Твои волосы, словно одуванчик

Танджиро шёл быстро, нервозно пожимая пальцы рук. К сожалению, мысли сейчас были забиты другим. Он пару часов назад убил демона из Дюжины. Для него это не было чем-то необычным. За последние несколько лет он совершал множество грехов, которые сейчас ему придётся искупать работой, на благо человеческого общества. Раздумывая о своём положении, Камадо ступает в здание организации. Где и останавливается. По привычке косит глазом по сторонам и открывает небольшую комнатушку. Там сразу же заваливается на татами и отворачивается к стене. Недавняя выходка на горе Натагумо заставляла задуматься. Раньше, на его плечи ложилась ответственность за убийство союзника, а сейчас? Сейчас, вряд-ли ляжет, но возможно, всё лишь усугубится и его просто убьют. Это одна из причин, почему Танджиро следовало придерживаться более строгих моральных норм. Скорее всего, даже собрания Дюжины не будет, хотя, вполне вероятно и это отбрасывать с мыслей нельзя было. Там могла произойти чистка демонов и обсуждение внешних дел и политической ситуации в стране. Мудзан бы, как всегда язвил, выругиваясь и убивая. Доума, как всегда клеился бы к Аказе, а тот, в свою очередь, быстро бы отрывался. Например, как это обычно и бывает, снёс бы тому голову во время дружеских объятий. А после этих действ, кто-нибудь, ещё бы успокоил бедного Доуму. Собственно говоря, Танджиро не особо хотелось думать о происходящем в коллективе демонов. За последние несколько дней он настолько устал от всего этого и решил, что принял бы смерть, как подобает, если бы не полная бессмысленность его жизни, по причине которой этот юноша и не может пока что умереть. Камадо ещё раз дал себе слово всё исправить и начать жизнь с нового листа, искупая свои ужасные грехи, которых было невероятно много за спиной этого демона. Сейчас ему не хотелось убивать - это было рискованно, да и совсем не нужно обладателю алых очей. Но вскоре они начали медленно закрываться от усталости и изнеможения. Постепенно его клонит в сон ещё сильнее, хотя юноша пытался сопротивляться, поэтому жмурился и поматывал головой, дабы веки не так сильно слипались. Но его глаза закрываются. Однако нет никакой возможности защититься от чувства, которое мягко погружает тебя в дрему и сон. Камадо понимает, что между сознанием и созерцанием мира образовалась своего рода связь, и сон, особенно глубокий и без сновидений, чрезвычайно приятен. И он погружается в него.