Ты будешь нашей

      Чьи-то шорохи и шёпоты заставляют раскрыть сонные глаза сначала Хосока, а потом уже Чонгука. Парни не сразу понимают в чём обстоит дело, пока изумлённо не пялятся друг на друга, а потом на мирно посапывающую между ними Ёну. Чон-старший слышит щелчок полароида и злостно переводит взгляд на улыбающегося во все тридцать два зуба Чимина, который вовремя запечатлел столь комичный момент не только в памяти, но и на плёнке. Макне нервно сглатывает вязкую слюну и рассматривает усмехающиеся лица Чимина и Джуна, пораженные застывшие Джина и Тэхёна, и безэмоциональное Юнги. Только вот ему почему-то кажется, что никакое оно не бесчувственное. В нём закладываются наиболее глубокие чувства от которых Гуку становится не по себе. Он вместе с рэпером быстро подскакивают с кровати, натягивают на себя валяющуюся на полу одежду и покидают предельно тихо комнату, идя за остальными. Чонгук на самом деле даже и не знает, что он чувствует сейчас. Его трясёт будто бы он до сих пор болеет, но чувствует себя физически в сто раз лучше, чем днём. Хосок сидит рядом с ним и уверенно смотрит на других, ни разу не отведя взгляда. Вот ему бы так. А после тяжёлого вздоха Джина, оба сдуваются как шарики, смотря на свои коленки и боясь поднять взгляда. Не такой уж Хоби и уверенный оказывается. Хотя разве стоит следить за чем-то столь неважным в такой момент?  — Вы… — начал тихо Ким, — чего устроили пока нас не было? — старший предельно внимательно наблюдает за парнями перед собой, стараясь как можно сильнее сдерживать себя. А почему? Да потому, что у него чёртово дежавю и флешбеки пробежали в голове, когда он застал однажды девушку с Намджуном и Хосоком, а теперь уже Хосока и Чонгука. Везде, блин, этот Хосок! Отчего на его месте не может быть, ну например, его? А пока Сокджин мысленно ругается сам с собой остальные тихо сидят рядом, не пытаясь мешать своему хёну. — Чонгук, ты вроде бы был сильно болен, а ты Хосок, что от тебя требовалось сегодня, забыл уже?  — Н-не ругайте его, — неуверенно начал первым Гук, — я сам не понимаю, что творю сегодня…       Чонгук сидит с опущенной головой и даже не видит смягчившееся лицо вижуала, что довольно быстро прекращает подавлять парней своей злой аурой. Ну не может Ким долго злиться на дорогих ему людей. Хоть и не кровных, но всё же семью. Самую понимающую, крепкую и любящую.  — Ладно, ты же впервые это делал, так? — с лукавой улыбкой уже интересуется Джин, а Чон под землю провалиться после этого вопроса хочется. У Сокджина всегда был язык без задних тормозов, после которого остальные, наконец-таки, оживились и начали расспрашивать обо всём у ребят.       Макне предпочел тактично промолчать, желая сохранить свой первый раз только в своих воспоминаниях, а Хосок, второе помело́ в группе, рассказал всё без утайки, но, слава богу, про Чонгука говорил не так много.  — Вау, Хорс, ты вырос в моих глазах, настоящий мужчина, — поднял большой палец вверх Тэхён и тихо посмеялся, рассматривая скорченное наигранным недовольством лицо Хоби.       Атмосфера между ребятами потихоньку успокаивалась, но только один человек был по прежнему тих и хмур. Юнги. Но так как он всегда был довольно отстранённым человеком, никто почти не обратил на это должного внимания, кроме Намджуна. Ким всё продолжал наблюдать за Мином, не пытаясь быть скрытным. Видел прекрасно, как в процессе рассказа Хосока жевалки на его лице играли самым различным образом и кулаки он то стискивал, то разжимал. А Джун хоть и неуклюжий, но далеко не глупый (и это знают все), несмотря на то, что отношения у него были очень и очень давно, ведь сложить два плюс два на сегодняшний момент совсем не сложно. Ревность.       Она была так очевидна и её в Юне было настолько много, что лидер сначала не поверил своим глазам, считая себя немного не в себе, потому что, как это так. Юнги злится? Ревнует и одновременно с этим злится? В это сложно было поверить по трём причинам: во-первых, Юнги проще держать всё в себе, нежели показывать кому-то свои истинные чувства (арми не в счёт), во-вторых, он стесняется показывать их, так как по большей части считается интровертом и, в третьих, боится. Боится раскрыться тому, кому будет в тягость слушать его нескончаемый поток мыслей, которые очень скучные, ненужные и странные. В таком случае он лучше будет либо держать всё в себе, либо на листе бумаги, придумывая новую песню. А вот после встречи с бантанами многое поменялось в его жизни. Юнги научился рассказывать о своих проблемах и искать поддержки, которые ребята в тройном размере дают ему и он очень благодарен за это.       Только сейчас почему-то ничего не предпринимал, даже не старался, всё также сидя рядом с Чимином обездвиженным булыжником. Намджун сводит брови к переносице и задумчиво надувает губы, старательно раздумывая над ситуацией. Остальные же были так увлечены Хоби, что не хотели перерыв делать, чтобы принять душ и снять грязную с тренировки одежду. А когда Мин всё же удосужился, как Джун думал, по тихому свалить на кухню, тот быстро последовал за ним.  — Хён, постой, — Ким неуверенно хватает друга за предплечье и Мин медленно оборачивается на него. Нам заторможенно смотрит в его глаза и застывает от шока. Он смотрит стеклянным и разозлённым взглядом. Таким отстранённым и равнодушным, что у него холодок по спине пробегает, особенно после того, как старший вырывает грубо свою руку. — Ты ревнуешь, я очень это понимаю, но у кого больше шансов на следующую ночь, как думаешь?       И совсем не важно, если после этих слов у Кима самого на душе кошки заскреблись с такой силой, что дышать становилось в разы тяжелее, но его первоначальной и единственной задачей было успокоить Юнги. Он ведь лидер, что всегда и при любых обстоятельствах будет думать прежде всего о своих мемберах, а затем уже о себе. Мин на глазах преображается и удивлённо смотрит на Нама. Его недавнешнее тяжёлое дыхание приходит в норму, а глаза приобретают более спокойный вид и Ким выжимает из себя улыбку и уходит, желая как можно скорее остаться со своими мыслями один на один.

***

      Юнги какой раз тяжело вздыхает, отбрасывая любимую ручку со старым блокнотом от себя подальше. С вдохновением сегодня совсем не ладится, к тому же новую мелодию к треку айдол переделал уже семь раз, но так до сих пор не был удовлетворён конечным результатом, несмотря на то, что остальным парням жутко понравилось. Он всё прокручивает в голове вчерашние слова Намджуна и мельком поглядывает на свой смартфон, желая поговорить сейчас с ним, но при этом чувствуя жуткий стыд за своё вчерашнее поведение. Он скорее всего сейчас занят наиболее плодотворной работой нежели Мин и от этого становится ещё ужасней на душе. Почему он не может сосредоточиться даже на своём любимейшем занятии?       Целый день всё выходит из-под контроля и как назло, он даже с Намджуном спокойно поговорить не может. Разве стоило вчера так яро реагировать на такое обычное дело, как секс? Да, он не был первым у прекрасной Ёны, но это ли имеет значение? Юнги не один, кто может заявлять свои права на возлюбленную, они все имеют на это право, потому что любят. В какой-то степени это странно и даже озабоченно, ведь может ли обычный парень позволить своей девушке встречаться с кем-то ещё? Вряд ли, а вот бантаны очень даже. Тогда почему он-то заревновал? Это уже долгое время не даёт ему покоя, но последние слова Джуна немного успокаивают. Ведь он и правда может в любое время прижать любимую к кровати и зацеловать до смерти, тем более прошлые ночи они в последнее время проводили на кровати Ёны, поэтому Мин может в любой момент прижать её к себе или поцеловать куда захочет. Рэперу ещё скорее захотелось оказаться как можно быстрее дома, чтобы дождаться ночи и…  — Юнги-хён, ты закончил? — в студию врывается довольный Тэхён со сладким пирожком в руках. — Мы собираемся уже домой, ты с нами?       Ох, как же рад сейчас видеть Ви Юнги, вы бы только видели его на миг загоревшиеся глаза. Он буквально подскакивает из-за этого на ноги и одним движением пальцев выключает всё оборудование, предварительно сохранив всё, что нужно. Тэхён удивляется гиперактивности старшего, но ничего не говорит, дожидаясь его уже в коридоре. И уже в машине Юнги со сладкой ожидаемостью прокручивал в голове раннее утро, когда аккуратно целовал её в лобик и налюбоваться спящим румяным личиком не мог, а после воображал о вечере, томно представляя смущающуюся и обнажённую белоруску под собой.       Сглотнув вязкую слюну, принялся с усердием отгонять горячие картины с участием Ёны и рассматривать в то же время пейзаж или прохожих. А уже в общежитии, он быстро стягивает с себя обувь, небрежно убирая её в шкаф, и несётся в комнату, предварительно сказав парням, что-то про головную боль и отдыхе. И пока он добирался до комнаты, то до его слуха дошла многозначительная усмешка Намджуна, после чего парень прикрыл за собой дверь и резко обернулся в сторону кровати девушки, желая сразу же припасть к её сладким губам, боясь не дождаться ночи. Но, к сожалению, в комнате красавицы не оказалось и Юн с грустью на лице выглянул из двери, прислушиваясь к звукам. Звуки воды оглушают непривычную тишину и парень улыбается, прекрасно понимая, где находится девушка, а потом вода вдруг стихает и через пару минут дверь ванной чуть приоткрывается, после чего из него выглядывает смущённая младшая. Она судорожно пробегается глазами туда-сюда, а потом замечает Мина, от неожиданности дёргаясь.  — Ю-Юни? — краснея, кажется, до самых корней волос, спрашивает девушка, сильнее прикрывая дверь и очевидно закрывая что-то очень интересное от Мина. Айдол на это недовольно пару секунд реагирует, а потом с лёгкой открытой улыбкой здоровается с Ёной.  — У тебя что-то случилось, почему не выходишь? — наклонив голову и подперев косяк плечом, рэпер старается буквально растворить белую дверь и увидеть, наконец, скрываемое.  — Ам…я… — Ёна не хотела просить о таком Юнги, да и выбора больше никакого не было. Ну никак она не могла предположить то, что парни так рано смогли вернуться домой. — Не мог бы ты дать мне одежды в комоде, я по случайности захватила только полотенце…       Айдол застыл вдруг от забурлившей в венах крови и пошатнулся, заторможенно кивая и возвращаясь в комнату. Невозможно в это поверить. Но теперь Юнги с особой тщательностью и маниакально перебирает ящик с нижним бельём и с нескрываемым восхищением щупает мягкую ткань, понравившихся чёрных кружевных трусиков. Вот их и возьмёт, а после склоняется к другому ящику, с остальной одеждой. Выбирает клетчатые домашние штаны и к ним белоснежную футболочку, не забывая про тёплые носочки.       Нет, ну это издевательство какое-то, потому что Мин чуть инфаркт не словил, пока не наткнулся на небольшую коробочку в самой глубине ящика.       А всё потому, что там был вибратор. Маленький, чёрно-розовый ВИБРАТОР, мать твою! Кажется после инфаркта у рэпера будет ещё и инсульт жопы. Член в широких спортивных штанах начинает стремительно напрягаться и натягивать тёмную ткань, после чего он громко матерится, быстро пряча игрушку под подушку своей кровати, и вылетает из комнаты. Стучит слабо в дверь и хмурится неприятному стояку, но после того, как дверь раскрывается, Юн видит девушку в одном белоснежном махровом полотенце и не выдерживает. Врывается к шокированной белоруске и прижимает её к стене, предварительно бросив вещи на стиральную машину.       Длинноволосая тихо пищит и придерживает на себе полотенце, боясь внезапно оголиться перед Юном. Айдол прислоняется к слегка влажной приятно пахнущей шее и мокро обцеловывает бархатистую кожу, наслаждаясь своими ощущениями и маленькими пальчиками, что сжимают на плечах ткань его рубашки.  — Ч-то ты, — вопрос растворяется в горячем поцелуе, в который Юн вложил все свои чувства и переживания.  — Жду тебя в нашей комнате вечером, — шепчет ей в ухо парень, с лёгким чмоком отстраняясь от пышущей от стыда и жара девушки. Как же на данный момент сложно было Юнги прекращать свои поползновения на возлюбленную, слов не передать.

***

      Ёна заходит поздним вечером в комнату первая, пытаясь собрать себя по кусочкам, вспоминая слова Юнги и его горячее дыхание на себе. Он хочет что-то сказать или же показать? Девушка всё ещё смущается находиться рядом с ребятами, после вчерашней ночи, которую она провела с Хосоком и Чонгуком. Но парни выглядели сегодня такими счастливыми. Они тактично спрашивали о её состоянии и самочувствии, а после вручили свои самые любимые вкусняшки, когда они все вместе смотрели фильм. Другие же ничего не расспрашивали, поэтому уже после нескольких часов Ёна свободно вела себя с ними, забывая прошлую неловкость и скованность в словах или движениях.       Незамедлительно проследовав к кровати, девушка медленно ложится поверх одеяла и поворачивается на бок, рассматривая шкаф с фигурками Джина, от которых он фанатеет. Губы её растягиваются в довольной улыбке и с замиранием сердца Ёна вспоминает умопомрачительный поцелуй в ванной с Юнги. Он так пылко и резко начал делать это, что девушка почувствовала лёгкую щекотку внизу живота, примерно такую же, что и с парнями прошлой ночью. А после неконтролируемо покрываясь ярким румянцем спелого помидора, узнавая в этом чувстве возбуждение. То самое, которые испытывают взрослые люди с любимыми. Не замечая Мина, девушка тихо смеётся и прижимает маленькие ладошки к горячим щёчкам. А всё потому, что она наивно полагала о том, как рэпер будет снова страстно целовать её возможно и не только губы под покровом прекрасной Луны и звёздного неба.  — О чём смущающем ты успела уже подумать пока меня не было, солнце? — довольно растягивает каждое слово айдол, вытирая полотенцем мокрые волосы.  — Нет, я ни о чём таком вовсе не думала, — запротестовала длинноволосая, усаживаясь на кровати, — я ждала тебя…       Может Юнги и повторяется, но второй инсульт жопы в скором времени настигнет его, он уже чувствует это. И почему-то желает получить как можно скорее.  — Понравились трусики, которые я выбрал для тебя? — голос опускается до интимного шёпота и парень приближается к застывшей Ёне.       Девушка чувствует, как с каждым его движением или взглядом её мозг пустеет, становясь похожим на чистый белый лист. Но несмотря на это, в ней вдруг появляется ответная игривость и уверенность, после чего она не задумываясь выпаливает:  — Да, они мои самые любимые.       А Юнги походу попал на секунду вместе с тем и в рай, и в ад. Но даже не знает где лучше, потому что после слов любимой становится очень хорошо на душе, но плохо в штанах. Он снова срывает с себя все ограничения и опрокидывает девушку на кровать, нависая сверху и прижимаясь всем телом к чужому.  — Ты точно когда-нибудь доконаешь меня, — со всей серьёзностью говорит старший, целуя её в щёку, в то время, когда Ёна хотела почувствовать на своих губах его. — Стоит ли мне тебя сначала наказать?  — Н-наказать? — с удивлённостью переспрашивает девушка.       Нескрываемый страх в глубине прекрасных светлых глаз на мгновение отрезвляют опьянённого айдола, после чего он целуёт наиболее мягко и коротко, опять-таки не совпадая с ожиданиями белоруски, которая хотела наиболее длительный поцелуй. Парень вытаскивает из кармана вибратор и с лукавой, хитрой улыбкой мельтешит им перед лицом тут же зардевшейся девушки.  — Этого красавца я случайно нашёл сегодня и у меня возник один вопрос… как долго ты балуешься им? — Ёна после вопроса всё такого же жутко довольного Мина прячет своё лицо и бормочет что-то неразборчивое, не пытаясь стать понятной. — Ну же, говори чётче, я не буду смеяться или ругать тебя, — мягко отвечает парень.  — Ни разу, — шепчет еле слышно, поражая своим ответом Юна.  — Вау, ты в курсе, что от многого отказывалась? — говорит с некой гордостью и небольшим неверием. — Но ничего, я научу тебя многому, солнце!       Дрожащая Ёна с замиранием сердца наблюдает за тем, как с тела Юнги стремительно начинают исчезать вещи. Ей ещё буквально пару минут назад было стыдно, но не сейчас, когда девушка с огромной охотой отвечает на долгожданный глубокий поцелуй. Их языки кружатся в танце страсти, разжигая у каждого в груди огонёк необузданного пламя возбуждения. Девушка откидывается безвольной куклой на кровать, раскидывая руки в разные стороны. Мин же с особой яростью ласкает тело возлюбленной, не скупясь ни на миллиметр. Длинные волосы разметались по постели, а поток стонов перестал прекращаться из чудного рта белоруски.  — Тише, ты же не хочешь поднять всех в такое время? — неожиданно спрашивает, резко прерываясь от второго в жизни девушки куннилингуса.       Ёна металась по постели, забывая о всех моралях и правилах, сильнее прижимая Юна за затылок к своей промежности. Стоны всё ещё разрывали её горло, но при этом она сдерживала их каким-то необычным чудом, боясь быть услышанной.  — Хотя знаешь, я бы хотел, чтобы парни слышали тебя, так как я очень сильно желал забрать твой первый раз, — после его слов, она чувствует внутри себя чертовски горячее вибрирование, заставляющее её в голос застонать и выгнуться навстречу невероятному чувству. Что это было?  — Вибратор творит чудеса, правда? — и позже девушка понимает, что внутри неё вибрирует игрушка подаренная подругами, которую длинноволосая так испугалась, а на самом деле очень зря. И теперь она это хорошо понимает.  — Ах! Юн-Юнги! — вскрикивает и обмякает под горящими страстью глазами, безвольной рыбой хватая ртом воздух.       Мин перестаёт самодовольно ухмыляться и отбрасывает вибратор, освобождая, наконец, свой член от трусов. Жаркое, узкое нутро приветливо обхватывает своими бархатными стеночками и у Юнги голова кругом идёт. Он срывается на бешеный темп почти сразу и ловит восхищёнными глазами каждую мимику на лице девушки. Как её руки крепче обнимают его спину, как она выкрикивает имя своего парня и как сильнее сжимает член айдола на финальных фрикциях.       Юнги несомненно за эти несколько часов успел получить пару тройку инсультов, но он ни на миг не пожалел об этом, крепко засыпая с разомлевшей любимой в своих объятиях.