all i'm sayin' pretty baby

Луч света опустился на сомкнутые веки. Он не слепил — лишь согревал, медленно вытягивая из небытия. Больше всего это походило на прикосновение. Позволив миражу обмануть себя, Лестат сквозь сон откинул край одеяла, намереваясь поймать ладонь. Видение, застанное врасплох, растворилось, оставив его в дураках. Недовольно жмурясь, он приоткрыл один глаз. Утро давным давно наступило, и солнце, заглядывая в окно, прогнало последние крохи сонливости. После рейса он спал как убитый. Присутствие Луи подействовало лучше любого успокоительного: едва он обнял Лестата, как тот блаженно отрубился, уткнувшись носом ему в ключицу. Запах Луи не покидал его даже во сне. Ночь послала спящему мозгу удивительно мирные картины: Лестат видел просторы родной Оверни, но на этот раз в них не было снега. Наступила весна. Белые шапки на деревьях растаяли, а из земли проклюнулась молодая, совсем тоненькая трава. Он шагал по знакомым тропам и, задирая голову, всматривался в бескрайнее, чистое небо. Ветер трепал волосы, забирался за воротник, холодя шею, и Лестат чувствовал необыкновенную радость, какую можно испытать только в середине марта. Мучило одно — среди зеленеющих просторов он был совсем один. Уединение тяготило, омрачало ликующее настроение, и тогда Лестат, собрав волю в кулак, решил проснуться. Он надеялся вернуться к Луи, ощутить на себе крепкое объятие и, прижавшись к его груди, услышать биение сердца. Спальню окутала тишина. Толком не разлепив глаза, Лестат потянулся к другой стороне кровати, ожидая найти Луи, но тщетно: постель оказалась пуста. Осознав это, он стремительно сел, путаясь в складках одеяла. От резкого подъёма закружилась голова. Зря Лестат, подобно слепому, шарил по белой простыне — бойфренд не материализовался в его руках. — Лу? — подал голос он. Квартира ответила ему глухим эхом. Не было слышно ни шагов, ни возни на кухне. Разочарованно вздохнув, Лестат упал обратно на подушки. Он мечтал разбудить Луи поцелуем — не только в губы — и провести с ним первое утро их отношений. Идиллически уютное, словно с рождественской открытки. Первый пункт плана провалился, и всё же в душе теплилась надежда — быть может, Луи скоро вернётся. Она иссякла, когда стрелка часов перевалила за одиннадцать, уверенно двигаясь к полудню. Зарычав, Лестат вскочил с кровати, не удосужившись её заправить. Потянувшись, он тут же стянул футболку и пижамные штаны: всегда спал голым, а тут Луи заставил его нацепить одежду. Глядя на скомканные вещи, Лестат нахмурился. После вечерней эйфории осталось горькое послевкусие. Да, Луи согласился быть с ним, но какое значение он вкладывал в эти слова? Для Лестата всё воспринималось очевидно: любовь, совместная жизнь и секс. Предлагая Луи союз, он не задумывался над тем, что именно тот слышал во фразе «Ты мне нужен». У неё тысяча толкований. Где шанс на их полное совпадение? Отвлекаясь от размышлений, он наскоро принял душ, ютясь в узкой ванной. Одевшись в свежую рубашку и джинсы, Лестат сумел сварить себе кофе и даже отыскал в шкафчике единственное яблоко — провизии у Луи катастрофически не хватало. Захватив кожанку, он вернулся в спальню и лишь сейчас заметил на комоде записку с парой банкнот внутри. «Привет. Не хотел тебя будить. Извини, забыл сказать, что работаю сегодня, библиотека по адресу Сент-Бернард Авеню 1902. Вернусь к шести. Оставляю тебе вторую пару ключей. P.S. Дома совсем нет еды. Позавтракаешь где-нибудь?» Моргнув, Лестат удивлённо воззрился на купюры. Эти двадцать долларов. Неужели Луи и правда думал, что у него нет денег, и решил поделиться с ним своими? Шмыгнув носом, он достал из кармана куртки бумажник и, вытащив сотню, положил её к банкнотам. Заперев дверь, Лестат спустился по скрипучей лестнице. Нос защекотало — от его шагов в холле поднялась пыль. Он предусмотрительно взял с собой солнцезащитные очки и широкополую шляпу на манер ковбойской, чтобы скрыться от внимания репортёров. Ему даже нравилось это: Лестат ощущал себя преступником, сбежавшим от надзора полиции. Он шагал по тротуару, слегка опустив лицо, и разглядывал прохожих исподлобья. Объятый светом, город растерял долю мистического очарования; тени отступили прочь, возвращая улицы людям. Теперь Новый Орлеан предстал перед ним во всей своей неидеальности, потёртости. Он был как изысканный костюм, полинявший от времени, но сохранивший привлекательную форму. По пути попалась дешёвая забегаловка, где подавали блинчики и вполне сносный кофе. Закинув в себя завтрак, Лестат с новыми силами ступил на Сент-Бернард Авеню. Он представлял, как обрадуется Луи, увидев его. До библиотеки всего полчаса ходьбы — имеет же он право проведать своего парня на работе? Предвкушение встречи вынудило зашагать быстрее. Сердце ускорило бег, разгоняя по венам кровь. Ещё издали он заметил продолговатое здание, придавленное плоской крышей; отделанное кирпичом, с высокими окнами, оно высилось над рядом дубов. Подойдя ближе, Лестат немного потоптался на входе, прежде чем толкнуть тяжёлую дверь. Звуки улицы остались позади. Он сразу почуял знакомый запах старой бумаги. Немудрено, что Луи, копаясь в книгах днями напролёт, насквозь пропитался их ароматом. Пол скрипнул под ногами. Лестат двинулся вперёд, озираясь по сторонам. По правую руку от него протянулся читальный зал, уставленный квадратными столиками. Некоторые из них занимали редкие посетители: студенты и старики. Слева же нависали ряды книжных шкафов. Скопище полок напоминало лабиринт, и Лестат, боясь заплутать в нём, испуганно попятился. Люминесцентные лампы, подвешенные под самым потолком, тихо гудели, смешиваясь с шорохом страниц и негромкими голосами. В конце этажа обнаружилась круглая стойка, а за ней, склонившись, работал молодой человек. На нём была коричневая водолазка и тёмно-серый шерстяной пиджак. Заправив за уши мешающиеся пряди, он копался в кипе документов; его губы бесшумно шевелились, считая листы. Очевидно, не найдя искомого, парень забавно нахмурился и, завязав тесёмки папки, спрятал её под стол. Вытащил другую. Вновь принялся рыться внутри. Конечно, это был Луи. Его непослушные волосы то и дело падали на лоб, и ему приходилось раз за разом поправлять их. С минуту Лестат стоял поодаль, любуясь сосредоточенной мордашкой. Затем, сняв шляпу, нарочито медленно пошёл к стойке. Он жадно следил за Луи. Сперва тот не отвлекался от бумажной волокиты, но, заметив приближающийся силуэт, выпрямился, готовясь поздороваться. Зелёные глаза уставились на Лестата. Через секунду в них мелькнуло узнавание. Распахнув рот, Луи застыл, парализованный внезапным визитом. Увидев дикую улыбку, он попятился назад и едва не врезался спиной в деревянный шкафчик. — Здравствуй, милый, — мурлыкнул Лестат, падая на высокий стул. — Как дела? — Что ты здесь делаешь? — глухо бросили в ответ. Накрыв лицо ладонью, Луи мучительно вздохнул. Он тут же заозирался по сторонам, будто жалкая горстка посетителей могла подслушать разговор. — Как — что? — усмехнулся Лестат, стягивая очки. — Пришёл в гости к моему бойфренду. — Тише! — шикнул Луи. — Ради бога, тише. Пожалуйста. Он тяжело задышал, с силой сцепив ладони. Видя чужое волнение, Лестат поджал губы и ткнул указательным пальцем в его побелевшую костяшку. — Эй, — жалобно позвал он, гладя подушечкой кожу. — Ты меня стесняешься? — Нет же, — поспешил оправдаться Луи, склонив голову. Волосы занавесили его лицо. Создалось впечатление, что он вот-вот заплачет. — Пойми, я никому не рассказывал о… Моём секрете, — голос опустился до шёпота. — Кроме тебя и Мари. Давай сохраним эту тайну только между нами. Прошу, — он поднял взгляд на Лестата, подцепив его палец своим. — Я рад тебя видеть, правда. Но здесь… Мы можем просто поговорить, как нормальные люди? Лёгкое касание исчезло. Луи воровато спрятал руку в карман пиджака. Барабаня ногтями по столу, Лестат не сводил с него настороженного взгляда. Последнее предложение оставило на душе царапину. «Как нормальные люди». Значит ли это, что Луи причислял его и себя к «ненормальным»? — Ты хорошо спал? — накрыв ладонью щёку, спросил Луи. Он смотрел на Лестата с печалью, смутно сознавая свою вину. Его плечи приподнялись, топорща серый пиджачок. — Прекрасно, — умиляясь, поведал Лестат. — Было бы ещё лучше, проснись я с тобой в обнимку. В груди золотой волной разлилось ликование: услышав его слова, Луи отчаянно зарделся. Румянец лёг на фарфоровую кожу, словно кто-то нарочно тронул щёки кистью. Он смутился ещё больше, услышав озорной смешок: — Может, закончишь сегодня пораньше? — Лестат прилёг на столешницу. — Сейчас только два часа дня, — ответил Луи, оглянувшись на часы. — Нужно отсортировать новые книги, а я даже не начинал. И цветы забыл полить. Закатив глаза, Лестат принялся стучать носком сапога по полу. — Тогда я буду сидеть здесь до конца рабочего дня, — упрямо заявил он, крутанувшись на стуле. — Между прочим, у меня для тебя есть сюрприз. Вертеться оказалось весело — как на карусели. Схватившись за сидушку, Лестат крутанулся снова, а потом ещё, и ещё. Зал, мелькая перед глазами, слился в одну расплывчатую линию, и в ней осколком калейдоскопа мелькало лицо Луи. — Сюрприз? — повторил тот с лёгкой улыбкой. — Какой такой сюрприз? — Всё тебе скажи, — Лестат показал язык. Он подмигнул следом, давая понять, что шутит. И теперь у него кружилась голова. — Хорошо, — пальцы Луи мимолётно коснулись его запястья. — Тогда я за работу. Только ты, наверное, заскучаешь. Дать почитать что-нибудь? При мысли о книгах захотелось поморщиться. Благодаря тёплым ассоциациям с Луи они перестали внушать ему тотальное отвращение, но это не означало, что Лестат по своему желанию возьмётся за чтение. Его кислый вид не остался без внимания: — Ещё у нас есть… — с сомнением начал Луи, заглянув под стол. — Эм, комиксы. — Да! — воскликнул Лестат. Голос пересёк зал серебряной стрелой. Он пробудил обитателей библиотеки от унылой полудрёмы: оторвавшись от своих дел, они поражённо воззрились на блондина у стойки. Поведя плечами, Лестат обернулся. Раздался девчачий визг; уже через пару секунд его окружила стайка молоденьких студенток, наперебой галдящих об автографе. Сверкая улыбкой, Лестат расписывался на чём попало: блокнотах, тетрадях, книгах. Девушки не желали отпускать его, а за ними уже выстроилась очередь — случайные посетители вознамерились собственными глазами увидеть знаменитость. За какие-то полчаса уютное местечко утонуло в хаосе. В зал набилась настоящая толпа. Здесь были поклонники, простые зеваки и даже невесть откуда взявшийся фотограф. Не вставая со стула, Лестат купался во всеобщем обожании, изредка щурясь от вспышек камеры. — Может, кто-то хочет взять книгу? — апатично вопрошал Луи, глядя на сборище со своего места. Он принимал происходящее как должное. Ему ничего больше не оставалось: спонтанная автограф-сессия полностью парализовала работу библиотеки. — Мистер Лионкур, кто ваш любимый писатель? — в плотный круг из тел вклинился репортёр. — Маркиз де Сад, — гордо заявил Лестат, воздев руку с маркером к потолку. Неизвестно, сколько бы ещё это продлилось, но в один момент его настойчиво потянули за рукав. — Эй, — шепнул ему Луи, перегнувшись через столешницу. — Управляющая согласилась отпустить меня, лишь бы я тебя увёл, — он бросил беспокойный взгляд на толпу. — Такси уже в пути. Не хочешь сбежать отсюда? В его глазах сверкнул поистине очаровательный задор. Таилась в них и дерзость: Луи, став свидетелем подобного внимания к своему парню, явно остался не в восторге. — Простите, куколки, — вздыхал Лестат, продираясь сквозь людскую массу. — Я опаздываю к парикмахеру. На выходе его зажали в тиски: каждый считал своим долгом схватить за одежду, потрогать волосы, ущипнуть в самом неподходящем месте. Спасением стал Луи. Он, крепко держа Лестата за руку, буквально выволок его на улицу. К счастью, в то самое мгновение к обочине подъехала машина. Не оглядываясь, они стремглав кинулись к автомобилю, преследуемые оглушительным топотом. Распахнув дверцу, Луи толкнул его в салон и едва успел протиснуться следом. Завидев бегущую толпу, водитель сам ударил по газам, и они, наконец, оторвались. — Никогда не видел в библиотеке столько людей, — сглотнув, Луи вытер лоб. — Кстати, куда поедем? Он вздрогнул: ладонь Лестата опустилась ему на коленку. Сжав пальцы крепче, тот скомандовал: — В садовый район! Выкрутив руль, таксист резко свернул вправо. Инерция вдавила тело в сидение, а рука предательски соскользнула на бедро Луи. Толком не осознав, что делает, Лестат вцепился в мякоть его ляжки. Надавил. Сквозь ткань брюк он ощутил тепло ноги, и мышцы, до этого расслабленные, напряглись под его ладонью. Решив рискнуть, Лестат пополз выше, опасно близко подбираясь к ширинке. Запястье грубо перехватили. — Ты с ума сошёл?! — прошипел Луи ему на ухо. Его горячее дыхание опалило шею. Отведя руку Лестата от себя, он отодвинулся на другую сторону сидения. Хмурясь, Луи уставился в окно; его пальцы сердито забарабанили по рукаву серого пиджака, а на щёки вновь наплыла краска. Автомобиль выбрался на обсаженную деревьями улочку. Салон заполонили тени длинных ветвей, и они кривыми полосами легли на фигуру Луи. Улыбаясь, Лестат попробовал подсесть к нему под бок, но получил лишь толчок в плечо. Лёгкий удар отрезвил. Он увидел, как Луи расстроенно поджимает губы, не решаясь даже посмотреть на него. Заподозрив неладное, Лестат обернулся. Из зеркала заднего вида на них пялился неприязненный взгляд. Попавшись, водитель мигом отвёл глаза, но отвращение, написанное у него на лице, никуда не делось. Этой короткой секунды хватило, чтобы Лестат вышел из себя. Он наклонился, закрывая Луи собой, и сухо, жёстко отчеканил: — Остановите машину. Кажется, шум двигателя заглушил его голос. Или ублюдок за рулём специально сделал вид, что не услышал. Вскипая, Лестат сжал зубы, прежде чем схватиться за спинку переднего сидения и рявкнуть: — Останови чёртову тачку, я сказал! Он чуть не впечатался лицом в кресло — настолько быстро затормозило такси. Выхватив из кармана купюры, Лестат швырнул их, даже не пересчитав, и порывисто толкнул дверцу авто. Ступив на асфальт, он нащупал рукав Луи, утягивая его за собой. Яркий свет ударил по глазам. Лестат сощурился и, ослеплённый злостью, не заметил выросший под ногами бордюр. Он споткнулся. Полетел вперёд, и тело, откликаясь, выбросило в кровь жгучую порцию адреналина. Устоять помогло чистое чудо, а точнее, Луи, всё ещё держащий его за руку. Позади взревел мотор. Перед тем, как укатить, водитель опустил стекло и желчно крикнул им в спину: — Педики! Рассвирепев, Лестат бросился к машине, намереваясь выволочь этого мудака наружу. Взгляд вперился в блестящий на солнце бампер — такси стремительно отдалялось, с каждой секундой наращивая скорость. Гневно глядя ему вслед, Лестат сжал кулаки. Он засопел, не в силах совладать с эмоциями, но, развернувшись, тут же замер. Луи смотрел на него со смесью горечи и разочарования. Он стоял посреди тротуара, обняв себя за плечи, и словно пытался закрыться от всего мира. Его рот скривился. Налетевший ветер взлохматил ему волосы, роняя на лоб несколько прядей. Солнце спряталось за облаками — погода начала портиться. — Зачем ты это сделал? — потухшим голосом спросил Луи. Он отступил назад, когда Лестат, протянув к нему руки, шагнул навстречу. — Зачем? — срываясь, тот топнул каблуком. — Ты сам видел, как этот засранец смотрел на нас! Услышав резкий звук, Луи вздрогнул. Он затравленно прижал ладонь ко рту, а в зелёных глазах зажёгся укор. — Конечно, на нас будут смотреть так, — холодно произнёс он. — Если ты прилюдно трогаешь меня, не думая о последствиях! Под конец фразы его голос обрёл силу. Взметнулся вверх, пробивая собой пространство, и, обогнув воздушный купол, врезался Лестату в затылок. Он сглотнул, видя тяжело дышащего Луи, который, внезапно выпрямляясь, пошёл прямо на него. — Я просил тебя! — негодующе бросил он, вскинув ладонь. — Просил не выдавать нас перед каждым прохожим! А ты, будто нарочно, делаешь ровно наоборот! С каждым его словом злость Лестата улетучивалась. Её сменила всё та же острая, детская обида. Он начинал ненавидеть себя за это. Вопреки упрямству и желанию стоять на своём до конца, его непробиваемый характер давал слабину. Она, как трещина, ползла и расширялась, пока не достигла шеи, сковав горло колючей проволокой. Такого эффекта не давали даже ссоры с отцом. После них в душе Лестата клокотала ярость, но сейчас на него кричал Луи, и ощущалось это кардинально по-другому. Он — удивительно — почти чувствовал себя виноватым. — Я хотел тебя защитить, — откликнулся Лестат, опустив плечи. Обернувшись, Луи уставился на него с выражением неподдельной растерянности. — От кого? — его верхняя губа приподнялась, обнажая зубы. — Ты накинулся на человека из-за одного лишь взгляда. По-твоему, это нормально? — он приблизился, прижимая ладони к груди. — А что дальше? Будешь донимать каждого, кто криво на тебя посмотрит? — Да! — воскликнул Лестат, распаляясь. — Я буду делать именно это! Никто не посмеет запрещать мне быть собой! К щекам прилил жар, а на висках и шее выступила испарина. Единственным свидетелем их перепалки стал ряд низких домиков, и пусть густые кроны деревьев спрятали от лишних глаз, Лестату всё равно сделалось неуютно. Он не хотел ссориться. Вот только чёрта с два он позволит каким-то проходимцам лезть в его жизнь! — Неужели ты не понимаешь? — осадил его Луи. — Мир устроен по-другому. Никто не запрещает тебе быть собой, но не рассчитывай, что люди это примут. — Плевал я на людей! — Лестат принялся мерить тротуар размашистыми шагами. — И на их мнение — тоже! Вздохнув, Луи прижал пальцы к переносице. Он нахмурился, и между его бровей пролегла тонкая морщинка. — А мне — не плевать, — заявил он, отнимая руку от лица. — Я не такой, как ты, Лестат. Зови меня трусом, если угодно. Он явно собирался продолжить речь, но в последний момент передумал. Подцепив большим пальцем пуговицу пиджака, Луи смотрел на него несколько долгих секунд. В зеркале его глаз не отображалось ничего, кроме усталости. — Мне нужно на работу, — повернувшись к Лестату спиной, сказал он. — А ты возвращайся домой. Ладно? И Луи, опустив лицо, зашагал прочь. Словно в дурном сне, Лестат глядел на его удаляющуюся спину. На тёмные волосы, спутанные ветром, на стройные ноги в брюках. Он двигался так изящно и легко, будто и вовсе не был человеком. И он уходил. «Возвращайся домой». Что Луи имел в виду? Возвращаться к нему в квартиру? Или в то место, откуда Лестат приехал? Где его дом? Лос-Анджелес, Нью-Йорк, Париж. Городишко в получасе езды от Клермона. Столько названий, и ни одно из них не отвечало на вопрос. Мгновение ушло на то, чтобы понять: вот он, дом; в сером пиджаке, чуть ссутулившийся и, очевидно, расстроенный. Бредущий по новоорлеанской улочке, засунув ладони в карманы. Его единственное пристанище. Губы задрожали. Не позволяя себе заплакать, Лестат спешно вытер глаза и бросился следом. Он не мог потерять Луи. Не мог лишиться его — так опрометчиво и глупо. Каблуки застучали по асфальту, когда он, всхлипывая, сорвался на бег. Фигура Луи, успев стать совсем маленькой, постепенно вырастала, обретая былую величину. — Стой! — запыхавшись, Лестат схватил его за плечо. — Прошу, не уходи! Я… — мышцы лица дрогнули, сворачиваясь в мучительную гримасу. — Да, я творю кучу глупостей! Никогда не думаю, прежде чем что-то сделать! До последнего не думаю! А после мне остаётся только сожалеть, — сглотнув, он вцепился в чужую ладонь. — Но послушай. Неужели я не заслуживаю даже шанса? Его голос съёжился, став похожим на комариный писк. Застыв, Луи попытался отстраниться, выдернуть руку, правда, делал это несколько вяло, нехотя. Встав вполоборота, он посмотрел на Лестата с щемящей, безутешной тоской. Она таилась в опущенных уголках губ, в глазах, полных влаги. Солнечный свет как никогда подчёркивал бледность его кожи, уязвимой, почти прозрачной. — Всего один маленький, крохотный шанс, — прошептал Лестат, потянув его за рукав. — Умоляю, Луи. Пойдём со мной. Ему не ответили. Луи колебался, обременённый балластом недоверия. Склонившись перед ним, Лестат, открытый, распростёртый, не нашёл ничего лучше, кроме как встать на колени. Он отпустил рукав пиджака. Выдохнул из груди спёртый воздух. И, жалостливо взглянув на Луи, резко осел на землю. — Пожалуйста! — взвыл он на всю улицу. — Ради тебя я готов на всё! Не успев начать речь, Лестат замолк: руки вцепились в его плечи и, подхватив крепче, настойчиво потянули обратно. — Хорошо, хорошо! — спешно выпалил Луи. — Пойдём, куда захочешь, только встань! Он нервно осмотрелся, ища свидетелей сцены. Затем, смерив Лестата строгим взглядом, наклонился, чтобы отряхнуть ему колени. — Идём, — повторил Луи, выпрямившись. — Только больше ни к кому не приставай. И веди себя прилично. Его брови взметнулись вверх, как бы спрашивая Лестата, способен ли он на это. Тот не потрудился ответить. Казалось, он просиял, и свет этот исходил изнутри — его источником стало искреннее счастье. Глупая ссора осталась позади. Лестат смутно осознавал, что сам стал её виновником, впрочем, задетая гордость так и не позволила ему извиниться перед Луи. Зачем медлить? Они и так потеряли время на пустые перекрикивания. Похлопав себя по карманам, Лестат выудил солнцезащитные очки и победно надел их на нос. Только сейчас он вспомнил о шляпе, благополучно забытой в библиотеке. — За мной, любовь моя, — он торжествующе улыбнулся. — Обещаю, ты не пожалеешь. Неуверенный, что Луи позволит взять себя за руку, Лестат положил ладонь ему на лопатку. Легонько подтолкнул. Спина, будто отлитая из свинца, расслабилась под его прикосновением. Под шерстяной тканью пиджака вздымались рёбра: Луи часто задышал, впуская в себя весенний воздух. Они молча побрели вперёд. Путь лежал через кварталы, усеянные простыми, непримечательными домами. Лишь на подступах к садовому району те сменились более красочными постройками. Старинные особняки, сохранившие обаяние девятнадцатого века, теснили друг друга, создавая архитектурный контраст. Разные стили нашли здесь свой приют: греческие фронтоны соседствовали с итальянскими плоскими крышами, а их симметрию разбавляли причудливые викторианские фасады с башенками. Из-за каменных оград торчали широкие пальмовые листья — там скрывались сады. Когда им встречались редкие прохожие, Лестат, поправляя очки, прятался за плечо Луи; снова сталкиваться с назойливым вниманием не хотелось. Служа ему живым щитом, Лу за всё время прогулки не проронил ни слова. В чертах его лица поселилась глубокая задумчивость, граничащая с полным равнодушием к окружающему миру. — Мы пришли, — неожиданно объявил Лестат. Закусив губу, он наблюдал, как Луи удивлённо моргает, глядя на выросшее перед ним здание. Они стояли напротив большого двухэтажного дома. Выкрашенный в светлый цвет, с высокими окнами и колоннадой у крыльца, он производил величественное и вместе с тем умиротворяющее впечатление. При ближайшем рассмотрении можно было заметить, что краска у него не нова: местами она выцвела, облупилась, придавая особняку потёртый, запущенный вид. По обеим сторонам от входа были высажены кусты и тонкие деревца — их ветви разрослись настолько, что почти доставали до металлической изгороди. Ставни на окнах были плотно закрыты. Одним словом, дом выглядел заброшенным, и оттого не менее загадочным. Ступив к ограде, Лестат толкнул низенькую калитку — та отозвалась протяжным скрипом. — Куда ты? — беспокойно позвал его Луи. — Хочу заглянуть на чай, — весело бросил Лестат в ответ. Минуя кованую дверцу, он шагнул в заросший палисадник. Трава, не знавшая газонокосилки, доставала ему до колен. Тут и там некрасивыми пучками пробивались сорняки, а многолетние цветы, верно, посаженные ещё бывшими хозяевами, разрослись в хаотичном порядке. Тишину нарушал один только пушистый шмель, который, жужжа, перелетал с одного бутона на другой. — На чай? — подозрительно протянул Луи, оглядывая облупленный фасад. — К кому? Здесь явно никто не живёт. — А тебе почём знать? — хохотнув, Лестат взбежал на крыльцо. — Может, мы найдём привидение. Ты со мной? — он схватился за колонну и, обернувшись, заговорщически понизил голос. — Или кое-кто трусит? Щёки Луи покрылись возмущённым румянцем. Поджав губы, он мельком поглядел по сторонам и, обняв себя за плечи, вошёл следом. — Ничего я не трушу! — заявил он, путаясь в зарослях. — Учти, если нас кто-то поймает… — Да нет тут никого, — отпустив колонну, Лестат нарочито громко протопал к двери. — Вот, смотри. Втянув носом воздух, он изо всех сил забарабанил по ней кулаками. Палисадник окатило жутким грохотом: из кустов вылетели вспугнутые птицы, а Луи, встав было на первую ступеньку крыльца, опасливо подался назад. Наконец, отпустив дверь, Лестат в придачу пнул её носком сапога, отчего старые доски жалобно затрещали. — Видишь? — отряхнув ладони, он оглянулся. И замер. Солнечные лучи, проходя сквозь листву, падали на фигуру Луи. Его тёмные волосы золотились в послеполуденном свете. Ослеплённый, он сощурился, поднеся руку ко лбу, и во внешних уголках его глаз родились очаровательные морщинки. Как же красив он был в эту секунду — на фоне дикой растительности, ограждённый от мира зелёной стеной. Эта заброшенность шла ему. Лестату хотелось запечатлеть дивное мгновение, присвоить себе, как кусок янтаря с застывшим насекомым внутри. Позади раздался скрип. Луи испуганно посмотрел ему за спину, но, резко обернувшись, Лестат увидел лишь приоткрытую дверь. — Не заперто, — хмыкнул он, взявшись за потёртую ручку. — Проверим, что внутри? — Стой! — воскликнул Луи. Колебаясь, он вдруг одним прыжком преодолел оставшиеся ступеньки и вцепился Лестату в рукав. — Не надо, — беспокойно попросил он, потянув его за локоть. — Давай уйдём. — Тебе страшно? — умилился Лестат, склонив голову на бок. — Не бойся, Лу. Всё будет хорошо. Накрыв его ладонь своей, он распахнул скрипучую дверь. Из проёма вырвались запахи свежей краски и лака; Луи, отпустив его руку, изумлённо заглянул внутрь. Перед ними лежал вытянутый холл. Оконные ставни были закрыты, отчего по углам сгущалась темнота, мешающая рассмотреть интерьер. Протиснувшись мимо Луи, Лестат со знанием дела нащупал выключатель. Щёлчок — и лампы люстры вспыхнули. Их тёплый свет упал на голые стены с ровной штукатуркой, белый потолок и отреставрированный паркет. Ни следа запустения, совсем наоборот: повсюду угадывались следы недавнего ремонта. — Ничего не понимаю, — пробормотал Луи, топчась на пороге. Смешливо фыркнув, Лестат ничего не сказал — только мотнул рукой, поманив его внутрь. Не дожидаясь, пока Луи войдёт, он уверенно прошёл по короткому коридору, сворачивая направо, в гостиную. Стук каблуков утонул в ворсе пушистого ковра. Большая комната с высоким потолком утопала в темноте, и Лестат, добравшись до окон, открыл ставни, впуская внутрь солнечные лучи. Посреди залы стоял чёрный рояль. Монументальный Стейнвей 30-х годов, он отвлекал на себя всё внимание и, казалось, едва не вздымался от дыхания, как живое существо. За ним виднелся мраморный камин, над которым висела картина с мальчиком на лошади. Вокруг, подобно посетителям галереи, выстроилась мебель в белых чехлах: несколько кресел и длинный диван с резными ножками. В дверном проёме, украшенном лепниной, возник Луи. — Чей это дом? — подозрительно спросил он. — Ты правда хочешь знать? — Лестат улыбнулся. Погладив крышку рояля, он неторопливо пересёк гостиную. Проникнувший внутрь свежий воздух зашевелил тюлевые занавески, и те стали походить на растрёпанную подвенечную фату. — Да, хочу, — Луи, скрестив руки на груди, не сводил с него упрямого взгляда. — Только не говори мне, что мы вломились сюда без разрешения. — Ну, вроде как именно это мы и сделали, — приблизившись, Лестат нагло сгрёб ладонями его талию. Вжав Луи в стену, он накрыл губами его рот. Подцепил пальцами ткань коричневой водолазки, желая добраться до кожи. Он знал, что эти маленькие, невинные касания приводят Луи в экстаз, и намеренно воспользовался этим, чтобы пресечь расспросы, не раскрывать сюрприз раньше времени. Положив руки ему на плечи, Луи неожиданно ответил на поцелуй. Он прижался к Лестату, раскрывая губы навстречу его языку. И, окружив теплом своего тела, тут же отстранился, прерывая сладкое объятие. — Скажи, что происходит, — произнёс он непреклонно. Его губы блестели от слюны. Любовно посмотрев на это возмущённое личико, Лестат резко выпутался из хватки. Игнорируя фразу, он вышел из гостиной и, взявшись за перила, ступил на лестницу, ведущую на второй этаж. — Дом построили в тысяча восемьсот пятьдесят девятом, — продекламировал он, глядя, как Луи молча ступает за ним. — За век с лишним у него сменилось пять хозяев. Последний владелец умер лет пятнадцать назад, а его наследники и не думали следить за зданием. Ты сам видел фасад, — деревянные ступеньки скрипели под подошвами сапог. — Но теперь у дома новые хозяева. Думаю, они отнесутся к нему с должным вниманием. Взбегая по лестнице, он любовался светильниками со старинными абажурами, повешенными вдоль стены. Потолок был украшен витиеватой лепниной, и один вид этих гипсовых узоров приводил в восторг. Достигнув этажа, Лестат терпеливо подождал, пока Луи не поравняется с ним и, обняв его за плечи, повёл по коридору. — Здесь пять спален, — по-хозяйски взявшись за ручку, он открыл дверь в одну из комнат. — Вот эту, например, можно обустроить под библиотеку. Взору открылось помещение, больше всего похожее на кабинет. По обе стороны протянулись большие книжные шкафы из великолепного тёмного дерева, а между ними стоял изящный письменный столик. Окно выходило во внутренний двор: за ним виднелся тенистый и на удивление ухоженный сад. — Что всё это значит? — не унимался Луи. — Дом, заброшенный снаружи, как новый — внутри. Вся эта мебель… — Но тебе нравится? — беззаботно спросил Лестат. Он зашагал к соседней комнате. Ею оказалась одна из спален: просторная, с огромной кроватью, застеленной тёмно-красным покрывалом. Здесь были три окна, выходящие на балкон-галерею, и дверь, ведущая в ванную. Переминаясь с ноги на ногу, Луи смотрел, как Лестат плюхается на мягкий матрас. — Место восхитительное, — признался он, сцепив ладони за спиной. — Прекрасный интерьер. Атмосфера. — То есть, тебе нравится, — удостоверился Лестат. Он сел, свесив ноги на пол, и его волосы рассыпались по плечам золотыми кудрями. — Да, — пожав плечами, признался Луи. — Нравится. Он вздрогнул, когда Лестат, порывшись в кармане, бросил ему маленький, блестящий предмет. Луи едва успел поймать штучку и, разжав ладонь, увидел в собственной руке связку ключей. Непонимающе моргнув, он поднял взгляд на Лестата. — Дом твой! — воскликнул тот, дико улыбаясь. Ему почудилось, что зрачки в зелёных глазах расширились, сравнявшись размером с радужкой. Конечно, это была всего лишь игра света. Тем не менее, реакция Луи говорила сама за себя: застыв на пару мгновений, он внезапно припал спиной к стене. Его пальцы стиснули ключи. — Что? — прошептал он, не до конца осознав услышанное. — Я купил его, — обронив радостный смешок, Лестат молниеносно вскочил на ноги. — Ремонт закончился буквально на неделе, но ещё остался фасад. Можем покрасить его в любой цвет, какой захочешь, — влекомый страстью, он подступал к Луи медленно, словно хищник. — Или можем вообще его не красить. Пусть все думают, что здесь живут призраки. Будем ночью одеваться в белое и кружить по галерее. Что скажешь? — Ты хочешь жить со мной? — пропустив речь мимо ушей, Луи потерянно посмотрел на него. — Поэтому ты купил его? Последний вопрос слетел прямиком в чужой рот: Лестат уже накрыл его губы своими. Он сминал их, быть может, чересчур грубо, облизывал, будто пытался испить из источника. Крепко обняв Луи, он притянул его к себе — гораздо откровеннее, чем раньше. — Конечно, я хочу с тобой жить, — отлепившись от влажного рта, он скользнул губами по линии челюсти Луи. — И просто… Хочу тебя. Дальнейшему посягательству на белоснежную кожу помешал воротник водолазки. Отогнув мешающуюся ткань, Лестат добрался до вожделенного предмета — шеи, и принялся покрывать её жадными поцелуями. Он не боялся оставить отметен. Мысль о том, что Луи, согласившись принадлежать ему, будет носить на себе следы его губ, сводила с ума. Возбуждение захлестнуло тело горячей волной. Чуть ли не рыча, Лестат вжался в Луи, ощущая дугу его рёбер и остроту подвздошных косточек. Между ними не осталось воздуха. Пройдясь ладонями по стройному торсу, Лестат стянул с него серый пиджак и хладнокровно бросил на пол. Уткнувшись носом в ухо Луи, он неспешно прошептал: — Мы можем заняться сексом прямо сейчас. В подтверждение своих слов Лестат двинул бёдрами, потираясь о его пах. Трение отозвалось мучительным жаром в районе промежности. Он чувствовал, как кровь приливает к низу живота, готовясь напитать его растущую эрекцию. Слегка отстранившись, он затуманенно посмотрел на взмокшее лицо Луи. Тот, опустив руки по швам, замер в подобии транса. Живым оставался лишь взгляд: напряжённый, сверлящий, он был направлен на грудь Лестата. Ему хотелось видеть Луи совсем другим: более расслабленным, возбуждённым, просящим. И он знал, как это сделать. Его ладонь медленно проехалась по боку Луи, задерживаясь у изгиба ягодиц, и, наконец, легла ему на ширинку. Надавила, нащупывая сквозь брюки его член. Засопев, Луи вцепился в его плечи. Зелёные глаза горели возмущением, и вместе с тем в них плескался голод — нечеловеческий, почти звериный. Он хотел Лестата и прекрасно это понимал. Либо… Либо всё это было лишь фантазией. Миражом, который Лестат сам себе выдумал и благополучно поверил в него. Стоило ему стиснуть пальцы, обхватывая член поверх ткани, как вдруг его с силой толкнули в грудь. Пошатнувшись, Лестат по инерции отступил назад, лишь чудом устояв на ногах. Ключицы и мышцы груди заныли от удара, а разгоревшаяся страсть схлынула, оставляя после себя пустоту. — Нет, — сказал Луи холодно. Он стоял у стены, сжав ладони в кулаки. Вся его поза была прямой, как у солдата на марше, но чувствовался в ней уродливый надлом. Луи будто готовился сложиться пополам и, казалось, вот-вот упадёт на пол грудой сломанных костей. Его глаза лихорадочно заблестели. Взгляд метался из стороны в сторону, не останавливаясь ни на чём конкретном. — Зачем ты толкнул меня? — просипел Лестат. Расстегнув пуговицу рубашки, он смотрел, как Луи невозмутимо поднимает пиджак. Отряхивает от невидимой пыли, хотя всё вокруг сияло чистотой. — Я не врал, когда говорил, что мне нечего тебе предложить, — прошептал Луи на грани слышимости. — Я не могу. Слышишь? Просто не могу. — Почему? — сжав зубы, Лестат сел на край постели. Понимание ситуации ускользало от него. Он запустил пальцы в волосы, ощущая, как по загривку, будто капли воды, скатываются мурашки. — Я… — вздохнув, Луи обессиленно прислонился к стене. — Я потеряю себя. В ту самую секунду, как соглашусь сделать это. Распахнув рот, Лестат посмотрел на него со смесью удивления и негодования. — И всё? — растерянно спросил он. — О, тогда у меня плохие новости, Луи. Ты никогда не сможешь стать собой, если будешь бегать от близости, как от огня! — Неужели тебе нужно лишь это? — отозвался тот разбито. Сиротливое выражение его лица заставило Лестата остудить пыл. Он с поразительной ясностью понял: стоит сказать всего одно неправильное слово, и Луи уйдёт. Закроется в себе и, оставив его, растворится в вечернем сумраке. Без следа. — Нет! Нет, — поспешил оправдаться Лестат. — Я люблю тебя, вот и всё. Ты, наверное, просто не понимаешь, так? — зажмурившись, он спрятал лицо в ладонях. — Луи. Я правда находился на краю гибели, и это не шутка. Ты… Ты тоже спас меня. Приподняв голову, он посмотрел на Луи сквозь пальцы. — Ты ограждаешь меня от чего-то плохого. Тёмного. Я знаю, стоит нам разлучиться, и оно тут же меня погубит, — сморгнув подступившие слёзы, Лестат посмотрел на потолок. — Мы разберёмся с этим. Ладно? Всё обязательно встанет на места. Только… Прошу тебя, останься со мной. Ещё секунда, и он бы заплакал. Слух различил неуверенные шаги, и спустя мгновение над ним нависла фигура Луи. Несмотря на усталость, овладевшую чертами лица, тот неожиданно заботливо опустил ладонь ему на макушку. — Нам будет сложно, Лестат, — прошептал он, гладя его по волосам. Закрыв глаза, Лестат уткнулся лицом ему в живот. — Я знаю, — тихо сказал он, смиряясь. Главное, чтобы рука Луи не исчезала, не разрывала исцеляющее прикосновение. А трудности… Ради него Лестат готов был их выдержать. Готов ли?