История, в которой школьники расследуют мистическое дело

В лесу было сложно разглядеть хоть что-то, но Джон отчаянно напрягал зрение, чтобы не сбиться с дороги. Он видел только, в каком направлении шли Шерлок и Генри, поэтому оставалось лишь надеяться, что он найдёт их быстрее какого-либо монстра. Над кронами деревьев светилась белая луна, словно подглядывая за происходящим, но совсем не помогая заплутавшим в тёмном лесу ребятам, среди веток то и дело зажигались жёлтым цветом глаза сов, а охраняющий свою территорию кентавр недовольно прислушивался, негодуя, что его владения никак не оставят в покое. Бескрайний лес ни при каких обстоятельствах нельзя было бы назвать местом безопасным, но в эту ночь он будто собирался проявить все свои самые страшные качества на полную, делая воздух невыносимо душным, а ветки высоких кустарников — опасно колючими, и те совсем не играючи царапали бегущему в самую чащу Джону руки и голени.  За деревьями мелькнул силуэт какого-то зверя, сверкнувшего в сторону Уотсона красными глазами, и Джон спрятался за дерево, больно царапая лодыжку о торчащий из-под земли корень. Прикусив губу, чтобы не издать ни звука, Джон одним глазом следил за зверем, что вынюхивал что-то среди кустов, но тот вскоре скрылся, не обратив никакого внимания на притаившегося школьника. Беззвучно вздохнув, Джон сделал шаг в сторону, намереваясь продолжить свой путь, но злосчастный корень так неудачно зацепился на развязавшийся шнурок, что от неожиданности Уотсон полетел на мокрую землю, пачкая одежду и лицо в грязи. Тихо выругавшись, он поднялся на локти, но земля под ним резко озарилась зеленоватым светом. Под слоем замёрзшей травы просвечивались причудливые линии нарисованной прямо посреди леса магической то ли ловушки, то ли плохой шутки, и Уотсон резко оттолкнулся от земли и бросился в сторону, не зная, что может произойти, останься он внутри округлого контура. Глубже в лесу раздался оглушительный волчий вой, к которому присоединились остальные волки, и Джону казалось, он вот-вот оглохнет от их печальной песни, но он, прикрыв уши руками и зажав метлу локтем, побежал вперёд, туда, откуда исходил самый громкий звук. У него не было ни единого сомнения, что именно там находится самый страшный монстр и что именно там он найдёт Шерлока и Генри. 

***

Каждый раз, запинаясь о срытые во мраке камни и ветки, Генри тянулся к своей волшебной палочке, но в ту же секунду вспоминал слова Холмса о том, что на свет тут же сбегутся всевозможные лесные создания, и продолжал идти в темноте, ориентируясь только на прокладывающий дорогу силуэт когтевранца. Где-то высоко над головой сияла луна, но её свет совсем не мог пробраться сквозь густые ветви деревьев, и лишь беловатое сияние то и дело развеивало темноту, пока тёмные тучи спешно не скрывали белый шар из вида. Шерлок шёл вперёд так уверенно, словно точно знал, где искать неведанного монстра, и от отсутствия у бесстрашного когтевранца хоть каких-то сомнений насчёт этого плана, у Генри по спине пробегали беспокойные мурашки. — А-а ты точно уверен, что это хорошая идея? — не уставал повторять он, но Холмс игнорировал его с удивительной профессиональностью. Ему тоже было совсем не приятно пробираться сквозь темноту, пачкая школьные туфли в грязи и царапая руки о торчащие во все стороны ветки, но других вариантов найти то, что его клиент так настойчиво называл "монстром" не было. Найди и развеять тайну — это был его план, и Шерлок не намеревался от него отступать. — Там же может быть... он, — едва не прошептал слизеринец, которому даже произносить само слово "монстр" в подобной обстановке было невыносимо тяжело. — А если это он нас сначала найдёт? У него же нюх, чутьё... — Мне всегда говорили, что, когда встречаешься со старым другом, принято здороваться, — саркастично откликнулся Шерлок и резко свернул, прокладывая себе дорогу сквозь самую гущу, а Генри от его ответа только замер на месте, не понимая, как Холмс может оставаться в таком хорошем расположении духа, когда в любой момент из-за угла может выскочить настоящее чудовище.  Шерлок пробирался дальше, не щадя кожаные перчатки, на которых от каждого преодолённого куста оставались царапины, пропитанный весенней влагой воздух оставлял едва заметные капли в его запутанных волосах и заставлял то и дело поёживаться от холода, но ничто из этого не могло отвлечь Шерлока от его поисков. Ничто, кроме истеричного крика, раздавшегося откуда-то сзади.  — Это он! Это... Это о-о-н! Горло Холмса сжало не от страха, но от злости — он не должен был упускать его из вида! Не понадобилось и доли секунды, чтобы догадаться, в какой момент Генри умудрился отделиться от него, и Шерлок бросился на его крик, позволяя тонким веткам оставить царапину прямо на его скуле, а пронзительному волчьему вою проникнуть прямо в мозг. Крик Генри, горький, отчаянный, слишком быстро превращался в нечеловеческий ужас, от которого пугливые птицы разлетались в разные стороны, и казалось, что уже через несколько мгновений пред Шерлоком раскроется завеса тайны, но ни слизеринца, ни монстра нигде не было видно. Наплевав на всё на свете, Шерлок остановился между деревьями, едва дыша, и резко направил свою волшебную палочку вверх, освещая ближайшие к нему деревья. Он хотел увидеть Генри и нечто магическое, таинственное и оттого прекрасное, что столько лет скрупулёзно преследовало измученного слизеринца, но Шерлок совсем, совсем не ожидал увидеть два кроваво-красных глаза и медленно раскрывающуюся под ними пасть.

***

Увидев вспышку света впереди, Джон уже не мог позволить себе медлить или терять время. Это было заклинание, и никто другой не мог начать колдовать посреди леса кроме Шерлока и Генри. Вспышка замерцала и исчезла так же неожиданно, как и появилась, и Уотсон, бросив все раздумья об осторожности, оседлал метлу, вмиг оказываясь над деревьями. Промозглый ночной воздух морозил руки, луна нагло посмеивалась над его стараниями, среди тёмных деревьев не было видно совершенно ничего, и гриффиндорец, покрепче сжав в руках метлу, опустился чуть ниже уровня первых пышных веток и полетел вперёд, с исключительной аккуратностью планируя между деревьями, даже не задумываясь об этом. Он слышал протяжный вой, он слышал громких шорох, словно кто-то пробирался ему навстречу, но ни одного человеческого силуэта всё ещё не было видно, и Джон, глубоко вдохнув, крикнул так громко, что под кустами нервно зашевелились разбуженные звери: — Шерлок! Генри! Тяжёлое дыхание донеслось до его слуха быстрее, чем глаза успели выцепить среди полной темноты двигающийся силуэт — но всего один, и Джон, стремительно приближаясь к нему, не мог прекратить представлять самые худшие варианты, что могло случиться со вторым.  — Шерлок? — Уотсон замедлился, подлетев ближе, и в один момент в его голове не осталось ни единой мысли — настолько бледным выглядел когтевранец. Тот протянул руку вперёд, хватаясь за метлу Уотсона, и Джон без слов повернулся так, чтобы дать соседу возможность забраться на неё и крепко ухватиться, прежде чем взлетел к скрытому за облаками небу. — Шерлок, господи, что произошло?  — Там был он, — едва подрагивающим голосом ответил Шерлок, оглядывая верхушки деревьев. — Он? — не понял Уотсон.  — Неважно, — выдохнул Шерлок с небольшой паузой, и сердце Джона застучало с новой силой.  — Подожди, ты же... — не мог собраться с мыслями он, — ты же говорил, что монстра не существует, так? Это был какой-то трюк, да? Там нет никакого монстра, правда? Когтевранец не отвечал, всё ещё вглядываясь в плотную листву, и Уотсон медленно опустил голову вниз, с каждой секундой нахмуриваясь всё сильнее.   — Шерлок, — позвал он соседа, что изо всех оставшихся у него сил цеплялся за красно-золотую форму, — Шерлок, где Генри?  Холмс сжал зубы, сильнее сжимая пальцы на форме Джона.  — Я не знаю.  Пролетая между деревьями, окружённый ужасающей темнотой и опечаленной песней волков, Уотсон не мог унять бешено колотящееся сердце. Он ведь с самого начала думал, что этот план ужасен, неправилен, неразумен, но даже так, даже если план был слишком, слишком опасным, единственное, о чём Джон мог пожалеть, так это о том, что не пошёл вместе с Шерлоком и Генри с самого начала. Ему всё ещё не верилось, что Шерлок наткнулся на того самого монстра, о котором говорил Генри, хотелось спросить, а точно ли это был огромный пёс, волк или ещё что-то, а не горделивый кентавр, гигантский паук или даже единорог, но Джон не мог оторвать взгляд от своего пути, а то, как Шерлок, обычно такой отстранённый и не любящий лишние прикосновения, сжимал пальцы на его животе и груди, лишь напрягало всё сильнее, не давая мыслить здраво.  — Генри! Генри, где ты? — кричал он, пролетая над сверкающими своими жёлтыми глазами волками, и от того, как с каждой секундой волков в округе становилось всё больше, ему становилось всё неспокойнее.  — Они идут в одну сторону, — громко сказал Шерлок ему на ухо, — там должен быть вожак.  — Не монстр, просто вожак? — спросил Джон, не поворачивая головы, но искренне надеясь, что Шерлок его услышит.  — Иначе бы они все не стали двигаться так синхронно. А где монстр... — Там должен быть и Генри, — закончил за него Уотсон, сильнее наклоняя спину к метле. — Держись крепче! — бросил он когтевранцу, резко увеличивая скорость, и пальцы Шерлока сильнее вцепились в его форму, а холодный лоб уткнулся в широкую спину, прячась от безжалостного ветра.  Шум дождя смешивался с непрекращающимся воем и утробным рычанием сбредающихся в одно место волков, жёлтые глаза прожигали Джона и Шерлока насквозь, промокшая из-за дождя и пота одежда морозила спину, руки и колени, но Уотсон не мог позволить кистям вздрогнуть и потерять управление над метлой. Невыносимо громкий, болезненный вой разнёсся по лесу, заставляя хищников подхватить страдальческую песню, и Шерлок, даже не смотря вперёд, мог сказать точно: они близко, но к чему именно — оставалось тайной, загадкой, единственное решение которой Холмсу совершенно не приходилось по душе.  Болезненный вой прекратился так же неожиданно, как и начался, и на несколько секунд в лесу воцарилась оглушительная тишина. Только капли дождя продолжали стучать по листьям и влажной земле, и даже ветер насвистывал свою песню студентам в уши всё тише и тише, пока Джон замедлялся, стараясь выцепить в темноте леса узнаваемые силуэты.  — Там точно кто-то есть, — прошептал он Шерлоку, крепко обхватившему его поперёк живота, и когтевранец освободил одну руку, лишь чтобы взмахнуть волшебной палочкой. Неожиданная вспышка света припугнула волков, заставив их отойти назад на несколько шагов, а ещё — осветила неподвижно лежащее между деревьями тело. — Это Генри! — только и выдохнул Уотсон, резко снижаясь на землю и одним движением слезая с метлы, и тут же подбежал к слизеринцу, молясь кому угодно, чтобы тот всё ещё был жив.  На нездорово бледной коже на руках и лице медленно кровоточили тонкие, но глубокие царапины, вся его одежда была разодрана, а под шеей пугающими темпами наливался не предвещающий ничего хорошего синяк. Вторая вспышка света озарила деревья, словно возобновляя ход времени, и Уотсон вздрогнул, неожиданно ясно осознавая, что действовать нужно как можно скорее.  — Его нужно отнести в медпункт, срочно! — крикнул он Шерлоку, у которого не было ни шанса, ни желания не согласиться. 

***

Мистер Мюррей хмуро смотрел на Уотсона, что стоял у двери его кабинета в промокшей насквозь форме и покрасневшим из-за холода лицом. Царапина на его ноге уже прекратила кровоточить, но под ней застыло тёмно-красное, почти чёрное пятно, и мистеру Мюррею это было совсем не по душе. И пускай он мог закрыть глаза на мелкие проступки своего подопечного, он не мог оставить без внимания, что Уотсон принёс ему едва живого студента. Опять.  — Что случилось на этот раз? — спросил он, хотя понимал, что на такой прямой вопрос его студент не ответит чем-то вразумительным. Медсестра уже хлопотала над аккуратно размещённым на койке Генри, а гриффиндорец наблюдал за её действиями с обеспокоенным и даже виноватым видом. — Джон, — продолжил мистер Мюррей с тяжёлым вздохом, — я должен сказать, что испытываю уважение к вам как к студенту, ваше трудолюбие достойно похвалы, и вы отлично справляетесь со всеми заданиями, что я вам давал, пускай в последнее время у нас не было много занятий из-за вашей высокой нагрузки. Тем не менее, это уже не первый раз, когда вы попадаете в неизвестные никому неприятности, а другие студенты оказываются в опасности. По-началу, я считал это совпадением, но теперь это больше похоже на закономерность.  — Мистер Мюррей, это... Вы неправильно поняли, — замотал головой Джон, больше всего боясь услышать, что его наставник в нём разочаровался. — Я просто не мог поступить иначе, понимаете? Я увидел, как Генри пошёл в лес, но я не мог отправиться за ним, потому что иначе мистер Лайонс... Ну, дисквалифицировал бы меня, поэтому я решил дождаться конца тренировки, а потом... — Почему же вы не сказали об этом мистер Лайонсу? — Мистер Мюррей прервал его невнятное бормотание, облокотился локтями на колени, смотря на гриффиндорца с едва заметным сожалением во взгляде. — Все преподаватели этой школы несут ответственность за вас, студентов.  — Я не... — вздохнул Джон, неловко пожимая плечами. — Я думал, что смогу быстро найти его и вернуть в школу, тогда никто бы даже не узнал о случившемся. Я не хотел, чтобы у Генри были неприятности.  — Джон, я понимаю ваше чувство солидарности к таким же непослушным студентам, как и вы сами, но и вы поймите меня, пожалуйста. — Серьёзность на лице школьного врача заставила Уотсона прикусить нижнюю губу и сжать пальцы, готовясь брать на себя вину за всё произошедшее. — Школьные правила были продуманы до мелочей для вашей же безопасности. И если вы опасаетесь наказания за нарушение правил больше, чем последствий этих нарушений, вам стоит пересмотреть ваши приоритеты.  Гриффиндорец прикладывал всевозможные усилия, чтобы дышать беззвучно, и каждая мышца его тела вибрировала от напряжения, что никак не могло утаиться от взгляда мистера Мюррея. Убедившись, что в глазах Джона промелькнуло осознание только что сказанного, врач взмахнул волшебной палочкой, одним движением мгновенно высушивая и очищая одежду Уотсона от грязи, и жестом указал ему на стул напротив него, предлагая сесть. Почувствовав небывалое, пусть и не полное облегчение, гриффиндорец последовал приглашению, понимая, что самая опасная для него часть осталась позади.  — Сейчас я хочу услышать, почему мистер Найт решился пойти в запретный лес, — твёрдо обозначил свою позицию врач, пусть его тон и лицо уже не были такими серьёзными, как минутой раньше. — Мистер Мюррей, я... — Прошу вас, Джон, не придумывайте ложь о том, что вы не знаете, — вздохнул он, и Уотсон пождал губы, опуская глаза в пол. — Вы разглядели силуэт человека, приближающегося к запретному лесу, с площадки для квиддича. За окном была практически ночь, вы бы не смогли разглядеть силуэт с такого расстояния, тем более опознать его. Так объясните же мне, пожалуйста, почему мистер Найт решил отправиться в лес в одиночку, вопреки всем правилам? Уотсон помолчал, перебирая в голове всевозможные варианты оправданий, но ему в голову не приходило ничего лучше правды, пусть и неполной. Джон знал точно: если продолжит играть дурачка, потеряет всё уважение мистера Мюррея, заработанное долгим трудом, а потому говорить стал с плохо скрываемой осторожностью, пускай ни одно его слово не противоречило действительности.  — Я разговаривал с Генри до этого, — признался он, всё ещё смотря в пол. — Он сказал, что... что ему кажется, что за ним кто-то охотится, преследует его повсюду, что это волк. Волк, которого он встретил много лет назад именно в лесу. — Уотсон поднял глаза на мистера Мюррея, что внимательно вслушивался в каждое его слово. — Мы разговаривали об этом, а потом появилась идея, что ему нужно встретиться со своим страхом лицом к лицу, но это была ужасная идея. А потом, во время тренировки, когда я увидел, что кто-то идёт в лес, я сразу подумал про Генри, потому что... ну, я знал, что он об этом думал.  — И вы не попытались переубедить его? — нахмурился мистер Мюррей, но не грозно, а скорее удивлённо, и Джон замялся, не зная, что сказать.  — Я не была моя идея, мне только сказали, что... В смысле, я знал про преследование, но план просто пойти... — В этом инциденте замешан ещё кто-то, не так ли? — спокойным тоном прервал его мистер Мюррей, и гриффиндорец, поколебавшись, кивнул.  Липкое молчание в приёмной давило на Уотсона тяжёлым грузом, но тот не мог позволить себе пошевелиться в ожидании ответа врача. Джон обучался в Хогвартсе меньше года, но уже успел доставить мистеру Мюррею немало беспокойств. И пускай за то время, как мистер Мюррей обучал Уотсона медицине, доверие наставника к своему ученику выросло, Джон искренне надеялся, что всё это не падёт прахом из-за того, что случилось с Генри.  — Джон, мне бы не хотелось, чтобы вы думали, что я помогаю вам в нарушении школьных правил, — спустя значительную паузу заговорил мистер Мюррей, и Уотсон посмотрел на него со смесью надежды и непонимания. — Поэтому я прошу вас держать в голове, что ни один человек на свете не может знать всего, а потому никто не может назвать свои мысли объективными. Я доверюсь вашему решению оставить детали в секрете, но это первый и последний раз. Сейчас давайте сойдёмся на том, что вы нашли Генри в плачевном состоянии по пути с поля для квиддича до школы, такой вариант вас устроит?  — Д-да, конечно, — не мог поверить своим ушам Уотсон.  — Тогда вы можете быть свободны, — кивнул ему мистер Мюррей, и Уотсон неуверенно поднялся со стула. — Но, Джон, найдите время подумать о школьных правилах. Это может сыграть вам на руку.  — Конечно, мистер Мюррей, — активно закивал гриффиндорец. — Да, я обязательно подумаю об этом. В смысле, обдумаю правила. То есть... — Идите, Джон, — улыбнулся ему врач, и Уотсон, энергично кивнув, едва ли не бегом отправился в башню гриффиндора.  

***

Вымотанный длинным днём, нервозной тренировкой, ужасным походом в лес и напряжённым разговором с мистером Мюрреем, Джону хотелось лишь убедиться, что с Шерлоком всё в порядке и как можно скорее лечь спать, но, стоило ему подняться на последнюю ступень лестницы и увидеть миссис Тёрнер, что как и всегда сидела за своим нарисованным маслом обеденным столом, надежды Уотсона на относительно спокойное окончание дня рассеялись. Миссис Тёрнер, неприязненно наморщившись, прикрыла уши руками, и у Уотсона не оставалось сомнений, что в гостиной гриффиндора происходит что-то нехорошее.  Стоило двери в гостиную открыться, как Джону тоже захотелось закрыть уши руками — в комнате стоял невыносимый шум голосов, кричавших каждый своё одновременно, совершенно не обращая внимания на то, что говорят остальные. Посередине комнаты, разделённые невысоким диваном, стояли Моран и Гэри, за чьей спиной прятался всё ещё бледный после тренировки по квиддичу Билли. Вокруг собралась толпа, лишь подливающая топлива в и без того пылающий конфликт, и только Майк Стэмфорд хотя бы пытался угомонить остальных.  — Таким слабакам нет места в команде! — орал вышедший из себя Моран, пальцем указывая на Билли, что едва держался на ногах, изо всех сил желая провалиться сквозь землю или обратиться мухой и улететь как можно дальше оттуда.  — Ну хватит вам, — едва не умолял их Майк, но никто не обращал на него абсолютно никакого внимания. Отчаянно вздохнув, он заметил остановившегося у двери Джона и тут же стал активно махать ему, подзывая ближе, но Уотсон не успел сделать и шаг — из-за двери 221А показался сам Майкрофт Холмс собственной персоной, и уже через несколько секунд все звуки в гостиной сошли на нет.  — Мне стоит напомнить вам, что быть студентами Хогвартса — это привилегия, которую стоит принимать и нести с почётом и гордостью? Или вы считаете, что находитесь в цирке для дикорей?  Никто не осмеливался спорить со старостой факультета, а потому в гостиной воцарилась абсолютная тишина. Майкрофт обвёл каждого студента, по его мнению, опорочившего честь школы своим поведением, и бессловесно вернулся в свою комнату. Только в тот момент, как дверь за ним начала закрываться, Джон заметил Антею, но тут же отбросил мысли об украденной мантии-невидимке в сторону — он всегда упускает помощницу старосты из вида, пока она не начинает говорить с ним напрямую.  — Ещё раз что-то такое выкинете, я лично вас из команды выкину, — сквозь зубы закончил разговор Моран и сразу же ушёл в свою комнату, не намереваясь дожидаться ответа.  — Ну наконец-то, — вздохнул Майк, опускаясь на диван, пока собравшиеся ради зрелища студенты расходились по своим делам. — Я уж думал, тут сейчас война начнётся. Джонни, эй, — позвал он друга, и Уотсон, что всё это время тревожно смотрел на едва не плачущего Билли и успокаивающего его Гэри, подошёл к нему.  — Что здесь вообще произошло? — Да кто ж его знает, — пожал плечами Майк. — Я на шум спустился, а тут едва ли не драка начиналась. Я даже не понял, о чём они спорили, тот парень просто орал всё время, что все вокруг слабаки. Вот скажи мне, кто он вообще такой, чтобы такими словами разбрасываться? Джон медленно пожал плечами, смотря на направляющихся к лестнице Билли и Гэри, и вздохнул, понимая, что у него нет сил пойти за ними, хотя очень хотелось.  — Капитан команды.  — Он капитан?! — приглушённо возмутился Майк, и позади него раздался неуместно громкий смех. Только один человек во всей школе мог найти повод посмеяться даже с самой неподходящей для этого ситуации. — Что, всё ещё хочешь присоединиться к команде? — хмыкнул Гэбриэл, с размаху приземляясь на диван, а гостиная словно резко обрела привычные яркие тона в его присутствии. Казалось, присутствие главного клоуна Гриффиндора незаметно для всех стало своеобразной константой этой комнаты, и Уотсон выдохнул с чем-то сильно похожим на облегчение. — Моран, конечно, тот ещё экземпляр, но к нему быстро привыкаешь.  — Сместить бы вам такого капитана, — фыркнул Майк, горделиво поднимая голову. — Вот ты, Джонни, мог бы с ним посоревноваться. — Ага, делать мне больше нечего, — с усмешкой покачал головой Уотсон.  — А чего это ты сразу нашему Джонни-бою предлагаешь, а? — шуточно возмутился Гэбриэл. — Моя кандидатура тебя чем-то не устраивает? — Был бы ты капитаном, только ты бы весь матч и играл, а остальные бы только стояли на земле и восхищались, — ответила Луиза вместо Майка, спускаясь с последней ступеньки. — Моран хотя бы даёт остальным иногда играть.  — У меня, между прочим, талант к... лидерству, — почти уверенно заявил Гэбриэл, поднимая указательный палец вверх.  — Да-да, ваше величество, мы помним про твою корону, — усмехнулся Майк, и Гэбриэл поправил свою вымышленную корону, лишь подтверждая его слова. Майк тут же попытался положить ему на голову подушку как символ власти над диваном, но однокурснику эта идея не особо понравилась, так что очень быстро это невинное движение переросло в битву подушками, и Луиза, обогнув поле боя, поманила Джона в сторону от этих двоих.  — У тебя есть какие-нибудь новости про Генри? — тихо спросила она слегка взволнованным голосом. — Я хотела поговорить с ним после тренировки, но нигде не смогла его найти.  — А-а-а, нет, — протянул Уотсон, мысленно коря себя за ложь подруге, но при этом понимая, что реальные новости её точно ни обрадуют, ни помогут успокоиться. — Нет, он, наверное, ушёл куда-нибудь с друзьями.  — То есть ты что-то скрываешь? — скептически подняла бровь Луиза, скрещивая руки на груди, и Джон вздохнул, понимая, что врать у него не получается даже при всём желании. — Генри мой друг, и я знаю, что у него за проблема, это же я предложила ему обратиться к тебе и Холмсу, помнишь?  — Это просто... часть расследования,  — замялся Уотсон, смотря куда-то в сторону. — Это был тяжёлый день для всех. — Тяжёлый день? — Его слова не показались Луизе особо убедительными, и она вздохнула, слегка качая головой. — Ладно, пусть так. Не хочешь рассказывать, не надо. — Джон открыл рот, чтобы сказать что-то, но Луиза жестом остановила его. — Это ваше с ним дело, и если есть что-то, чем ты не можешь поделиться, это нормально. Только пообещай мне одну вещь, ладно? — Уотсон медленно кивнул, и Луиза выдохнула с едва заметным облегчением. — Пообещай мне, что, если с ним что-то случиться, ты мне расскажешь.  Джон поджал губы, прекрасно понимая, что давать такие обещания нельзя: они только начали это дело, а Генри уже оказался в медпункте без сознания, и невозможно было сказать, что может произойти дальше. И всё же он крепко сжал руки в кулаки, давая клятву самому себе, что это первый и последний раз, когда он что-то от неё скрывает.  — Обещаю, — твёрдо сказал он, и на лице подруги появилась скромная улыбка.  — Спасибо, Джон, — искренне сказала она и, коротко приобняв его на прощание, ушла к себе, доверяя его слову. 

***

Всё, чего желал Джон, — это вернуться в свою комнату, натянуть тёплую пижаму и улечься спать. После насыщенного дня и ещё более насыщенного вечера сил не оставалось уже ни на что, даже разговаривать получалось с трудом, и он даже не пытался поднять голову, когда зашёл в комнату, аккуратно закрыл её на ключ, поставил метлу на её законное место и плюхнулся на кровать, шумно выдыхая в потолок. Уотсон знал точно: в тот момент определённо должен был начаться монолог от Шерлока, который, естественно, спать совершенно не планировал и только и думал обо всём случившимся как лучший, да ещё и единственный детектив во всей этой гигантской школе. В голову тут же пришла нечаянно заброшенная мысль, что он давненько не относил в школьную газету никаких рассказов и что, пожалуй, стоит уже дописать, как он сражался с Василиском и как они с Шерлоком раскрыли столь запутанное дело, но и эта мысль оказалась отброшена в сторону как слишком назойливая для того часа. Прошла пара минут, однако, монолог от соседа так и не начался, и Джон с опаской взглянул на соседнюю кровать. Шерлок по-турецки сидел у самого изголовья, зажав в руках волшебную палочку, а в нескольких сантиметрах от её кончика в воздухе парил и медленно догорал скомканный лист бумаги. Голубо-зелёные глаза сосредоточенно следили за постепенно чернеющими краями, пока в голове разворачивался настоящий ураган, и Джон мог бы сказать, что Холмс просто-напросто задумался, но всё-таки было во взгляде когтевранца что-то необычное, что-то непохожее на него самого, и Уотсон не мог не заметить эту перемену.  — Я поговорил с мистером Мюрреем о Генри, — начал говорить Джон, поднимая корпус и свешивая ноги с кровати. В конце концов, нет лучшего способа разговорить соседа, чем завести разговор о каком-то деле, тем более, если они всё ещё не раскрыли. — Дела у него... не очень. На нём много мелких царапин, но не похоже, чтобы на него кто-то напал, и синяков сильных нет, в общем, он, скорее всего, сам себя вымотал, пока бегал по лесу, вот и отключился. Он ведь ещё так испуган был, так что почти неудивительно. — Он посмотрел на Шерлока, но тот всё так же сосредоточенно следил за сгорающей бумажкой. — Если бы там действительно был монстр, который охотится за студентами, его бы уже давно поймали, правда? — Шерлок всё ещё молчал, и Уотсон поджал губы, не зная, чем ещё его можно втянуть в разговор, но в голове не осталось ничего, кроме нескольких последних часов: как он пошёл на тренировку, как с поля увидел Шерлока и Генри, как Джон сам пошёл в лес... — А, слушай, я, когда тебя с Генри искал, наткнулся на какой-то... рисунок, что ли. Нарисованные прямо на траве символы. Я их случайно коснулся, и они как будто бы засветились, я не разобрал даже толком. Надо будет проверить, что это, а то, может, связано как-то с этим самым монстром. Как думаешь, мм?  Шерлок лишь слегка наклонил голову в сторону, продолжая смотреть на скромное пламя, и Уотсон, не выдержав, поднялся и осторожно подошёл к его кровати. Он кивком головы спросил, можно ли ему сесть рядом, но ответа не последовало. Немного поколебавшись, Джон всё же сел на самый край и легонько коснулся колена Холмса, надеясь на хоть какую-то реакцию, но тот даже не шелохнулся.  — Шер-лок, — протянул гриффиндорец, всматриваясь в лицо соседа. — Может, подведём итог расследования? В смысле, не финальный, а так, промежуточный, мм? Мы знаем, что Генри часто видит какого-то монстра, которого не видел никто другой, и волки в лесу вели себя так странно. — Джон задумался, тяжело вздохнув, и отвёл глаза в сторону, уже смирившись, что не получит от соседа внятного ответа. — Может, и правда какое-то чудовище сбежало с той фермы? Хотя мы ничего подозрительного там не обнаружили.  — Генри прав, — медленно произнёс Шерлок, не отводя взгляд от пламени, и Джон тут же повернулся к нему.  — Что? — Я тоже видел его, — с небольшой паузой ответил когтевранец, неровно дыша.  — П-подожди, — не поверил своим ушам Уотсон. — Что? — Я тоже видел его, Джон.  — Так, одну минутку, — гриффиндорец развернул к Шерлоку весь корпус и чуть сильнее сжал его колено, — что ты видел? — Хаунда, — сказал Холмс, резко поднимая взгляд на Джона, отчего у того по спине побежал неприятный холодок. — Там, у оврага. Гигантского хаунда.  Уотсон невольно подался назад, отчего-то надеясь, что это просто шутка, и его рука невольно покинула колено когтевранца.  — Но... Ты же сам говорил, что никакого монстра нет, правда? Что всему можно найти объяснение, на то и существует твой великий мозг.  — Когда отбросишь невозможное, то, что осталось, даже неправдоподобное, является правдой.  — Ты это к чему? — не понял Уотсон, и Шерлок взмахом волшебной палочки обратил скомканный лист в пепел. Он медленно поднял палочку на уровень своего лица и коротко усмехнулся — у него и правда подрагивали руки.  — Ты видишь, я напуган, Джон. Напуган.  — Шерлок... — Я всегда умел абстрагироваться. — Когтевранец рисует в воздухе линию, но та получается совсем не ровной. — Не поддаваться нелепым чувствам, но смотри — моё тело меня предаёт. Интересно, да? — Он коротко усмехается, бросая короткий взгляд на соседа. — Эмоции. — Его лицо резко исказилось, превращаясь в гримасу отвращения, и Уотсон невольно отшатнулся, едва веря своим глазам. — Ложка дёгтя, пустяк, который всё портит.  — Хэй, Шерлок, — с заметным волнением в голосе позвал соседа Джон, слегка наклоняясь вперёд, чтобы заглянуть тому в глаза, — успокойся. Всё не так страшно, просто... немного сдали нервы, такое со всеми случается, правда. — Гриффиндорец слега улыбнулся, попытавшись приободрить Холмса, но тот посмотрел на него с неприязненным непониманием. — В смысле, если ты сейчас немного отдохнёшь, то уже утром придёшь в себя, это точно.  — Приду в себя? — едва не по слогам проговорил Шерлок, прожигая соседа взглядом. — О-о, Джон, тут дело не во мне. Ты снова упрощаешь.  — Так, подожди, — Джон подвинулся на кровати, чтобы посмотреть прямо на соседа. — Ты напуган, растерян, это нормально, ты же человек. Просто... Доверься мне, я же близкий человек.  — У меня нет никаких близких людей, — произнёс когтевранец в видимым отвращением. — Мне не нужно твоё сострадание.  На несколько долгих секунд, в комнате воцаряется вязкое молчание. Взгляд Джона медленно опустился с лица Шерлока сначала на его руки, потом на кровать, а потом на его собственную, подложенную под себя ногу.  — Если я тебе действительно не близок, — тихо начал он, не поднимая глаз, — то что тебе тогда от меня нужно?  — Мне ни от кого ничего не нужно, — сразу же ответил Холмс, всё тем же голосом, полным презрения, что лишь тщательно скрывало все те чувства, в которых он пока не мог разобраться.  — Н-да, — вздохнул Уотсон, скидывая ногу с кровати и резко поднимаясь. — А я-то думал... Так и не закончив предложение, он медленно двинулся к двери, одновременно надеясь, что Шерлок больше ничего скажет, и молясь, чтобы тот сказал хоть что-то. Но комната остаётся невозмутимо тихой, и Джон, взяв с собой только ключ, вышел в гостиную, осторожно захлопнув за собой дверь.