Поминальный обряд
20 апреля 2026 г., 12:00
Примечания:
АУ, в которой Рейден все же пытается убить императора во время клятвы. Акиру до проявления способностей воспитывает Элис, но потом вынуждена искать ему учителя-некроманта.
Белая мраморная лестница уходила вверх в темноте ночи, едва разгоняемой тусклым в зимнем тумане светом лампад. Словно путь в обитель блаженных, сулящий в конце своем вечный покой. На него Акира пока что не рассчитывал, но получить ответы на некоторые снедающие душу вопросы хотел бы.
— Да сколько тут ступенек? — проворчал Макс.
Подниматься ему было явно легче, и он мог бы легко всех обогнать, но предпочитал идти вслед за Акирой, будто страховал на случай, если тот поскользнётся на покрывшемся наледью мраморе. Было бы даже символично — но очень уж нелепо!
А уж как смеялся бы император…
Акира сосредоточился на ступенях.
— Двести тридцать восемь, — как самый образованный, ответил Такеши. — Отшельник с Высокой Горы писал, что именно столько насчитывается людских пороков и добродетелей.
— И что, он все их описал? — любопытства в Максе оказалось столько же, сколько и сил, чтобы и подниматься, и болтать.
— Он считал, что те очевидны и всем известны, — после паузы, наполненной сбитым дыханием, ответил Такеши.
Акира хмыкнул, выражая все, что думал о почтенном Отшельнике. А заодно о лестнице, столичном храме, погоде и нелегкой в виде себя самого, что понесла их зимней ночью на прогулку. Но приходить в храм днем он не решился — боялся привлечь лишнее внимание, да и осмотреться толком среди толпы было бы затруднительно. Храм на ночь не закрывали, так что прогнать их все равно не должны бы…
Лестница, наконец, закончилась.
— И зачем здесь двести тридцать восемь ступеней? — выдохнул Макс. Под конец даже он остановился, на мгновение упершись руками в колени.
Акира вот растирал ладонью бок, пытаясь избавиться от колотья.
— Способ усмирения непокорных подданных, — проворчал он. — Когда, наконец, заберешься, хочешь того или нет — свалишься на колени.
— Метод! — согласился Макс.
Из дверей храма вышел молодой послушник, коротко им поклонился и принялся как ни в чем не бывало лопатой чистить снег, начав от порога.
Обстановка совершенно не располагала к возвышенным размышлениям!
Внутри храма тоже было сумрачно и пусто. Каменные статуи богов взирали на вошедших без всякого человеческого сочувствия, и по залу между ними гулял ледяной сквозняк.
Акира уже пожалел, что пришел. И стоило четыре года прожить в Крайоре, избегая Империи, чтобы теперь припереться в самое ее сердце непонятно зачем? Наставник Цутия уши ему оборвет!
Те, кстати, не закрытые волосами, мерзли нещадно.
Акира оставил монетку в подносе у входа и взял три палочки благовоний. Перед статуями замер в нерешительности.
Поминать отца перед статуей бога-солнца, которому считался прямым потомком император, было бы в корне неправильно. Ставить благовония перед богом справедливости просто смешно — какая тут справедливость! Богиня милосердия тоже как будто обошла семью Сугияма своим взором, творец был просто не к месту, как и бог радости. Оставались богини полной луны и новолуния, буквально — жизнь и смерть.
Акира, конечно, счел правильным шагнуть ко второй, прямой своей покровительнице, но тут его отвлек голос Такеши.
— Приветствую вас, — обратился он к кому-то. Акира обернулся и увидел, как тот кланяется в пустоту. — Нас привело печальное дело. А вы, господа, почему здесь так поздно?
Никто ему не ответил. Ну, или вернее, ответа не услышали Макс с Акирой, потому что Такеши вздрогнул, потом развернулся к ним и взволнованно позвал:
— Акира! Твой папа здесь!
Палочки благовоний выпали из дрогнувшей руки Акиры и покатились по каменному полу.
* * *
Рейден поднимался по ступеням храма, точно зная, чем закончится для него этот день. Отец-некромант всегда говорил: смерть — это не страшно. Рейден не верил — ему было только двадцать два, он был влюблен и любим, очарован миром, самоуверен и думал, что все двери будут открыты перед ним. Жизнь очень быстро показала ему цену этой самонадеянности. Говорят, Боги карают людей за высокомерие и гордыню, но если и так, разве не была та кара слишком велика? Разве не была она тяжелее, чем человек способен вынести? Рейден больше не видел в смерти ничего ужасного — по крайней мере, в своей. Перед входом в храм сына мятежника, конечно, обыскали. Совершенно зря — Рейден не был настолько глуп, чтобы приносить с собой оружие, когда при достаточных умениях использовать можно всё, что попадётся под руку. Например, острая шпилька — не хуже той, что он когда-то, в прошлой жизни, дарил Ичиро. Тот стоял возле трона. Рейден ничего не мог с собой поделать — взгляд первым делом выхватил его лицо. Даже не императора, хотя того, на троне посреди зала, в церемониальном бело-золотом, нужно было постараться не заметить. Рейден не хотел смотреть на Ичиро, не хотел видеть боль в его глазах, не хотел снова задумываться ни о том, каково ему было, ни о том, каково ему будет теперь. Он заставил себя отвести взгляд. Зря не разорвал помолвку раньше, достаточно ведь было отправить браслет вместе с посыльным. Вместо этого Рейден спрятал браслет под тканью рукава, как талисман — он всего лишь слабый человек, он хочет оставить при себе единственный символ ушедшего счастья в возможно последние свои минуты. Рейден взглянул на императора, только опустившись на колени перед троном. Младше Ичиро, а изможденный вид заставлял его выглядеть совсем мальчишкой. Только в глазах полыхала злость, которую Рейден желал, но никак не мог разжечь в себе, ощущая лишь пустоту. Удивительно, что сам он до сих пор жив, что стоит здесь, имея шанс “покаяться” и принести клятву императору. Наверное, за это стоило бы благодарить Ичиро — но Рейден собирался ответить чёрной неблагодарностью и ударом, которого тот не заслужил. Что ж, никто из них уже не получил того, что они заслуживали и хотели, верно? Молчание затянулось, и император махнул рукой молодому монаху. Последний шагнул к Рейдену — в голосе его явно был слышен испуг: — Господин Сугияма, вы можете начинать. Его величество готов вас выслушать. Рейден уже однажды произносил эту клятву перед его отцом, и с тех пор, конечно, не забыл из нее ни слова. Распорядитель церемонии же именно на забывчивость списал пропущенные слова, но требование поклясться императору Рейден встретил, глядя исключительно на статую творца и притворяясь, что никого, кроме него и богов, в зале и нет. Глупо было затягивать представление. Глупо нарочно вызывать подозрения. Но Рейдену вдруг показалось это важным — дать понять, что лишь один человек в этой стране не достоин его верности. Он выждал, пока волнение среди монахов и придворных уляжется. Ичиро наклонился к Сёму, что-то торопливо ему нашептывая. Хороший момент. Семь ступенек до трона — это так мало, когда охрана стоит в нескольких шагах. Как неосмотрительно: у них не было даже шанса его остановить. Острая, длинная шпилька вошла в грудь почти целиком — Рейден рассчитывал, что под одеждой императора может скрываться лёгкий кожаный доспех. Охрана, конечно, не успела — успел Ичиро, шагнувший заслонить брата. Рейден сжал пальцы на навершии шпильки так, что резные грани врезались в ладонь до крови и замотал головой, отказываясь признавать произошедшее. — Ты… Мгновение затянулось: секунды, пока остальные не успели понять, что случилось. Пальцы Ичиро до боли сжали плечо. — Позволь мне, — через силу выдохнул он, — отдать за него этот долг. Халат Ичиро на груди залила кровь. Он потянулся к Рейдену, легко коснулся губами губ, и за этим прикосновением тот почти не почувствовал холодного касания острия кинжала к своему горлу. Сёму вскочил с трона, кто-то из придворных закричал, всполошилась, наконец, охрана — но никто уже не успел ничего сделать. Двое упали на каменный пол храма, не расцепляя объятий.* * *
Акира подбежал ближе, всматриваясь в полумрак храмового зала. Разумеется, никого не увидел — он-то медиумом, в отличие от Такеши, не был; но, конечно, не мог не пытаться. — Папа? — он торопливо поклонился в том направлении, куда смотрел Такеши, и угадал почти верно. Макс маячил рядом и не спешил убирать кинжал, готовый защищать их даже от невидимых угроз. Бледный мужчина в траурных лиловых одеяниях смотрел на Акиру с нежностью и толикой грусти. Было странно видеть их рядом: на момент смерти отец Акиры был даже младше, чем он сам сейчас, он был невысок и тонок, а его сын пошел фигурой в жителей островов — высокий, широкоплечий. Господин Сугияма был одет, как подобает имперскому аристократу, Акира — в варварскую куртку и штаны, впрочем, достаточно гармонично выглядевшие с обритой головой и татуировками. И все же, несмотря на различия, в их глазах застыло до боли одинаковое выражение — отчаянное желание дотянуться друг до друга через все прошедшие года. Подле господина Сугиямы застыл молодой мужчина в темно-синих одеждах с золотыми драконами на рукавах. — И господин Такэда тоже здесь, — шепнул Акире Такеши. Такеши от этого стало чуть легче на душе. Он сам, пожалуй, был бы рад разделить посмертие с любимым, надеялся только, что это не произойдет слишком скоро. Впрочем, на все воля Богов. — Что это? — отец Акиры шагнул ближе, рассматривая того с волнением. — Под татуировками шрамы? Что с ним случилось? — Несчастный случай, господин Сугияма, — ответил Такеши и пояснил Акире: — Спрашивает про шрамы. Акира смущенно почесал щеку. — Скажи, мне жаль, что я не предстал перед ним в более подобающем виде, — ответил тот и тут же спохватился: — Он-то меня слышит. Господин Сугияма покачал головой и шагнул вплотную, подняв руку так, словно хотел коснуться щеки Акиры. Тот, конечно, ничего не почувствовал и не увидел, и через мгновение Рейден отступил. — Мне лишь жаль, что ему пришлось пройти через боль, — сказал он. — И жаль, что я не смог быть рядом. — Он взглянул на Такеши и добавил: — Все это время. Тот не сразу смог пересказать это Акире. — У него твои глаза, — заметил господин Такэда, и Рейден кивнул. — Господин Сугияма, — со всей серьезностью обратился к нему Такеши и низко поклонился. — Мой отец и я, мы оба хотим принести свои соболезнования вашим утратам. Также, нам жаль, что все сложилось таким образом. Наши семьи были близки, отец всегда считал вас другом, и все же в итоге именно его вмешательство во время восстания повлекло за собой такие последствия. — Ну что ты, — господин Сугияма смотрел на него с сочувствием, которого Такеши не чувствовал себя достойным. — Все пришло бы ровно к тому же итогу, даже не вмешайся ваша семья. Вам не стоит винить себя. Особенно твоему отцу — я знаю, он лишь спасал тебе жизнь. — Откуда вы… — удивился Такеши, но тут же перевел взгляд на господина Такэда. Ну конечно, тот ведь все время был подле принца Обито, разумеется, он знал обо всем, что произошло во время восстания. — Ты опять пытаешься взять на себя все грехи этого мира? — тут же дернул Такеши за рукав Акира. — Прекращай! Ни ты, ни твой отец ничем перед нами не виноваты! В этот момент они с отцом показали редкостное сходство! — Лучше пусть папа скажет, что мне делать, — обращаться к невидимому собеседнику Акире было непривычно, он так и норовил передать слова через Такеши. Господин Сугияма оглядел Акиру внимательным взглядом. — Я был бы очень рад, если бы он избавился от этой ужасной татуировки, — осуждающим тоном совершенно типичного отца произнес он. — Еще было бы неплохо, не окажись он некромантом, но это, понятное дело, изменить мы уже не можем. В таком случае… Пусть прислушивается к наставнику, ведет достойную жизнь и найдет себе мужа или жену. — Сведи татуировку, веди себя прилично и женись, — кратко пересказал Акире Такеши. Тот растерянно хлопнул глазами. — Что делать с императором! Господин Сугияма вздохнул. — С ним уже, к сожалению, ничего не сделаешь — по крайней мере, малой кровью. Акира слишком ценен, я не могу позволить ему рисковать собой. — Он не хочет, чтобы ты рисковал, — сказал Такеши. — Но честь семьи… — засомневался Акира. — Если семьи не останется, какой от нее прок? — серьезно спросил господин Сугияма. — Поверьте, у меня было время над этим подумать.* * *
Из храма выскользнули через задние ворота — призрачный папа Рейден показал, как избежать нового испытания грехами и добродетелями. Максу было здорово не по себе от невидимок подле — как, скажите на милость, дорогого хозяина защищать от них? К тому же, вид у того в храме сделался такой, будто и врагов не надо — сам вот-вот выпилится. Вслед за героическим папой и кем там ему был тот мужик. — Мужем, — пояснил Акира, когда Макс спросил. — Вообще-то на момент смерти папа с господином Такэда были только помолвлены, но император велел заключить для них посмертный брак. — Это еще что? — опешил Макс. Вот, кажется, уже многое услышал и увидел в Империи, а потом как попадётся какая-то новая ди… ковинная традиция! — В суде составили брачный документ по всем правилам, — стал рассказывать Акира. — Один отправили в архив, второй сожгли в храме, третий — наверное, вместе с телами при погребении. Семья усопших может себе оставить, но у нас-то, считай, никого не осталось, а родичи Такэда этот документ императору бы… в общем, не приняли бы точно. — Слушай, а если этот господин Ичиро твоему папе все же муж, почему тебя они не взяли? — Так папа же пытался императора убить, а в итоге их старший сын погиб, защищая его величество. По закону императору бы папу посмертно осудить и обезглавить, а он принялся устраивать ему посмертный брак! К тому же, знаешь, несмотря на то, что господин Ичиро в восстании стал императору главной опорой, про семью Такэда пошли неприятные слухи — мол, странное дело, что отец господина Ичиро не сражался. Увлекшись рассказом, Акира как будто оживился, и Макс тут же уточнил: — Что, тайно поддерживал твоего деда? — Наверное, просто в стороне хотел отсидеться. Император их никак не притеснял, но и милостями баловать не стал, а тут еще и этот брак — будто в наказание. Короче, никто бы меня там не принял. — Так император, получается, — Макс помедлил, но все же спросил, — с твоим папой по совести поступил? — Получается, — неохотно согласился Акира. — Не ради него, конечно. Похоже, господин Такэда папу и правда до безумия любил — даже вот, в посмертии с ним остался. Темнота ночи к этому времени стала превращаться в голубовато-лиловые сумерки. Макс снова покосился на хозяина. Настроение его и взгляды на жизнь, что и говорить, беспокоили. Макс нутром чувствовал, как день за днем всё это время несмотря на шуточки, в Акире словно клубится внутренняя тьма. Не некромантская магия, которой поначалу Макс опасался, а теперь почти привык, а скорее… безысходность. Чувство было знакомое, еще не затертое в памяти, потому Макс и заметил, и уверен был, что не ошибся. — А ты сам-то хочешь императору мстить? — без обиняков спросил он. Акира вздохнул. Такеши благоразумно шел позади на несколько шагов, достаточно далеко, чтобы сохранить и верноподданические чувства, и дружеские. — Не хочу, — признался Акира. — Понимаешь, убить-то я его могу, в этом проблемы нет. Ну, кроме того, что до него поди доберись во дворце, откуда он выходит крайне редко, а когда выходит, так его охраняет куча магов, в том числе и целители, а сам император увешан амулетами с головы до ног. — Оптимист ты! — вставил Макс. Акира приосанился. — Так вот кроме того убить императора не проблема. Только мне это, вроде как, жалко. — Императора жалко? Акира покачал головой. — Смерти ему жалко. Эти некроманты все-таки были совершеннейшими безумцами! — Я ведь его даже помучить не смогу, — пожаловался Акира. — Нехорошо это, когда человек страдает. Смерть должна быть мягкой, спокойной, нежной. А он такого не заслуживает. Пусть лучше поживет-помучается. Да и папа правильно сказал: убью я его — а что дальше? Взойдет на престол наследный принц, меня казнят, как бы еще Такеши с Кио за собой не утащить — просто потому, что знакомы и мы с тобой к ним ходили, мало ли, может с ними все и спланировали? — А меня ты за собой утащить не боишься? — уточнил Макс. Без обиды, скорее, с любопытством. — Так мы с тобой клялись вместе жить и умереть, — Акира даже остановился, поймал за руку и нежно погладил ладонь. — Но если передумаешь, я всегда готов тебя отпустить! Макс шикнул на него, и Акира примирительно улыбнулся, погладив уже запястье. Но все-таки некоторые вещи дорогой хозяин понимал самым правильным образом! — Ладно, убивать императора, значит, не будем, — согласился Макс, будто только и исключительно их добрая воля и спасла его, бедного, от немедленной гибели. — Тогда в чем проблема? Свободной рукой Акира почесал затылок. — А я тогда не знаю, что мне и делать. — В смысле? Акира вздохнул. — Понимаешь, зайка, я ведь некромант. На Островах меня немножко терпят, потому что я сын королевы, но жить мне там точно не дадут. В Крайоре можно было бы, если не практиковать — но это, поверь, достаточно сложно. Да тут еще и Вайсмер напоследок подгадил… Мне туда вроде как нельзя. — Так, а здесь? — А здесь я Сугияма. И тоже некромант. А некромантам, чтобы практиковать, нужно получить разрешение министерства — а вот целителям, кстати, нет, — между делом наябедничал он, — а кто мне его даст? То есть дадут, конечно: исключительно после клятвы императору и вместе с назначением в какую-нибудь за...бытую богами провинцию Миба. — А если просто уехать куда-нибудь на окраины и там жить? — спросил Макс. — Можно, конечно, но, опять же, если не колдовать совсем. Иначе кто-нибудь обязательно настучит про неучтенного некроманта. — То есть, как ни крути, а клясться придется? Акира мрачно промолчал. Макс подумал немножко, отстал от него на пару шагов и попросил Такеши: — Слушай, пригласи завтра того своего целителя, ладно? — О чем ты? — Акира, конечно, услышал. Вот что другое мог бы не услышать, но не про целителя! — У Такеши же все хорошо уже с глазами, зачем звать этого… уважаемого и достойного господина! — Раз не знаем, что нам делать, будем делать то, что посоветовал твой папа, — Макс снова шагнул к нему. — Спросим совета у твоего учителя. Сведем татуировки. — И поженимся? — брякнул Акира. — Можно подумать, у тебя других кандидатов нет! — ощетинился Макс. Потому что нечего о таких вещах… вот так вот между делом, будто это и не значит ничего! Но у Акиры сделался враз такой несчастный вид, что Макс почти пожалел о своей вспышке. — Смотрите, светает, — догнал их еще один претендент, точно готовый исполнять советы папы Рейдена. Хотя бы из-за этого стоило подумать обо всем еще раз, пока дорогого хозяина не увели из-под носа под венец — или как там, интересно, проходят имперские свадьбы? — Имя Акиры значит “рассвет”, — пояснил Такеши для Макса. — Меня папа назвал, — похвастался тот. — А ты как будто бы помнишь! — Нет, но мама назвала бы меня Гволкхмэй. — За Гволкхмэя точно не пойду, — отрезал Макс. Хозяин встрепенулся и посмотрел на него лукаво. — А за Акиру, значит, не против?* * *
Над дорогой, крышами и деревьями виднеющегося через квартал парка занимался зимний рассвет. Розово-золотистый, переливчатый, яркий, будто перья феникса, разворачивающего крылья на небе. Лучи солнца ярким всплеском пламени залили небо и землю, проникли через храмовые окна, расчертили узором света и тени каменные плиты. Три ароматические палочки медленно дотлевали перед статуей богини полной луны.
