Звёздная ночь и венок из цветов

В большом мире давно назревала война. Отголоски её давно сотрясали воздух, но в маленьком приграничном посёлке всё было тихо вот уже лет двадцать. Старики всё продолжали пугать молодёжь страшными сказками о прежних баталиях, да шарахаться обитающих совсем рядом солдат, но истории их давно перестали наводить ужас на кого бы то ни было. Альм и вовсе давно уже перестал верить, что войне когда-нибудь быть. Ему ещё и шести лет не было, когда прямо под окнами его дома основали первый «вражеский» лагерь. Тогда отряд из сотни воинов в сверкающих тёмно-синих одеждах с серебряными мечами наперевес привёл крестьян в ужас. По началу, те всерьёз обосновались у границы, холодные и пугающие, сторожили её денно и нощно, но что там было защищать и от кого? Разве что от строптивых коров, так и норовящих отщипнуть пучок травы на чужой земле, да кучки крестьянских детей, любопытных сверх меры. Солдаты быстро привыкли к селянам, а те к ним и того быстрее. И хотя формально никто не имел права пересекать границ, крестьяне быстро приноровились обмениваться с врагами едой и всякой утварью не пересекая и без того весьма условную линию. Ещё смешнее было, когда на этой самой границе устанавливали стол и противоборствующие стороны принимались играть в кости, чтобы хоть немного развеять тоску. Ещё через полгода подтянулись и «свои» войска, однако эти ребята тоже не были так уж воинственно настроены и быстро втянулись в уже привычный уклад дел. В обеих столицах шумно ругались умнейшие представители знати, правящие дома то и дело потрясали в сторону друг друга кулаками, так и не решаясь на первый шаг. Простым людям же и дела не было до всех этих политических игрищ. Они не испытывали друг к другу ненависти, а потому никто не хотел ни с кем воевать. Альм знал об этом лучше всех. Вот уже более десяти лет он каждое утро просыпался одновременно с «вражеским» лагерем и каждый свой день невольно начинал с наблюдения за завораживающими воинскими тренировками. От одного вида сверкающих на солнце серебряных клинков дух захватывало, даже при том, как скудны могли быть познания деревенского мальчишки о боевых искусствах иноземных прославленных рыцарей. И хотя парень мало что понимал в военном деле, но вот зато всех солдат с обеих сторон он совершенно точно знал в лицо и даже по имени. Да к тому же и состав отрядов за эти десять лет почти не изменился. Разве что сами солдаты, брошенные сюда ещё шестнадцатилетними юношами, успели уже возмужать и окрепнуть. Каждый из них теперь был красив и статен. Завиднейшие из женихов, как ни глянь. Разве что по характеру всё те же слегка ленивые весёлые повесы, что любят поиграть в кости с простыми людьми, да иногда позволяют себе немного выпить и пошуметь слегка. Ничего такого, что могли бы счесть недостатком незамужние молодые крестьянки. Альм абсолютно точно знал всех вражеских солдат. Каждого из них. Все они были одинаковы и просты, немного ленивы, хоть и сильны и способны, как и подобает рыцарям. Юноша уже далеко не впервые видел их утренние учения. Всё было как всегда. Обычное утро обычного дня. Разве что солдаты все отчего-то выглядели чересчур опрятно. И всё же странное чувство ожидания внезапно поселилось в груди юноши. Словно что-то важное должно было случиться. Это чувство не исчезло и после завтрака, и после обеда, да даже к ужину. Смеркалось, всех животных давно разогнали по дворам, а это чувство всё продолжало щекотать в груди. Прошло ещё какое-то время, Альм уже было забрался в постель, но ощущение это никуда не делось. Раздираемый этим странным предвкушением, юноша снова выглянул в окно и вдруг увидел, как человек в тёмно-синей форме бесшумно въехал верхом на территорию чужого лагеря. Одеяние его было щедро украшено серебром, даже аксельбант на его правом плече был словно весь сплетён из тонких серебряных нитей. Отражая мерцающий свет зажжённых факелов, всё убранство военной формы на мужчине словно сияло, выгодно выделяя строгие, но тонкие и красивые черты его благородного лица. Держался в седле он тоже совершенно особенным образом. Спина его всегда оставалась прямой и слегка напряжённой, а каждое движение было коротким и сдержанным, но максимально эффективным. Всё это сразу в нём выдавало настоящего аристократа, каких Альму никогда не доводилось видеть прежде. Юноша почти кожей чувствовал исходящую от этого человека приятную прохладу. Лёгкую прохладу летней ночи, тысяч ледяных капелек росы, когда бежишь босиком по цветущему лугу в кромешной тьме. Впервые Альм ощущал подобную энергетику от человека. Даже лошадь его казалась совершенно особенной, хотя уж лошадей юноша повидал великое множество. Вороной масти, она была совершенно чёрной, без малейших пятнышек. Шерсть её ярко переливалась в искрах пламени, подчёркивая развитую мускулатуру. Таких лошадей ни за что не встретишь ни в одной из ближайших деревень. Вся она была не менее восхитительна, чем её наездник. Юноша почти прилип к окну, с восторгом разглядывая прибывших, но наездник вскоре спешился и исчез в глубине лагеря. А Альм всё продолжал смотреть и не верил своим глазам. Не в силах более уснуть, так он и пролежал до рассвета, гадая, видел ли он настоящего человека или тот был всего лишь видением, навеянным разгневанными духами, чтобы лишить его сна. Всё же не стоило воровать диковинные фрукты с маленького алтаря для подношений, который привезли с собой свои солдаты. И когда Альм уже почти убедил себя, что ему привиделось, мужчина появился вновь. Одет он уже был проще, чёрные волосы его были слегка растрёпаны, поспать ему удалось явно не более пары часов. Но это точно был он. *** Жаркое летнее солнце старательно согревала тянущиеся к великолепному небу полевые цветы. От земли поднимался приятный аромат. Брызги света энергично играли среди широкой раскидистой кроны огромного дерева. Когда-то очень давно Альм обожал играть на этом дереве, часами мог карабкаться по его широким ветвям вверх, к солнцу, а затем снова вниз, к прохладной траве. Отец даже приладил здесь для него качели, когда тот был ещё мальчишкой. Отец давно погиб, верёвки давно перетёрлись, простенькая деревяшка сгнила, а сам юноша уже не играл в тени широких ветвей. Деревенские коровы лениво пережёвывали траву недалеко от него, пока сам юноша пытался разглядеть небо, сквозь сотни зелёных листьев. Он больше не был ребёнком, небо было слишком высоко, а он был слишком низко. Рядом послышался многоголосый детский смех, дети что-то кричали ему, но Альм не сразу разобрал в этом многоголосом переплетении смеха и криков хоть какие-либо слова. - Братик Альм, поиграй с нами в прятки! Братик Альм, поиграй с нами в прятки! – кричали деревенские дети. - Я не могу с вами играть, ещё не пришло время меняться, - быстро ответил детям юноша, вскочив на ноги. - Вообще-то уже пора, иди, поиграй с ними, - прервал его другой юноша, чуть более высокий, что держал на руках малышку лет трёх. – Я уже здесь. - Лили, твой брат такой скучный, - шутливо произнёс Альм, поддразнивая малышку на руках у друга. – Ладно, малышня, играем! Разбегайтесь! Я считаю только до десяти. - Ага, потому что чисел дальше не знаешь, - ворчливо прокомментировал парень рядом. - А тебя вообще никто не спрашивал, - обиженно надул губы Альм. – Всё я знаю… Дальше будет во… один… Ннадцать три… два… Юноша покраснел как рак, голос его становился всё тише, пока он и вовсе не замолчал. Стыдно было признаться, что дальше считать он действительно не умел. К счастью, дети уже разбежались и два юноши остались под деревом совершенно одни, если не считать Лили. - Я так и думал… - нравоучительно начал Ён, но Альм совершенно не собирался его слушать, потому что уже пустился в погоню за детишками. - Да ну тебя! Можно подумать, я в школу не ходил, потому что мне не хотелось! – он слегка раздражённо махнул на друга рукой и быстро растворился среди деревьев. Дети разбежались с криками. Они торопились скрыться, сметая всё на своём пути, оставляя за собой дорожки из чётких следов, хлебные крошки и сломанные ветки. Вот одна макушка торчит из кустов, кусочек чьего-то слишком широкого кафтана виднеется из-за дерева. Для большинства детишек игра закончилась почти стремительно. Немного расстроенные, но всё ещё полные сил дети сбивались в кучки и возвращались к дереву, обещая уж в следующий раз точно сокрушить Альма. Юноша же на это только смеялся, отправляясь на поиски очередного ребёнка. Поиски оставшейся девчушки увлекли парня вглубь леса, где тихо журчал ручей, сверкающий ярче всех звёзд. Ребёнок отчего-то не прятался, девчушка стояла, приобняв тоненькое деревце и увлечённо что-то разглядывала. - Попалась! Мари, ты последняя, - тихо проговорил Альм, положив руку девочке на плечо, поверх её белокурой головы рассматривая, что же привлекло её внимание. - Братик Альм, тише, смотри, - она указала рукой куда-то вперёд к ручью. – Почему этот братик здесь спит? Он потерялся? Тот самый юноша, что не так давно прибыл во вражеский лагерь, мирно дремал в тени дерева у самого ручья. Чёрные волосы его были всё так же растрёпаны, в них застряло несколько крохотных зелёных листочков. Белоснежная кожа юноши сверкала, ласкаемая сотнями бликов, которыми нежно касался его прохладный ручей. Аккуратная белоснежная рубашка была расстёгнута сильнее, чем позволяли себе самые горькие селянские пьяницы. Он совсем и не выглядел настоящим. Но белоснежная грудь его поднималась и опускалась, а длинные чёрные ресницы слегка вздрагивали, когда солнечные зайчики мягко целовали его веки. - Всё в порядке, вернись к остальным, а я пойду разбужу его, - тихо сказал Альм Мари на ухо. - Хорошо, братик, но только передай ему это, - так же тихо ответила девочка, протянув юноше красивый белоснежный цветок, на солнце переливавшийся почти так же ярко, как и кристально чистые воды ручья. Восхитительнейший цветок, и где только она смогла его отыскать? Альм покорно принял у Мари её подарок, и тихо кивнул ей. Девочка стремительно скрылась из виду, а сам юноша медленно спустился к ручью. И хоть его целью и было разбудить этого человека, но шёл Альм почему-то крайне осторожно, чтобы ни одна веточка не треснула под его ногами. Юноша так и не заметил его приближения, продолжая дремать. Альм опустился перед ним на корточки. Вся фигура этого человека всё ещё излучала невероятное сияние. Свет и тепло нежно играли на его коже. От него сложно было отвести взгляд. Не успев даже задуматься о своих действиях, Альм невольно протянул руку, чтобы вытащить крохотные листики из его волос. Но стоило ему потянуться за вторым, как незнакомец проснулся и схватил его за руку. Взгляд Альма неожиданно встретился с глазами юноши, тёмно-синими, как ночное небо. Отблески света плясали в этих глазах, подобно настоящим звёздам. Этот человек производил невероятное впечатление, его белоснежная кожа кажется холодной как снег, но рука его оказалась такой тёплой. - Что ты делаешь? - спрашивает он. Голос его звучит спокойно и немного сонно. Губы его, при этом, остаются почти неподвижны. Он каждое слово произносит предельно тихо, но каждое из них звонко журчит в голове, подобно тому, как шумит ручей, ударяясь о гладкие камни. В растерянности Альм замирает, не находя слов, лишь восхищённо наблюдая, как танцуют звёзды в холодных глубоких водах глаз напротив. Юноша тоже больше ничего не спрашивает, всё так же держит незнакомца за руку и тоже внимательно смотрит ему прямо в глаза. Так они и проводят в молчании пару десятков секунд, удивительно долгих и отчего-то словно волшебных. - Я… хотел разбудить тебя, потому что боялся, что ты упадёшь в ручей… - наконец тихо произносит Альм, и юноша слегка вздрагивает, выпуская его руку. - Ты не собираешься отдать мне цветок, который тебя просили передать? – тихо спрашивает юноша, и теперь уже вздрагивать приходится Альму. Становится немного не по себе от мысли, что всё это время юноша не спал. Альм даже неловко отшатыватся назад и невольно садится на холодную землю. - Вот, - тихо говорит юноша, протягивая тот самый злосчастный цветок, всё так же не сводя глаз с незнакомца. Тихо шумит ручей, нежно играя бликами на коже и волосах этого человека. Ветер лениво касается своим дыханием ярко-зелёных молодых листочков. Странный шум раздаётся в голове Альма, будто и там гуляет ветер, пока он внимательно наблюдает за невероятным человеком перед собой, что поднимается, вытягиваясь во весь рост, поднимает с земли свой тёмно-синий камзол, а затем принимает белоснежный сверкающий утончённый цветок из израненных работой рук Альма. Журчит ручей, шуршат кроны деревьев, поют птицы, издалека доносится детский смех, что-то пронзительно барабанит в ушах, а юноша мягко произносит своё имя, прежде чем раствориться среди деревьев. - Шейн… - тихо шепчет Альм, пробираясь назад к дереву, где его всё ещё ждут дети, готовые снова бежать и прятаться.