100 Дней Драбблов

Так бывало несколько ночей. Она чувствовала, как грозят появиться кошмары. Те, которых она боялась, что перетекут в ее бодрствующую жизнь. Она знала, что он поймет. Он через все это прошел с ней. Конечно, он поймет. И все же она не хотела, чтобы он волновался. Кроме того, отчасти беспокойство было вызвано страхом, что его заберут у нее. Итак, она лежала в темноте с фальшивым сном и считала каждый его вдох. Он здесь. Он здесь. Он был здесь. Он был в безопасности. Он был жив. Гермиона наконец позволила себе расслабиться. Свернувшись на бок, она снова прижалась к его теплу. Она счастливо вздохнула, когда он крепко обнял ее за талию, притягивая ближе во сне, объединяя их тела. Он отсутствовал. Она была в этом уверена. Но он уткнулся лицом в ее гриву волос и сонно поцеловал ее шею. Из-за этого у нее перехватило дыхание, и она еще сильнее прижалась спиной к его груди, желая быть полностью охваченной им. Он что-то пробормотал. Она не знала, что именно, но теплые дуновения воздуха на ее коже заставили ее дрожать, и она почувствовала, как его член ожил. Он почти бессознательно прижался к ней, все еще находясь в состоянии сна, но медленно начинал просыпаться. Рука провела вверх по ее телу, останавливаясь, чтобы пощекотать один сосок, а затем другой, вырывая из ее горла вздох, прежде чем продолжить свой нежный путь вверх, чтобы поласкать ее горло, затем вниз, вниз, вниз. До вершины ее бедер, слегка огибая ее лобок, прежде чем обхватить ее клитор и притянуть ближе. Гермиона застонала, наслаждаясь неожиданным прикосновением. Теперь он проснулся, целуя ее шею и плечо, пока они быстро снимали друг с друга ночное белье. Он, не теряя времени, вернулся в их прежнее положение, чтобы войти в нее сзади. Они так редко трахались, когда ложились. Она почти забыла о его интимности. Даже с помощью его руки на ее влагалище, играя с ее центром, этого было недостаточно, чтобы вытащить ее из всего этого. Годы брака и воспитание маленьких детей превратили их занятия любовью в рутину. Однако сейчас, среди ночи, у них было все время в мире. Смена позиции. Изменение угла. Казалось, минуты растягиваются на часы. Они не разговаривали. В этом не было необходимости. Мир опустился до их стонов и ощущения плоти на плоти. Им не нужно было гнаться за своим освобождением. Один строил. Медленно. Но они оба чувствовали, как внутри них сжимается спираль. И вдруг она начала ехать на нем. Лицом к лицу. Ее клитор наконец-то получил желаемое трение. Его член снова и снова ударял в это идеальное место внутри нее. Она чувствовала, что приближается к пропасти, но все же не чувствовала себя оторванной. Ей нужно было почувствовать себя заземленной, вернуться на землю, прежде чем она разлетится на миллион приятных кусочков. Без слов Гермиона провела рукой от груди до точки, где шея переходила в плечо. Инстинктивно он крепко схватил ее, обхватив большим пальцем ее горло крепко, но не сжимая. Просто удерживая ее на месте. Ее якорь. У Гермионы перехватило дыхание, и она подвигала бедрами еще раз, и еще два раза. Он проклинал и удерживал ее, продолжая трахаться с ней, снова доводя ее до оргазма, прежде чем присоединиться к ней. Некоторое время спустя, когда они оба пришли в себя, он наложил очищающие чары и притянул ее к себе. Целуя ее в макушку, он сонно пробормотал: — Все в порядке, любовь моя. Я здесь. Я никуда не пойду. Не нужно считать вдохи. Я буду здесь, когда ты проснешься.