Звёздная ночь и венок из цветов

Осенний фестиваль огней начался. Долгожданная неделя празднеств, к которой готовилась вся деревня. Любопытная традиция, абсолютно незнакомая солдатам обоих сторон. Последнее, что увидят обе стороны в этой небольшой приграничной деревушке, прежде чем отправиться куда-то ещё. Туда, где вот-вот начнётся война, в большой мир, где большие люди что-то не поделили и так и не смогли договориться. Альм старался не думать об этом, да и некогда ему было. Он был единственным мужчиной в семье, а потому огромная часть подготовки к празднику легла на его плечи. Теперь у него всерьёз не было сил видеться с Шейном, он лишь читал, долгими ночами сидя у окна в полутьме, нарушаемой лишь всполохами факелов и лунным светом. Лунный свет был как никогда прекрасен. Последние летние ночи одарили землю прохладным теплом, звёздными ночами и росами, что сверкали подобно жемчугу. Поднимаясь на работу ранним утром, Альм всё ещё мог найти на небе последние звёзды, складывающиеся в созвездия, о которых он не так давно прочитал. Первый день празднеств наступил, ознаменовав начало осени. Юноша весь день провёл на ногах, помогая не только матушке, но и всем остальным деревенским. Ноги и спина его привычно слегка болели. Но юноша всё ещё с нетерпением ждал, сдерживаясь из последних сил. И вот стемнело. Деревня зажглась десятками фонарей, дети выбежали на улицы, разбрасывая разноцветные полоски бумажных гирлянд. Грянула музыка, пусть не самая изысканная, но определённо весёлая. Хозяйки вынесли на улицы праздничные яства и принялись обмениваться ими с соседями. Атмосфера веселья охватила деревню. Оба солдатских лагеря следили за ними с завистью, но весёлые люди и их одарили гостеприимством, теплом и угощениями. Воспользовавшись суматохой, Альм незаметно проскользнул в лес. Он ожидал вновь встретить Шейна в привычном месте, но тот стоял на самом краю леса, едва спрятавшись за деревьями и с непередаваемым выражением на лице наблюдал за деревенскими празднествами. На главной площади, в центре поселения, разожгли огромный костёр, и все собрались вокруг него, танцуя, веселясь и напевая песни на древнем языке, что больше напоминал магические заклятия. Шейн словно бы смотрел на Альма, но взгляд его был направлен сквозь юношу, туда, где танцевало пламя и колыхались на ветру фонари. Сам Шейн, сам на себя не похожий, утопал в бликах алого пламени, что тенями играло на его лице, что прежде мог ласкать лишь лунный свет. Шейну подходил даже красный, хоть тот совершенно и не сочетался с тёмно-синим цветом его камзола и блеском серебряных цепей на его поясе. Серебро это во всплесках огня казалось не намного дороже железа, а блеск парадной тёмно-синей формы мерк в темноте и недобрых предзнаменованиях. Лишь глаза его выглядели как прежде и были подобны ночному небу, что мерцало сотнями звёзд. Альм всё пытался прочесть эмоции, что выражало его лицо, но не мог. Нечто печальное скрывали эти глаза, но что-то тёплое таилось в его лёгкой полуулыбке. - О чём ты задумался? – энергично спрашивает Альм, улыбаясь привычно радостно и чуть похлопав юношу по плечу. - О том, как восхитителен ваш Фестиваль. Честно, я никак не ожидал увидеть что-то подобное, отправляясь на границу, - приятным голосом проговорил Шейн, будто бы едва восхищённо. – Будет здорово, если война не коснётся этих мест. Последние слова он произносит тихо и с сожалением, с нотками едва уловимой печали, невесомой, как ветер, слегка колыхающий тонкие ветви где-то над их головами. Альм как никогда прежде понимает его печаль, но старается не думать о грустном. - Уверен, всё будет в порядке. Наших солдат пока призвали только в столицу, - беззаботно отвечает юноша, взбираясь на небольшой крутой холм, крепко держась за протянутую Шейном руку. - Пожалуй… - тихо произносит Шейн, слегка улыбаясь. Оба они медленно растворяются в темноте среди деревьев, погружаясь в привычную темноту и разговаривая обо всём на свете. То, чего Альму так не хватало всё это время. *** - Я всё ещё удивлён, что ты так быстро научился, - тихо хвалит Шейн, разглядывая звёздное небо над головой. Лицо его вновь словно сверкает в чарующем лунном свете и под стать ему так же чуть поблёскивает серебряная отделка его парадной формы. Парадная форма ведь означает, что юноша тоже вскоре отправится куда-то вместе со своими солдатами? - Я тоже, - тихо смеётся Альм, потягиваясь. Светлячки постепенно окружают его. – Я определённо никогда не был лучшим учеником в школе. Его смех заполняет собой первую осеннюю ночь, приятно сочетаясь с шумом ручья поблизости. Шейн внимательно наблюдает за ним, и что-то тоскливое перекатывается где-то в груди. Стараясь не поддаться этому странному ощущению, юноша чуть вздыхает и улыбается, а затем мягко опускает на голову Альму огромный венок из алых осенних листьев. Альм удивлённо недолго смотрит на него, чуть приоткрыв рот. Хочется что-то сказать, но абсолютно нечего. Вроде бы он только что говорил о чём-то, но разум мгновенно опустел, прервав поток мыслей. Шейн всерьёз это? Он знает? Да и где ему удалось достать алые листья? Альм невольно поднимает руку, снимая венок со свой головы и пристально его разглядывает. Сердце сильно стучит в груди, но одновременно становится как-то светло. - Где тебе удалось достать алые листья? Осень лишь едва началась… - растеряно бормочет юноша, не в силах собраться. - Да так, просто нашёл, - неловко отвечает Шейн, выпрямившись и убрав руки за спину. - Тогда ты невероятно удачливый человек, - смеётся Альм. – Я принёс несколько булочек, которые умыкнул на празднике. Будешь? - Конечно, - легко соглашается юноша, спокойно принимая угощения из истерзанных работой грубых крестьянских рук, прикосновения которых, на самом деле, мало чем отличались от прикосновений умелых мечников. Да и делить с ним пищу давно уже вошло в привычку. - Так ты…в скором времени отправишься на войну, верно? – внезапно спрашивает Альм. - Да, - признаётся Шейн, - Мы отбываем сегодня на рассвете. К счастью, мне повезло застать ваш Фестиваль. Я правда хотел его увидеть. Лёгкая прохладная грусть звучит в его знакомом голосе, тихо шелестя приятными звуками дрожащей вины. Луна поднялась высока над лесом, лаская деревья своим серебряным светом, а звёзды лишь холодно ей усмехнулись, оставшись на своих местах. - Это не так уж и плохо. Я ведь тоже должен сегодня попрощаться, - неожиданно тепло и с привычной улыбкой произносит Альм. Тепло его улыбки обнимает Шейна за плечи, но лишь сильнее делает одолевающую его тоску. Полночь наступает неожиданно быстро. *** Первые огни рассвета застали Альма врасплох. Сами того не заметив, они вновь вышли к деревне, в бесконечных разговорах успев пройти по лесу несколько кругов. Время пролетело слишком быстро, юноша не успел даже опомниться. Было ещё так много историй, которые он бы хотел рассказать, так много вопросов, которые хотелось задать. Но делать было уже нечего. Матушка, скорее всего обыскалась его, и быть Альму битым ею в последний раз, но дело даже было не в этом. Оба военных лагеря тоже оказались внезапно активными и шумными. Шейна тоже искали. И это означало только одно… - Ну что ж, кажется, это всё, - беззаботно произнёс Альм, слегка потягиваясь. Он почти не чувствовал ног, но в то же время был совершенно счастлив. Вдалеке кто-то громко выкрикнул его имя и целую кучу бранных выражений следом. - Да, - тихо произнёс Шейн, будто бы даже чуть холоднее, чем обычно. Оглянувшись на деревню, что всё ещё тонула во всполохах алых фонарей и костров, Альм снова повернулся к юноше, глядя ему прямо в глаза. Ах, как здорово было бы сейчас снять ботинки и в последний раз пройтись по прохладной росе, насаждаясь его нежными прикосновениями. Как жаль, что лето уже подошло к концу. - Кстати, смотри, я ведь так и не показал тебе, - энергично вдруг проговорил Альм, вытаскивая из походной сумки просторную алую куртку и набрасывая её на плечи. Такие солдаты выдали всем призывникам. – Как тебе? Шейн так и не нашёлся, что ответить. Прежнее холодное выражение застыло на его лице, но Альм теперь точно знал, что оно означало. - Что ж, пожалуй, это прощание, - проговорил юноша, протянув Шейну свою широкую горячую ладонь. Кто-то вдалеке громко выкрикнул имя Шейна, а затем его безумно сложный титул, который Альм так и не смог запомнить. Шейн лишь слегка кивнул, пожав протянутую ладонь. Никогда прежде не были их различия так очевидны, как в этот короткий момент. Руки Шейна, белоснежные и лишь слегка тёплые, с длинными тонкими пальцами и аккуратными ногтями, со слегка грубыми ладонями, что приспособлены держать лишь перо и меч. И широкие грубые руки Альма, на фоне белоснежной кожи аристократа почти чёрные, с отросшими тёмными ногтями, со шрамами, всех форм, цветов и размеров, и горячие, словно пламя костров за его спиной. - Ну, ещё увидимся, если Духи будут к нам благосклонны, - ещё раз попрощался Альм, энергично скатившись вниз с небольшого холма, а затем обернулся и напоследок ещё и помахал Шейну. Он так и не снял ни своей короны из пылающих алых листьев, ни своей просторной куртки, которая, наброшенная на его широкие плечи, развевалась подобно алой императорской мафии. Он шагал быстро и энергично, почти бежал, изо всех сил стараясь не оборачиваться, а затем и вовсе растворился в пожаре праздничных огней. Отовсюду донеслись неразборчивые крики и шум, но Шейн уже ничего не слышал. Он всё ещё смотрел Альму вслед, туда, где тот только что исчез. Лучи солнца потревожили холодные звёзды своим теплом и те одна за другой принялись таять. У юноши не было даже сил дышать. Крупные горячие слёзы струились по его холодному белоснежному лицу. Он сдерживал их до последнего. Никогда прежде Шейн не ненавидел идею войны так сильно, как в этот долгий мучительный момент. Он не смел уже более надеяться, что когда-нибудь они встретятся вновь, он лишь до последнего желал верить, что Духи защитят этого человека и не позволят ему погибнуть в этой войне. Лишь об этом он смел молиться медленно восходящему солнцу. С самой первой их встречи Альм был подобен непобедимому огненному духу. Его чересчур длинные волосы, веснушки на его лице, его улыбка. Потрясающая энергия, вырывавшаяся из его груди, когда тот смеялся. Яркие свет, который он источал, способный развеять даже самую мрачную тьму. Он был подобен лесному пожару. Подобен пылающим огням осенних листьев. Подобен тёплому трепету огня в очаге. Он излучал тепло, излучал свет и излучал энергию. Он страстно желал учиться, был умён, силён и подвижен. Он всегда стеснялся того, как мало знает о внешнем мире, но знал о стольких вещах, о которых Шейну не смог поведать ни один учитель. Никогда прежде Шейн не встречал людей, способных так ориентироваться на местности, так говорить и так смеяться. И никогда более не встретит. Алая лента печально обнимает запястье и сердце. Как будто сама душа исходит тоской. - Солнце, защити его для меня, пока я не положу конец этой войне, чтобы я мог до самой смерти быть верен ему, - тихо молиться Шейн, утирает слёзы с лица и возвращается в лагерь.