Счастливый конец для утопленника

— Сделай что-нибудь! — Молодой господин Янь, что можно тут сделать? Тихий всхлип. — Я бы с радостью!.. Юноша нам очень помог, но… — дрожащий голос прерывается новым всхлипом, — Я бессильна. Моих лекарских навыков не хватит даже для того, чтобы заставить биться его сердце хотя бы пару секунд. Шумный вдох и тихий низкий протяжный стон. — Прости меня, я… — говорившая шмыгнула, сглотнула и продолжила сквозь слёзы, — Прости… Шуйсянь, теперь он… Мне так жаль! Её звонкий голос затих. — Мне так жаль, — после паузы повторила она, — Малышка Еюй теперь не может заснуть. Послышался треск рвущейся ткани. — Прекрати, — оборвал её мужчина, — Мы похороним их в поместье. Закажи гробы и телегу. Остался день пути, мы успеем соблюсти все традиции. Маленькое пламя искоркой зажглось в кромешной тьме. Пляшущая точка стала ярче, вокруг из темноты выступили мутные цветные пятна. У него не было рук и ног. Не было рта и глаз. Не нужно было моргать и дышать. Он просто знал, что не надо. А… кто он? Почему думает, что он мужчина? Почему ему кажется, что эти двое ему знакомы? Пятна обрели очертания и превратились в маленькую комнату с кроватью и небольшим резным шкафом. Дождевые капли звонко отбивали по черепице странный ритм. Он почти чувствовал ту свежесть и прохладу из открытого окна, за которым шумел ливень. Лампа под потолком скрипела, раскачиваемая сквозняком. Длинные тени плясали по стенам из старого дерева. Наверно и запах такой… Затхлый, разбавленный свежестью осенней ночи. Огонёк, который он увидел самым первым, лизал фитиль масляной лампы. Плачущая девушка сидела на кровати, парень — на полу, уронив голову на руки. На покрывале, завернутый в тёмный плащ, лежал человек. Он будто спал в сухом кусте, в клетке ломких стеблей и рассыпающихся листьев. А под ними бледная грязная кожа в кровоподтеках и глубоких царапинах. Кто это? Почему это лицо в засохшей крови кажется таким знакомым? Девушка поднялась на ноги, стараясь успокоиться, похлопала себя по щекам и подняла лампу со стола. Забрав небольшой медный тазик с полотенцем, она поставила его рядом с мужчиной. — У него есть брат, — прохрипела и откашлялась, — Ему тоже надо будет обо всём рассказать. Влажная ткань стирала с застывшего лица засохшие корочки крови и прилипшую пыль. Огонёк плясал совсем близко, так, что за раздвигаемыми, трескающимися плетьми очень чётко было видно лицо. Что… Почему ему кажется, что это он? И он мёртв. Воспоминания возвращались медленно, неохотно. Лица семьи, образы громадных городов с множеством серых высоких домов, сменившиеся узкими улочками и черепичными крышами, вырастали в сознании одно за другим. Девушка — Ло Мэйжун, а сидящий на полу — Янь Шан. И он сам, И Ван, на кровати. Он чувствовал себя пустым. Кто его вытащил с того света? Брат не мог, Система — тоже. И Ван подлетел к Янь Шану, облетая его по кругу. Даже не видя его лица, отчаяние, боль и страх ощущались, как свои. Ох, мёртвая жертва сочувствует своему врагу… По крайней мере, не Янь Шан его убил. Между ними была связь, почти не ощутимая, но она была, И Ван был в этом уверен. Неужели теперь, чтобы его душа не ушла, нужно будет постоянно находиться с ним? Остановившись над плечом Янь Шана, он развернулся на треск. Ло Мэйжун аккуратно снимала сухие плети, обламывая понемногу. Рябинка… Она тоже мертва. От неё остались только рассыпающиеся листья и цветы. И Ван будто стоял на пепелище и безмолвно наблюдал, как разваливаются остовы своей прошлой жизни. Задумывался ли он, что будет после его смерти? Едва ли, какое ему было до этого дело. Но он всё ещё здесь… И теперь он сполна хлебнет последствий своих же решений. Ярко-жёлтый кленовый лист каким-то чудом пробился сквозь дождь и влетел в комнату. Кувыркаясь в воздухе, он мокро шлепнулся на пол. И Ван задумчиво наблюдал за глухими бликами, гуляющими по прожилкам, и с ужасом осознавал. Он мёртв! Совсем, до конца! И Система не откликается, тело разлагается, а брат не знает! Вылетев на середину комнаты, он в панике описал круг, и застыл у двери. В проёме непонятным образом И Ван чувствовал живое существо. Он чувствовал всех живых в этой комнате, поэтому не мог перепутать. Разглядеть было невозможно, тени от лампы плясали на стенах, а шум капель и гул голосов снизу надежно скрывали дыхание. Внутри И Вана всё дрожало от нехорошего предчувствия, когда он устремился в сторону двери, и провалилось в пустоту. В щёлку на омывающую его труп Мэйжун смотрел Янь Тао. «Не смотри! Пожалуйста!» — но И Ван лишь издавал лёгкий гул. У-у-у, у-у-у… Как ветер, свистящий под крышей. Из глаз брата капали слёзы, он глубоко неровно дышал и смотрел. Если бы И Ван мог… Но он не мог ничего, лишь виться вокруг и тихо гудеть. У-у-у… Разве этого он добивался, идя на смерть? Да лучше бы его тело сожгли или сбросили в реку! Брат его не видел, сколько бы он ни крутился у лица. Беспомощность гораздо большая, чем когда либо, захватила И Вана, захлестывая отчаянием. — Ты что здесь делаешь? — раздался растерянный голос Ло Мэйжун сзади, — И Тао, ты всё видел? — проскочили нотки испуга. Дверь отъехала в сторону под рукой Янь Тао, и он без слов устремился к кровати. И Ван кружил вокруг, тщетно пытаясь остановить. Да если бы он знал, то!.. Что? Что бы он сделал? Куда ни глянь — безысходность. А-Тао сжимал твердые негнущиеся пальцы, уронив голову на покрывало. Его плечи мелко подрагивали. Сама душа И Вана болела. У него не было глаз, чтобы плакать, глотки, которой он мог бы кричать. Ветром под крышей разносилось его горе. — Брат, как ты мог, старший брат! Ты обещал! — подняв чёрные блестящие глаза, шептал Янь Тао, — Ты обещал мне, что никогда не оставишь. Ты знал, что уйдёшь? Его взгляд был почти одержимым. Маленькие смуглые пальцы сжались на бледной коже. — Я стану сильнее, старший братик, — еле слышно сказал он, — Со мной всё будет в порядке, я сдержу обещание. Сбоку Янь Шан медленно поднял голову, устало подперев лоб рукой. — Откуда ты его знаешь? — поинтересовался он, равнодушно оглядывая мальчика. — Старший брат — это старший брат, — Янь Тао нахмурился. — Бесполезно, я видел тебя ещё в поместье. Тебя должны были привести, но вы сбежали. С тех пор ты говорил всем, что из семьи И, так? Янь Тао отшатнулся, не выпуская руки. Янь Шан со вздохом махнул. — Мне незачем тебя убивать. Успокойся, — его низкий хриплый голос не выражал ничего, кроме усталости. — Выживший из клана Янь… — изумленно протянула Ло Мэйжун, — С ума сойти!.. — Пойду к А-Юй, — не обращая на неё внимания, он встал и вышел, захлопывая дверь. На комнату опустилась холодная и беспокойная тишина. Опустившись рядом, девушка протянула руки и, смущённо, даже неловко, приобняла Янь Тао. Под её глазами залегли глубокие тени. — Твой брат очень любил тебя. — Да, — он поднял на неё красные опухшие глаза, — больше всех. Множество невысказанных слов повисли между ними. И Ван почувствовал себя лишним, снова беспомощным и очень-очень слабым. Закусив губу, нахмурив идеальные брови, Ло Мэйжун встала и, покачнувшись, вышла из комнаты. Оглянувшись в проёме, она едва слышно вздохнула и прикрыла за собой дверь. А-Тао не обернулся, положив голову на руки, он рассматривал рассыпанные по покрывалу сухие цветы. Опустившись рядом с лицом Янь Тао, И Ван прислонился к его щеке. Почувствовать мягкую упругую кожу, он не мог, но хотя бы так И Ван хотел быть рядом. Раз он не ушёл, то осталось найти способ вернуться назад. А пока — старший братик присмотрит за тобой, А-Тао. Опухшие от слёз веки мальчика опустились, дыхание выровнялось и он так и уснул на покрывале под убаюкивающий скрип лампы и шорох ночного ливня.