Ты будешь нашей

      Ёна ходит туда-сюда в своей комнате, нервно бормоча себе что-то под нос. Сегодня ночью, когда ребята вернулись домой с работы, Чонгуку стало плохо. Его бросило в жар, а также лихорадило. В общежитии никто не спал. Девушка пыталась всеми способами сбить температуру, что получалось откровенно говоря хреново, поэтому уже в три часа ночи ребята вызвали врача. Менеджер батан также приехал после короткого телефонного разговора с Намджуном, волнуясь за макнэ. А когда доктор скрылся в комнате Гука, затаилась глухая тишина, которую никто был не в праве прервать. Ёна очень хотела быть сейчас рядом с парнями, но раскрыть себя не могла и всё ждала, когда хоть кто-то придёт к ней и всё расскажет. А пока в её голове творился хаос и подкатывала истерика, доктор уже разговаривал с мемберами в гостиной, прописав Чону постельный режим и некоторые лекарства, которые помогут восстановить истощённый и уставший организм.       Ребята вздохнули с облегчением. Ничего серьёзного или опасного не произошло и это самое главное. Намджун устало облокотился спиной о диван и вымученно простонал, скрывая лицо в ладонях. Его младший снова довёл себя до подобного состояния… Что же он сделал не так? Почему снова? К лидеру подсел Джин и подбадривающие похлопал того по плечу, пока остальные прощались с врачом и собирались в магазин за лекарствами и продуктами. Было решено идти троим: Чимину, Тэхёну и Хосоку, а Соджун уехал к себе домой. Юнги же прошёл на кухню, наполнил стакан прохладной водой и отдал его Киму, что всё также сидел на диване и не мог пошевелиться.  — Это не твоя вина… — Мин сейчас выглядит как никогда серьёзным. Его брови нахмурены, взгляд проницательный, уверенный, а руки скрещены на груди, но это не помогает Намджуну, который словно и не слышал ничего.  — Юнги прав, Джун, ты не должен чувствовать своей вины… — Сокджин смотрит слишком мягко на Кима, открыто и до боли нежно, что добивает окончательно.  — Как не должен? С самого первого дня, когда я познакомился с ним, я чувствовал за него особую ответственность и считал его своим братом, как и всех вас, он вырос на моих глазах, так почему я не должен?! — слёзы скатывались по его щекам и он дёргал плечами, утыкаясь в толстовку старшего, что вовремя прижал его к себе, поглаживая по спине.       А ведь он прав. Все они несут ответственность за Чонгука, да и не только за него. Этот ребёнок хоть и вырос, стал выше, крупнее, но в глазах каждых мемберов был всё тем же маленьким пятнадцатилетним мальчиком, который был замкнут в себе и стеснялся петь на публику.  — Мы все виноваты, — Джин отрывает от себя лидера и слегка улыбается, замечая покрасневшие пятнами щёки и нос, — и с этих пор больше никогда и никому не позволим издеваться над своим здоровьем!

***

      Прошло уже сорок пять минут, а девушка всё также сидит в своей комнате и грызёт ногти, пытаясь всеми способами не думать о плохом, но прошло уже столько времени… Она начинает тихо плакать, не сумев успокоить свои нервы. Садиться на кровать, складывается пополам и плачет себе в коленки, умоляя уже хоть кого-то подойти к ней. Дверь вдруг резко распахивается и длинноволосая резко подскакивает с места, теряясь немного в пространстве из-за головокружения. Падает прямиком в увитые сине-фиолетовыми венами бледные молочные руки, утыкаясь в грудь Юнги. Громко всхлипывает и прижимается сильнее, слыша мягкий ласковый голос айдола.  — Ну что ты, с ним всё хорошо, перенапрягся просто… — говорит спокойно, с расстановками, поднимая руками мокрое лицо и целуя в приоткрытые покусанные губы. Девушка от такого стремительно выпускает из лёгких весь воздух, отвечая парню и сладостно сминая тонкие бледные губы напротив.  — С остальными же всё хорошо? — задала вопрос сразу же после того, как оторвалась от губ рэпера.  — У Намджуна истерика, но мы с Джин-хёном вправили ему мозги, не переживай, — но разве может она сейчас обжиматься с Юнги, когда Джуну так плохо? Поэтому-то Ёна и выбирается из его объятий быстренько, выбегая из комнаты и тут же оказываясь в гостиной.       Состояние Нама было уже намного лучше предыдущего, но от его задумчивого лица и стеклянных глаз сердце сжималось в тиски. А когда парень заметил её, то сразу же протянул руку, которая молниеносно была обхвачена маленькими пальчиками. Ёна долго держала его руки, пока тот, положа голову ей на плечо, неспокойно дремал. Потом вернулись ребята с магазинов, после чего Тэхён, Намджун и Юнги переодели Чонгука, помогли принять все нужные ему лекарства и уложили спать. Остальные были в своих комнатах, так как уже через полтора часа им нужно было идти в компанию.

***

 — Ладно, мы пойдём, — обратился к девушке Тэхён, сонно хлопая глазами и пытаясь сконцентрировать взгляд на девушке, — если что звони, хорошо? — Ёна коротко кивнула и пожелала удачного дня, возвращаясь позже в свою комнату.       Чонгук всё ещё спал, поэтому длинноволосая решила приготовить ему лёгкий суп для того, чтобы он побыстрее выздоровел. А когда готовила, то и не сразу заметила постороннего в комнате, пока он сам не заявил о своём присутствии, прохрипев почти в самое ухо:  — Ёна, где все? — девушка крупно вздрогнула, уронила ложку от неожиданности и быстро развернулась, сталкиваясь плечом с торсом айдола.  — О боже, Чонгук! — громче обычного ответила белоруска и прикрыла рот ладонью, замечая, как он недовольно начал жмуриться, — Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит?  — Нормально всё, так…я проспал? Тогда нужно собираться и почему ребята не разбудили меня? — от такого потока вопросов, девушка недовольно фыркает и хватает Гука за руку, ведя его обратно в комнату.       Насильно укладывает его на кровать, прикладывает ладонь ко лбу и сильнее начинает злиться на буквально «рвущего» в компанию парня. Ну вот что за беспечность? Садится рядом с ним и показывает на таблетки, что лежали на прикроватной тумбочке.  — Вчера ночью тебе стало плохо из-за того, что ты истощал свой организм и заработался, почему сразу не попросил помощи, как почувствовал недомогание? Мы бы тогда не нервничали так, — всё продолжала ругаться длинноволосая, одновременно с этим наливая ему воды.  — Но всё же хорошо… — пытался смягчить злость Ёны айдол, улыбаясь через силу и вымученно.  — Ничего хорошего! Видел бы ты Намджуна… — после упоминания о старшем, Чонгук заметно занервничал, тяжело вздыхая и откидывая голову на подушку, — наберись сил, я тебе суп приготовила, после можешь снова издеваться над собой… — обидчиво протянула девушка, выпячивая нижнюю губу.       Разворачиваясь, Ёна собирается встать и покинуть комнату макне, как Чонгук обхватывает крепко тонкую талию длинноволосой и впивается желанно в губы пухлые, облизывая и прикусывая кожу, проникая глубже и встречаясь своим горячим языком с тёплым и мягким. Девушка плавится от такой страсти, неожиданно для себя усаживаясь на стальные бёдра парня, не разрывая поцелуя. Чон замирает на месте и не знает как вести себя. Его руки хотят оказаться на намного интересном месте, чем талия, а возбуждение тут же стягивает всё внизу живота, поэтому айдол прерывает лобзание, раскрасневшись до самих ушей. Сама же белоруска не сразу понимает, что только что сделала, но позже с визгом отпрыгивает от парня, выбегая из комнаты под предлогом супа.       Её щёки горят, а дышать становится совсем трудно. Она облокачивается о кухонную тумбу и жмурит глаза, вспоминая приятное покалывание где-то внутри после поцелуя с любимым. Внутри зарождается какое-то странное чувство и это было впервые, но оно не вызывает у неё никаких плохих эмоций. И пока, что это было, определить трудно. Она наливает в глубокую тарелку горячий суп и направляется к Чону, сглатывая вязкую слюну. Приоткрыв дверь, девушка неловко улыбается ему и подходит ближе, слыша гулкий стук своего сердца рядом с левой ключицей. Чонгук улыбается тоже смущённо, привстаёт на постели рядом с девушкой и берёт дрожащими руками тарелку. Замечая всё ещё его нестабильное состояние, длинноволосая перехватывает еду и принимается кормить со своих рук, упрямо игнорируя удивлённый взгляд на себе и свои красные щёки.  — Как вкусно… — в блаженстве закатил глаза парень, увереннее приближаясь к чужому лицу и слабо целуя тёплую щёчку, — спасибо.  — Не за что, — с придыханием ответила, нежно продолжая, — отдыхай.       После того, как девушка покормила айдола, решила прибраться в гостиной, ванной и кухне, особенно в последней комнате. И так увлеклась, что не заметила как прошло ещё два часа. Так быстро. На часах уже шесть вечера. Ёна обессиленная валится на диван и вздыхает протяжно, прикрывая на секунду глаза, а после чувствует на лице горячее дыхание и тёплые губы на своих. Прошлое необычное чувство накрывает её с головой, после чего она обхватывает лицо Чонгука руками и пылко отвечает в ответ, ёрзая на диване. Парень присаживается рядом и сам пересаживает несопротивляющуюся девушку на себя, обнимая чуть ниже талии, в верном направлении и медленно двигаясь к своей самой главной цели — ягодицам. Очень уж сильно он желал почувствовать упругие половинки, сжать в своих ладонях и сорвать со рта Ёны вздох, только стеснялся жутко, даже сейчас краснея и боясь сделать что-то не так.  — Тебе уже лучше? — с небольшой отдышкой проговорила девушка, утыкаясь в грудь Чона и незаметно для себя ёрзая на чужих ногах. Чонгук от этого стиснул зубы и остановил движения белоруски, прижимая к себе её бёдра и, кажется, делая себе ещё хуже.  — Мне очень хорошо, — откровенно прошептал айдол, двусмысленно улыбаясь, — твой суп был самым лучшим!  — Я рада, — отвела взгляд от лица макне и попыталась встать, но руки Гука по прежнему не давали шанса хоть на единое движение. Вопросительно посмотрела в его смущённые глаза и в следующую секунду почувствовала что-то твёрдое снизу, дёрнувшись.  — Не уходи… — умоляюще посмотрел, зажмурившись и боясь вздохнуть от сильнейшего возбуждения.  — Тебе больно? — чужая хватка на бёдрах сошла на нет, поэтому она снова заёрзала и Чонгук глухо простонал, прижимая к себе с новой силой, — Ч-что происходит?  — Мне очень от этого стыдно…и я впервые чувствую это рядом с девушкой… — голос его ломался: то был высоким и звонким, а то под конец совсем низким и хриплым, — хочу тебя…к-как мужчина, — слова слетели с языка, словно поток ветра, быстро и со свистом, вызывая лишь жгучее послевкусие стыда.  — Ч-чт?.. — слово оборвалось очередным поцелуем, что окончательно вскружил голову возлюбленным, вытесняя на второй план все остальные отвлекающие чувства.       Чонгук бережно укладывает девушку на диван и продолжает поцелуи, перейдя свободно уже на шею и внимательно слушая тяжёлое дыхание. Атмосфера накаляется, Чон снимает с себя футболку и показывается во всей красе, неловко подхватывая низ женской футболки, как бы прося разрешение на дальнейшие действия. Девушка сглатывает нервно, но кивает быстро, помогая избавить себя от верха пижамы. В голове вертелась какая-то мысль, которую понять, увы, не представилось ни возможностью, ни желанию. Взгляд поплыл от мокрых поцелуев, что переходили уже на ключицы, а потом уже выше, но снимать дальнейшую вещь, а точнее бюстгальтер, было страшно. Гук впервые делал это, до этого не зная, что вело его, но сейчас его пыл заметно поубавился. Чонгук девственник.       Девственник до мозга костей, что избегает девушек и боится их как огня, поэтому не знает, что делать дальше, пока не слышит чьи-то шаги, направляющиеся к ним. Пара застыла на месте, не додумываясь даже натянуть на себя снятые недавно вещи, а радостное лицо Хосока быстро сменилось на удивлённое с открытым ртом в виде буквы: «о». Ёна краснеет и тихо пищит, а Гук спокойно выдыхает, чувствуя до этого давление от своей неопытности.  — Чонгук, а ты шустро в себя пришёл, — с довольной миной говорит рэпер и подходит ближе, замечая его смятение, — ну ладно, я пришёл лишь проверить тебя, поэтому не спешите.  — Хён… — жалобно проныл макне, мысленно прося о любой сейчас помощи.  — Что такое? — а потом дошло до пришедшего, наконец, из-за чего он ударил бы обязательно себя по лицу, но не сейчас. Определённо.  — Понял, пойдёмте в комнату, — с лёгкой беззлобной усмешкой на губах проговорил старший, ещё сильнее смущая этим пару, особенно Ёну.       Девушка вообще не понимала о чём они там говорили и как научились говорить телепатически, так последняя просьба Хосока в корень заставила занервничать с новой силой. Это будет происходить вместе с ним или под его присмотром? Такое правда возможно? Но отказаться от подобного не было в её планах ни разу, а осознание того, что за ними будут наблюдать, позволяет желанию внутри разгореться ещё сильнее. Безумие просто.       Чон-старший смотрит преданно, словно щеночек, целует нежно, пока Чонгук пристраивается рядом и поглаживает дрожащее от открытых ласк тело. Голова кружится от захватывающих впервые чувств, что заставляют выгибаться навстречу поцелуям и ласковым поглаживаниям. Кажется, что четыре руки одновременно находятся на каждом участке её тела, после чего парни ловкими резкими движениями освобождают Ёну от остальной одежды, с вожделением скользя по сокровенным, нетронутым ещё ни одним мужчиной, местам. Чонгук быстро раздевается, с наслаждением выдыхая, так как боксеры сильно стягивали ранее возбуждённую плоть. Хоби тоже оказывается полностью обнажённым, продолжая свои ласки.  — Твоя татуировка такая классная… — восхищённо рассматривал Чонгук дракона и поглаживал мягко его подушечками пальцев, выбивая из женских уст тихий слабый стон.  — Она вся у нас классная, — с ухмылкой проговорил рэпер, — ну что, готовы получать настоящее удовольствие? — на вопрос айдола, Гук и Ёна только коротко кивнули, ощущая себя маленькими несмышлёными чайниками в мире похоти и развлечений.       Старший улыбается снова и целует девушку в губы смазано, медленно начиная приближаться к промежности. Длинноволосая от такого резко свела ноги вместе и случайно ударила парня в подбородок коленкой, подскакивая тут же и поглаживая аккуратно покрасневшую кожу.  — П-прости…  — Не волнуйся ты так, мы никогда не сделаем больно, тем более из вас двоих я самый опытный здесь, — с некой гордостью ответил, но позже вернулся к задуманному.       Чонгук уделял внимание каждой груди, посасывая её, играясь с сосками и получая на это руку в волосах, что приятно перебирала густые пряди и гладила. Хосок широко раздвинул ноги девушки, придерживая за бёдра, и приблизился к её влагалищу, целуя резко, но ласково. От такого белоруска громко простонала, на секунду удивляясь со своего голоса, но Чон не намерен был слишком оттягивать этот момент. Его язык игриво ласкал мягкие мокрые стеночки с каждым разом проникая всё глубже и глубже, вытесняя из её лёгких особенно громкий стон. Девушка прижимала свободной рукой к себе Хоби за затылок, надавливая на него и желая получить ещё больше удовольствия. Чон-старший был очень доволен собой, пока не заметил взгляд почерневших глаз Чонгука.  — Тоже хочешь? — макне быстро оказался рядом со своим коллегой и уже вовсю блуждал языком там же где и недавно Хосок, присасываясь словно пиявка и слушая нескончаемый поток приятных стонов.       Ёна стеснялась смотреть на то, что творили эти двое, но по ощущениям это было незабываемо. Её тело отзывалось на все их ласки, но девушка боялась сделать что-то не так, поэтому лежала, словно камень, пялясь в потолок. Хосок заметил это и навис над ней, любовно улыбнувшись и покрывая щёки, лоб и губы сладкими поцелуйчиками, после которых длинноволосая улыбалась и уже доверительно жалась к айдолу. И пока Чон-старший отвлекал девушку, Гук так увлёкся первым в своей жизни куннилингусом, что достаточно быстро довёл белоруску до оргазма, из-за чего она сжала бедрами его лицо и громко взвизгнула, мелко подрагивая телом и закатывая глаза.  — Я…хочу…вас… — с отдышкой умоляюще смотрит на возбуждённых до покраснения и противного пота айдолов.       Хосок наблюдает за резко напряжённым макне, который ищет в нём помощь и поддержку, поэтому было решено, что поведёт именно он. Хоби сглатывает вязкую слюну, тянется за презервативом и тихо выдыхает. Никогда ещё ему не представилось возможностью делать из девушки женщину, поэтому он также немного нервничал, но благо после оргазма Ёна расслабилась окончательно и сама просила большего. Рэпера пожирали глазами два человека сразу: длинноволосая, что смотрела любовно и доверчиво тянулась к нему, и Чонгук, который внимательно следил за каждым его действием потемневшими глазами и выглядел взбудораженным. Хоби настроился и прижал к себе хрупкое тело, целуя глубоко и нежно одновременно с этим проникая предельно осторожно, но глубоко и быстро, выбивая из Ёны болезненный стон. Гук, следящий за всем, восхищённо наблюдал за открытой картиной, пока не заметил в уголках её глаз слёзки. Хосок двигался медленно, шептал ласковые слова, а Чонгук успокаивающе целовал.  — Ах!.. — девушка прогнулась в спине и ошалевшим взглядом посмотрела на младшего, что держал её за руку и наблюдал за исчезающим членом своего хёна в возлюбленной. От этого у него голова кружилась и он всеми силами старался дождаться своей очереди, пока его неожиданно не схватили за плоть.       Айдол пискнул тихо и шокировано уставился в довольное лицо Ёны, которая поглаживала напряжённый орган и мягко окольцовывала своей ладошкой, начав двигать ею вверх-вниз. Он простонал глухо и откинул голову назад, сжимая руки в кулаки. Терпение было практически на нуле. А Хосок в это время ощутимо ускорился, потому как кровать начала мелко шататься. Сжал бёдра в своих руках и в пошлым шлепком глубоко входил, наблюдая за разомлевшим Чоном и длинноволосой, что выстанывала его имя и старалась двигаться навстречу.  — Хён…я тоже хочу… — сквозь сжатые зубы ответил.       Рэпер застыл резко и коротко кивнул, меняясь с Гуком местами и сразу целуя любимую в лоб. Младший натягивает презерватив, облизав свои губы, приставляет головку к проходу и с замиранием сердца входит, довольно простонав от тесноты и жара внутри. Его первый раз, как и первый раз Ёны прошёл просто прекрасно. Троица окунулась в настоящий мир похоти, постоянно меняясь местами или позами. Финал был крышесносным, после которого уставшие ребята примкнули к девушке с разных сторон и сжали в своих объятиях, слушая её бормотание и наблюдая за слабой улыбкой. Парни были счастливы и кстати, Чонгук на радость себе не только долгождано сжимал ягодицы Ёны, но покусывал, целовал и шлёпал их.