Твои волосы, словно одуванчик

Будит демона какая-то шумиха снаружи. Возня, скрежет лезвия, ругательства. Что там происходит — непонятно и остаётся загадкой для закрытых бардовых глаз. Увы, с каждой секундой эта дурь на улице становится лишь громче и настойчивее. Кажется Танджиро впервые задаётся вопросом: «Какой сейчас, чёрт возьми, час?» Напрягая слух, тот старается разобрать хоть пару словечек из массы ругани, но не удаётся. Древесные стены отказываются пропускать хотя бы малую часть правды и пролить света на происходящее. — Дурдом какой-то... Не собранная организация, а детский сад. — устало потирая переносицу, Камадо наконец-то приоткрывает глаза и видит комнату, которую наполняют лучи солнца. Значит, время уже перевалило за пять утра. Взявшись руками за татами, парень немого побродил пальцами по мягкой подстилке, словно ища что-то. — Не хочу вмешиваться в чужую грызню, но хотя бы посмотреть, что происходит, стоит... — именно с такой мыслью демон завязывал волосы бледно-розовой ленточкой. Всё же тот хотел узнать на какой почве происходят конфликты в поместье, ведь теперь он часть этого большого комитета. На улице солнце было ярче, чем в помещении, потому юноше пришлось прищуриться, чтобы хоть что-то разглядеть спросонья. — Неужто опять этот шрамированный? Какой кошмар... Почему его до сих пор тут держат? Он же лишь... Обуза для остальных. — недоумевает про себя Танджиро. — И с кем он снова сцепился? — оглядывая блондина вокруг, брюнет всё никак не мог понять из-за чего этот мужчина снова расшумелся. Но это недоумение длилось ровно до того момента, пока столп не заметил наблюдающего. — Наконец-то! Я уж думал всё поместье разбужу, пока ты выйдешь! — прокрутив зелёную катану в руке, фиолетовоглазый ухмыльнулся во все тридцать два зуба и начал подходить к демону, стараясь загнать того в угол. Камадо в свою очередь медленно начинает поддаваться панике. Неужели это всё был один большой заговор против него? Неужели организация его предала? Неужели... Мысль обрывается и демон чувствует, как его грудь оказывается пронзённой насквозь. Сглатывая, тот чувствует, как собственная кровь уже стекает по телу и лицу. Опуская взгляд, он видит зелёное лезвие с тёмными волнами. Далее его глаза приковываются и упираются в пол. Но плоть медленно соскальзывает с катаны и юноша валится на траву, пытаясь зажать кровоточащую рану. Он силится сказать хоть что-то, но с уст срывается лишь рванный кашель. Танджиро бьётся в агонии, при каждом выдохе исторгая из себя новый поток крови. Стоя над жертвой, охотник дико улыбается, что даже уголки губ подрагивают, а взгляд словно внушает страх и вселяет в тело дрожь. Этот мужчина был покрыт кривыми шрамами и рубцами, белоснежные волосы растрёпаны, а форма охотника расстёгнута. Лицо этого человека было мрачным и пугающим, кажется, всё время, однако на нём невозможно было заметить следов душевных терзаний. Наоборот, оно казалось одновременно жестоким и умиротворённым. Опираясь рукой о скользкую почву, мальчишка тщетно пытается подняться, но попытка оканчивается толчком в спину. Нога этого истребителя казалась невероятно тяжёлой. Не давая и секунды на промедление, столп ухватывает демона за длинные волосы и с нечеловеческой силой ударяет того о землю, далее припечатывая к той лезвием катаны. Гортанно и бурляще прорычав, Танджиро хмурит от боли. Затем он понимает, что его противник не собирается щадить. Дёрнув рукой, он хватается за клинок и пытается оказать сопротивление. Сжимая лезвие всё сильнее, Камадо хрипит и резко откидывает его от себя, из-за чего скрежет рассыпается по поместью в очередной раз за утро. — Чтобы тебя убить медленно и мучительно, она пригодится мне не сразу. — заливаясь хохотом, мужчина хватает демона за воротник временной формы и прижимает к стене здания. — Меня раздражает твой внешний вид. — косясь на серьги в ушах парня, которые трепещут на ветру, истребитель впивается в одну из них и выдёргивает с бешеной скоростью. «Карточка» без промедлений летит в сторону и врезается в порог, разбиваясь в дребезги о каменную дорожку, к которой та прилетела в итоге. Вместе с осколками разлетается и спокойствие демона. Атмосфера явно накалилась и юноша запылал от злости. Напряжение не спадало ни на секунду. Сосуды обоих оппонентов вибрировали от ненависти к друг другу. Их кровь закипала при виде соседних глаз. — За что..? За что ко мне такое отношение? То что я демон ещё ничего не значит! — одна из «бомб» взрывается, взывая лишь усмешку на устах второй. — Ты чёртов убийца. Знаешь сколько наших полегло во время сражений с такими, как ты? Я тебя ненавижу и мне не важно какой ты. Тем что ты демон уже всё сказано, ублюдок! Мы созданы для того, чтобы истреблять вас — подонков! — занося кулак, блондин готовится наносить крепкий удар по лицу демона. — Остановись, Шинадзугава. Шинадзугава всегда ненавидел демонов. Убить демона-ребёнка ему было, словно два пальца к земле приложить. Но этот раз... Это был особый случай. Ярость овладела им больше, чем обычно. Не помня себя, понимая, что отсчёт идёт на секунды и демон может погибнуть от простого взмаха руки, Томиока оказывается возле сослуживца, хватая того за запястье, далее сжимая и оттесняя от парня. Сила, с которой хашира это сделал, позволила слегка отбросить Санеми в сторону. Стягивая с себя половинчатую накидку, и опуская тяжёлую ткань на плечи демона, Гию скрыл того за своей спиной, хмуро смотря на ошарашенного коллегу, потихоньку приходящего в себя. Уже видя, как скривилось от гримасы гнева лицо блондина, мужчина невольно сжал руки в кулаки, понимая, что простыми словами ничего не обойдётся. — Танджиро, будь готов бежать. И, чтобы ни случилось, не оборачивайся и скрывайся как можно глубже в здании. — диктуя быстро, чётко, и со сталью в голосе, брюнет уже сделал шаг вперёд, видя, как напрягся столп ветра, уже готовый атаковать сразу двоих. — Да я посмотрю, у вас тут весело... — противно и мерзко произносит столп ветра. Он встаёт на ноги, слегка отшатнувшись и поднимает жуткий взгляд на товарища. — Неужели ты настолько придурок, что таскаешься с этим демоном? И о чём же ты только при этом думаешь, Томиока? — встав в боевое положение, Шинадзугава недоумённо жестикулирует. — Отойди. — словно сорвавшаяся с цепи собака, Санеми направляет лезвие поднятой катаны на второго столпа. — И если ты этого не сделаешь, то прощайся с жизнью. Тебе не победить. Сила на моей стороне. Я многое могу. Очень многое. Я даже могу свернуть твою гнусную предательскую голову. — мужчина проворачивает катану в руке и взмахом заставляет кровь с неё разлететься. Его лицо снова кривится в жуткой гримасе: уголки рта дрожат, брови трясутся от гнева, а нерв на виске пульсирует. Он выглядит как волк, готовый напасть. Принюхиваясь к окружающему воздуху, Камадо начинает шевелить ноздрями, будто учуявший кровь хищник. – Гию, потерпи ещё немного, сейчас на шум сбегутся, я чувствую... – поднимая голову, он смотрит на озверевшего столпа ветра, который гортанно захохотал на столь смелое заявление, хотя оно и было адресовано не ему. Брови демона сужаются в гневе и он, ступая один шаг, встаёт на уровне Томиоки. Санеми не теряется. Он мгновенно наносит удар, от которого было просто невозможно увернуться, но этот юнец не такой слабый, каким может показаться. Он ловко пригибается и избегает кары быть обезглавленным. Гию больше не мог смотреть на это, и, решая действовать вопреки собственным убеждениям, сделал выпад вперёд, выбивая точным ударом клинок, а после хватая сослуживца за кисть, крепко сжимая ту. Хмурясь, и чувствуя, как вены набухают у висков, мужчина на удивление с силой свернул руку коллеге, удерживая её у того за спиной. — Я никогда не хотел драки с тобой, но видимо сейчас мы должны сойтись в ней из-за твоего упрямства. — удерживая брыкающегося Шинадзугаву, и лишь сильнее заламывая руку тому, Томиока уже было готовился всерьез начать драку, как вдруг где-то поотдали раздался громкий и не совсем приятный крик. — Вы переубивать друг друга решили, придурки?! — поднимая глаза, Гию видит как в их сторону идёт ещё один столп. Тенген, наверное, единственный из коллектива, кто придавал особое значение кодексу охотника и с удовольствием тыкал в него носом нарушителей. Но сегодня был другой случай. Приближаясь к дерущимся, блондин презренно смотрит на всю троицу. — Что за бунт на корабле, Шинадзугава? Ты в очередной раз подставляешь себя перед собранием. Это невероятно низко для столпа, с этим и непозволительно. Поэтому я изволю провести тебе принудительную профилактическую беседу. — беря бунтажника уже в свои руки, Узуй медленно удаляется вместе с ним в сторону главного здания. — Не перегни палку, Тенген! — слышится новый голос выбегающего хаширы. — Гию, вы оба в порядке? — хлопая совиными глазами, рыжеволосый общупывает плечи сослуживцев с обеспокоенным видом. — Да, Кёджуро. Мы в полном порядке. — с украдкой глядя на Камадо, брюнет складывает руки на груди. Облегчённо выдыхая, столп пламени ободряюще хлопает товарищей и улыбается. — Тогда, может быть, зайдём в столовую перед собранием и перекусим? —