Chess Game

— Помнишь, как мы в первый раз переспали? — вопрос Нейтана раздается в пустой комнате, нарушая тишину. В следующую секунду ему становится неловко за то, что спросил. Он уставился в журнал, как ему казалось, хорошо притворяясь, что читает. Отказываясь смотреть на Уоррена, он не мог оценить, изменилось ли его выражение лица из-за вопроса. — О, да, — отвечает Уоррен. Все-таки его голос звучит немного странно из-за неудобного положения, в котором он находится. Нейтан всегда сидит на кровати как нормальный человек, а Уоррен предпочитает лежать в странных позах и перемещаться по комнате каждые несколько минут, пока не найдет удобное положение. Прямо сейчас он лежит на полу, закинув ноги на кровать поперек ног Нейтана, а под голову подложив рюкзак. — Да, я помню. Было очень романтично. И действительно горячо. А что? Нейтан думает, как ответить, и снова колеблется. Теперь он кладет журнал. Он не может выглядеть непринужденным настолько, насколько ему хочется. — Ты сказал, что хотел бы, чтобы у тебя была камера. Уоррен скидывает ноги и пытается встать, чтобы подобраться поближе. Он выглядит обеспокоенным, когда забирается к нему на кровать и крепко сжимает его руки. — Я… Послушай, извини. Я не это имел в виду, клянусь. Я даже не думал! — Уоррен, — Нейтан пытается договорить, но его перебивают. — Я потом это понял, но я… Я не… Просто это вырвалось в тот момент. Клянусь, я никогда не сделаю ничего подобного. — Уоррен, — снова произносит Нейтан, вырывая одну руку из хватки Уоррена, и кладет ее ему на плечо, — все нормально. — Мне очень жаль. Я знал, что мне следовало извиниться, но я не хотел поднимать эту тему, а ты ничего и не сказал, поэтому я… — Я бы хотел попробовать. Теперь Уоррен замолкает. Нейтан не смотрит ему в глаза. Он думает, либо ему скажут, что он совсем свихнулся, либо что ему должно быть стыдно даже только за мысли об этом. Возможно, ему следовало поговорить со своим психиатром, прежде чем завести разговор с Уорреном. Она могла бы сказать ему, так ли это противно и неприемлемо, как ему кажется. — Правда? — неуверенно спрашивает Уоррен. Хватка на руке становится немного мягче, но он ее не отпускает. — Да, — чувствует, что нужно сказать что-то еще. — Я знаю, что это мерзко. — Я не… — Уоррен смотрит в сторону, затем снова на него, подбирая слова. Одной рукой берет за колено Нейтана и сжимает ее, пытаясь успокоить. — Я не думаю, что это мерзко. Я просто… — Ты думаешь это из-за Джефферсона. Это первый раз, когда Нейтан произносит имя при Уоррене. Он несколько раз называл Марка по имени в разговоре с психиатром, но в случае с Уорреном он полностью избегал этой темы. Несколько раз после кошмаров Нейтан говорил «он», и они оба знали, кто имеется в виду. — Это так? — Я не знаю, — размышляет Нейтан. Он не лжет. Мысль о том, что сделал Джефферсон, заставляет его чувствовать себя отвратительно, неправильным и больным, но думая о надежном и хорошем Уоррене, который фотографирует его и который никогда не причинит ему вреда, не накачает его, чтобы воспользоваться им, не заставит его делать то, чего он не хочет — когда он думает об этом, то его все устраивает. — Я думаю, это так. Уоррен снова смотрит в сторону и убирает руку с колена Нейтана. Это заставляет Нейтана немного напрячься, и он наклоняется ближе. — Не знаю, — осторожно говорит Уоррен, — хочу ли я быть участником вашей экспозиционной терапии. Эти слова ранят. Нейтан отшатывается, как ребенок, вырывающийся из рук отца, скрещивает руки на груди, создавая барьер против осуждения, которого он опасается от Уоррена. Он никогда не должен был поднимать эту тему. — Это не экспозиционная терапия. — Я не хочу снова травмировать тебя, — начинает Уоррен, и Нейтан немного обеспокоен тем, насколько хорошо Уоррен знаком с этой терминологией. Изучал ли он этот вопрос на случай такого момента? — Я не хочу нести ответственность за то, что причиню тебе боль, как он. И Нейтан ищет правильный способ сказать ему, но прежде, чем успевает, Уоррен заканчивает: — Не хочу, чтобы ты думал, что я такой же. Нерешительно Нейтан снова хватает его за руки, и Уоррен оглядывается на него. Он выглядит немного обиженным. Этого не должно было случиться. — Господи, ты гребаный идиот, — Нейтан никогда не умел вести себя мило или успокаивать. — Конечно же я так не думаю. Уоррена это не убедило. Он поднимает брови. — Я хочу, чтобы ты это сделал... — Нейтан подбирает слова, закрывая глаза. — Я доверяю тебе. Я хочу, чтобы ты сделал это, потому что ты не такой, как он. Я хочу, чтобы ты сделал это, потому что мне не будет больно. — Я не понимаю, — говорит Уоррен. — Я хочу забрать это обратно. Уоррен хмурится, большим пальцем рисуя круги на тыльной стороне ладони Нейтана. — Ты хочешь вернуть опыт. Как механизм выживания? — Ты читал о лечении психологических травм в интернете? — Да, — Уоррен выглядит немного смущенным. — Я думал, это может помочь. Нейтан не может удержать смешок. Он представляет Уоррена, сидящего ночью на сайте Psychology Today и читающего статьи вроде «БДСМ как способ уменьшения вреда психологическому здоровью». Это забавно. — Можно и так сказать, — наконец отвечает Нейтан, — Я не знаю, это звучит слишком по-медицински. Уоррен кивает, но кажется немного сбитым с толку. — Я не хочу, чтобы ты был моим терапевтом или кем-то еще. Я не хочу все анализировать. Я не хочу пытаться вкладывать какой-то особый смысл во все, что я хочу с тобой делать. Я просто хочу сделать это. — Разве ты не должен спросить об этом своего психиатра? — Зачем? — спрашивает Нейтан. Кто знает. Он устал от того, что ему нужно согласовывать с женщиной средних лет с ученой степенью каждое свое действие, чтобы все было в порядке. К счастью, Уоррен ему этого не говорит. Вместо этого он просто пожимает плечами, ложится на кровать рядом с Нейтаном, лениво кладет руку ему на живот и начинает гладить его. — Думаю, мы можем попробовать. Но ты должен мне сказать, если тебе станет плохо. Нейтан усмехается, снова поднимая журнал. Он позволяет Уоррену положить руку на живот. Нейтан знает, что это прогресс. Это то, что раньше было невозможно. Он никому и никогда бы не позволил прикоснуться к своему животу. Они не поднимают эту тему какое-то время. Они занимаются сексом как обычно: на кровати Нейтана, только вдвоем с каким-то фильмом на фоне и без камеры. Они вместе ходят на занятия. Нейтан тусуется с Хейденом и Викторией. Уоррен тусуется с Макс Колфилд. Виктория больше не смеется над Макс. Похоже, после суда, ее мировоззрение изменилось. Она стала немного мягче. Немного лучше. Нейтан однажды видел, как она разговаривала с Кейт в коридоре. Они выглядели дружелюбными. Нейтан не разговаривает со своим психиатром о фотоаппарате. Он вообще мало о чем с ней говорит. Он полностью избегает разговоров о своей сексуальной жизни и в целом держит Уоррена в секрете. Она знает только то, что в школе у него есть друг, с которым он проводит время, и это помогает ему избавиться от кошмаров. Он знает, что она хочет узнать больше, и это одна из причин, по которой он ничего ей не рассказывает. Она просто хочет помочь, она профессионал и так она выполняет свою работу, но есть что-то отвратительное и неприятное в том, что незнакомый человек пытается узнать о нем. И он обижается, хотя знает, что это глупо. Дэш немного потолстел от корма, который он все время ест. Нейтан перестает беспокоиться о нем, и также он перестает кормить каждый раз, когда он попросит. Дэшу это не нравится, но его можно успокоить хорошей лаской. Нейтан расчесывает мех, слушает его мурлыканье и чувствует себя хорошо. Он снова начал фотографировать. Его отстранили от уроков фотографии с новым учителем по понятным причинам, но он думает, что скоро вернется. В классе может быть трудно находиться, и его сердце будет вырываться из груди при каждом упоминании о проявочных, но он надеется, что научится жить с этим. Это то, чем он занимается на данный момент. Кошмары, вина, страх, мерзкое чувство, что он настолько ужасен и неправ, что просто должен перестать существовать — Нейтан просто учится жить с этим. Становится легче. Он смотрит на себя в зеркало, и вместо того, чтобы думать «убийца, убийца, убийца, убийца», он думает «я сегодня ужасно выгляжу». Это все еще не здорово, но он чего-то добивается. Он думает, что возможно Уоррен больше никогда не заговорит о камере, и, возможно, у него самого тоже не хватит смелости, и, может быть, это нормально. Хотя он чувствует, что должен сделать это. Так что, когда Уоррен заговаривает об этом первым, он чувствует облегчение. Это случается, когда они по обыкновению смотрят фильм «Ночь охотника». Нейтан встревожился бы и испугался, если бы смотрел один, но с Уорреном все в порядке. Когда показывают тихую сцену, Уоррен поворачивается, чтобы посмотреть на него, проглатывает кусок батончика, который он ел, и облизывает губы: — Ты все еще хочешь проделать ту штуку с камерой? Нейтану требуется секунда, чтобы подумать. Решает, что хочет. Кивает. — Хочешь попробовать сейчас? Нейтан смотрит на него, затем вниз, и, да. Уоррен сильно возбужден. — У тебя эрекция от просмотра «Ночи охотника». — Я не обращал внимания на фильм! — Неужели песня Роберта Митчама «Leaning On Jesus» так сильно тебя заводит? — Я думал о тебе, — умоляющим тоном произносит Уоррен. Нейтан хихикает, переворачивается и садится на колени к Уоррену. Он прижимается к нему, и Уоррен мягко вздыхает, соглашаясь. Однако вместо того, чтобы оставаться там, Нейтан снова перекатывается с кровати к своему компьютеру. Он слышит позади себя умоляющий вой. — Я не буду трахаться под «Ночь охотника». Это слишком жутко, — он выключает фильм, и теперь проектор отображает только фон рабочего стола — старую фотографию Виктории, которую он сделал целую вечность назад и которой он очень гордился. Она тоже не подходит для секса, поэтому он вовсе закрывает компьютер, и комната погружается в глубокую темноту. Теперь неоновые светильники на его книжных полках — единственный источник света. — Вернись, — умоляет Уоррен с кровати. Нейтан подходит, снимает кардиган и начинает стягивать рубашку. Уоррен садится и смотрит. Это кажется глупым — пытаться сексуально раздеться, когда он выглядит таким неуклюжим. Только кожа да кости, но при этом он слишком мягкий, без мускулов, и это так некрасиво. Но Уоррен облизывает губы, и, игнорируя навязчивую неуверенность, Нейтан стягивает рубашку. Когда он снова забирается на кровать, Уоррен снимает рубашку и расстегивает штаны. В теплой комнате он слегка потеет, и неоновые огни отражаются на его щеке, носу и плече. Нейтан снова садится на него и любуется им, когда тот начинает тереться. Уоррен вглядывается в него широко раскрытыми щенячьими глазами и с дерзкой улыбкой на губах, когда притягивает Нейтана ближе. — Мне взять один из твоих фотоаппаратов? — спрашивает Уоррен. Нейтан думает секунду и качает головой. — Нет, давай на твой телефон. Он пока не уверен, что не испугается, увидев объектив профессиональной камеры. Телефон действительно будет хорошим вариантом, нужно идти маленькими шажками. Уоррен шарит в карманах и достает телефон. Нейтан наклоняется для поцелуя. На вкус как батончик, который съел Уоррен — шоколадный. Его губы немного липкие. Когда он отстраняется, Уоррен кивает на телефон. — Скажи мне, когда начать. — Когда захочешь, — и Нейтан расстегивает штаны. Уоррен не теряет времени, поднимает телефон, разблокировав его, и делает первый снимок, смотря из-за камеры на лицо Нейтана и ожидая одобрительный кивок. Они делают это медленно. Штаны Нейтана снимаются под звук еще одной фотографии, а затем он начинает дергать Уоррена, который останавливается, чтобы приподнять бедра и помочь ему. Головка его члена выглядывает из-под нижнего белья, и Нейтан наклоняется, чтобы ее поцеловать. Снова звук затвора. — Ты хорошо выглядишь, — говорит ему Уоррен, кладя руку на волосы и поглаживая их. — Ты хорош на вкус, — отвечает он, облизывая член. Еще одна фотография. К тому времени, когда боксеры Уоррена стянуты с бедер и член наполовину оказывается во рту Нейтана, Уоррен разрывается между яростным нажатием на камеру и паузой, чтобы запрокинуть голову и застонать от удовольствия. Слишком громко для обычной комнаты в общежитии. Нейтан прижимается бедрами к матрасу и сосет член, отказываясь от соблазна подрочить себе, и вместо этого удерживает руки на бедрах Уоррена. Он начинает расслабляться через какое-то время. Теплый член во рту убаюкивает его в знакомом ритме, и его глаза закрываются, когда он позволяет себе просто сосредоточиться на вкусе, ощущении, тихих звуках, которые издает Уоррен. Они почти полностью заглушают звук затвора камеры. Он знает, что Уоррен скоро кончит. Тот стонет все громче и громче, а потом затихает. Поэтому с влажным чмоком Нейтан отрывается от члена и тянется вниз, чтобы пососать яйца, и, похоже, это помогает. Уоррен хватает его за волосы, прижимается ко рту, и из него доносится сдавленный звук, а затем он стонет: – Боже, я люблю тебя. Нейтан слишком потрясен, чтобы ответить. Его член болезненно пульсирует, когда сперма Уоррена попадает ему на лицо и губы, и он почти скулит, когда потирается о матрас. Еще одна фотография. — Блять, ты выглядишь отлично. Нейтан не знает, что ответить. Его глаза снова открываются, чтобы взглянуть на Уоррена. Вместо этого они встречаются с камерой телефона. Он немного отстраняется. — Что ты сказал? — Я сказал, что ты хорошо выглядишь. Иди сюда, я хочу, чтобы ты кончил. А потом Уоррен стискивает его нижнее белье, и теперь самая насущная проблема — убрать телефон. Потому что он не хочет, он не может. Не сейчас. Поэтому он отталкивает телефон, и Уоррен сразу же бросает его на матрас, забыв о нем, когда притягивает Нейтана ближе, стягивает боксеры и дрочит, теребя его грудь. Это приятно, тепло и знакомо, и он снова расслабляется. Уоррен укладывает его на спину и наклоняется, чтобы отсосать. Нейтан откидывает голову назад, одной рукой зарывшись в волосы, а другой хватаясь за простыни, и ведет голову Уоррена вверх и вниз по всей длине. Он кончает слишком быстро, когда слышит собственный голос: – Я люблю тебя. На мгновение он обрадовался, погрузившись в это состояние, лежа в теплой послеоргазменной неге. Уоррен притягивает его к себе, даря ленивый поцелуй, по вкусу напоминающий сперму. — Хочешь увидеть фотографии? — Да, — отвечает быстро, потому что не уверен, хочет ли их видеть. Они прижимаются друг к другу, когда Уоррен снова берет телефон и открывает камеру. Снимки темные и размытые. Их сложно назвать произведением искусства. Почему-то Нейтан потрясен явной порнографичностью — не половым актом, а тем, как он сам выглядит, когда сосет член Уоррена, прикрыв глаза от удовольствия. В этом есть что-то очень обнадеживающее. Это доказательство, что он был здесь, что ему это нравилось, что он любил каждое мгновение. Он вздыхает. — Ты в порядке? — Удали их. Уоррен кажется обеспокоенным, поэтому Нейтан поясняет: — Все нормально, мне они нравятся. Я хочу это повторить, но не хочу, чтобы ты оставлял фотографии. — Окей. Хорошо, — и Уоррен показывает, как удаляет все до единой. На самом деле это немного грустно, но Нейтан знает, что не будет параноить, когда сегодня вечером останется один. Уоррен отодвигается, снова включает ноутбук и возобновляет фильм. Они досматривают его в объятиях друг друга. Нейтан изо всех сил старается не думать об этом. Ему это не удается.