Твои волосы, словно одуванчик

Сглотнув, Камадо присаживается на соседнее место и сжимает колени руками, отчего тонкая кожа, натягиваемая на костяшки, побелела. Два оставшихся мальчишки садятся напротив, и никто не смеет нарушить повисшую тишину. За исключением Иноске, конечно. Он сунулся головой в открытое окно, стараясь выпрыгнуть наружу, как вдруг его схватил товарищ, мешая совершить ошибку, пока два пламенных охотника сидят и сохраняют самообладание, смотря в разные части вагона. — Мальчик, я кое-что заметил во время нашей тренировки. — неожиданно заявляет столп, опуская уверенный взгляд на сослуживца, пока тот, в свою очередь, наоборот, поднимает его. — Некоторые движения, выполненные тобой, были отработаны. Словно раз за разом ты топтался на месте, повторяя их. В те моменты ты выглядел довольно... Самозабвенно. Что-то в этом было. У тебя, конечно, не было никакого интереса в происходящем. Всё выглядело крайне спокойно и похоже на движение танца. — подводит Ренгоку, вызывая странную усмешку на устах демона. — Вот, насколько хашира могут быть внимательны... Вы знаете о Танце Бога Огня? Эти движения связаны с ним. Честно, я поражён, что вы о нём не слышали. — не способный чувствовать подобное в мелочных ситуациях, демон лишь имитирует эмоцию удивления. Это было бы вполне естественной реакцией для самоуверенного юноши, не будь его мысли заняты совершенно другим. — Мой отец исполнял его, будь он в здравии или болезни. Серьги ханафуда, что я ношу — семейная реликвия. Как минимум были ей, сейчас в них просто нет смысла. Я опорочил эту вещь своим существованием в шкуре демона и вряд-ли даже одна из них теперь передастся следующему поколению. — Танджиро пожимает плечами. — Что же, тогда движения были безупречно воспеты твоим отцом. — Кёджуро смотрит на мальчишку с уважением и восхищением. Ему хочется, чтобы юноша повторил танец ещё хотя бы раз, но не показывал этого. Это и впрямь великое искусство. — Я не знаю ровным счётом ничего о вашей традиции, но возможно в записях семьи Ренгоку, что велись множество лет, есть что-то полезное. Я никогда в них не заглядывал, но мой отец иногда читает их. Думаю, он будет не против, если мы их позаимствуем, ведь это может помочь тебе вспомнить ещё что-то о своём прошлом! — столп пламени явно не разочарован сложившейся ситуацией из-за своего незнания. Он хотел, чтобы юноша вспомнил ещё что-то о себе. К счастью, уговорить удалось его быстрее и проще, чем ожидалось — Камадо просто кивает. Это оказывается не сложный спор и разглагольствования, а только один жест. — Хорошо. — практически срывается с уст алоглазого, как он отрывается на подошедшего контролёра. — Ваши... Билеты.. — хрипло тянет тот и изнеможённо протягивает руку. Первым билет даёт столп, потом уже и охотники. Танджиро недоверчиво подносит пробитую бумажку к носу и слегка принюхивается. — Мальчик мой, ты чего? — косится Кёджуро. — Нет, ничего... — хмуреет парень и кладёт руки на колени. Он кидает короткий взгляд на еле идущего мужчину и отводит глаза на окно. Почему-то эта сценка ему не нравится. Вернулось странное чувство, которое сильно тяготило Камадо когда-то давно, сейчас и не припомнит. Кажется, демон догадался, в чём причина, вот только уже слишком поздно. В глазах медленно плывёт, а разум покрывает паутина тумана. Веки окончательно закрываются, и небольшое тело опадает на соседнее. Рот открывается в беззвучном крике, руки ударяют в серебряный и мягкий снег. Парень припадает к земле и ошарашенно таращится на блестящий пух под собой. Сердце неожиданно бухнуло по рёбрам и тот наконец-то пришёл в себя. Холодный пот протёк по тёплому лицу и юноша аккуратно встал с колен, взявшись за корзину позади себя. — Я в этом лесу...? А как же... — думает брюнет, как внезапно его мысль обрывает крик впереди. — Братик! — голосит девчушка. — Танджиро, чего ты там стоишь? — машет рукой парнишка постарше. — Иди скорей, мама ждёт тебя! — Камадо нерешительно движется к ним. Постепенно топот его ног начинает приближаться вместе с хрустом снега. Белый шум и боль в голове слабеют, а эмоции снова охватывают разум. Постепенно мозг перестаёт слушаться и парень даёт волю чувствам. Он кричит в унисон с всхлипами и хватается за двух детей, падая с ними на землю. Его лицо краснеет, нос начинает шмыгать, а по щекам текут дорожки слёз. Плач срывается с уст раз за разом, пока не перерастает в рыдания. Через некоторое время старший сын успокаивается. Дети испуганно смотрят на него. Он поднимает лицо и медленно встаёт на ноги, отряхивая снег с штанов. Несколько глубоких вдохов, чтобы утихла боль в груди. Потом он поворачивается к ним и потирает лицо рукой, дружелюбно улыбаясь. — Идёмте домой. Мама ждёт нас... — говорит он брату с сестрой и две головки одинаково кивают. Танджиро идёт чуть позади. Ему непонятно, что такого могло произойти за те несколько секунд, пока он лежал на земле, уткнувшись в снег носом и приходил в себя, словно после потери сознания или сна. Неужели, он уснул прямо по дороге домой? И это всё... Демоны, истребители... Неужели, это всё было навеяно сказками старика, живущего в лесу? И вправду, эту ночь Камадо не спалось, он всё думал о рассказе пожилого мужчины. Поэтому и заснул по пути, когда присел отдохнуть, всё сходится! Но что-то было не так. Словно он забыл что-то очень важное... — А потом... Потом он заплакал! Мама, мы так испугались! — из мыслей вырывают восклицания сестры. Брюнет поднимает взгляд и встречает глаза обеспокоенной матери. Её рука медленно тянется к щеке сына и нежно поглаживает. — Дорогой, у тебя что-то болит? — дрожащим голосом интересуется женщина. — Нет, мам. Всё в порядке. Мне просто... Приснился плохой сон. — Танджиро тихонько вздыхает и отворачивается, чтобы мать не заметила слёз в его глазах. Но женщина уже не спрашивает о причине плача. Она крепче прижимает сына к себе и тихо гладит по голове, словно это её собственные плечи скрывают всю глубину горя, испытываемого её ребёнком. Несколько секунд они стоят молча. Наконец, женщина нарушает тишину: — Неужели, ты никому из нас об этом не расскажешь? — Киэ переводит взгляд на притихших детей. Они синхронно кивают и налетают на парня. — Не убивайся так, Танджиро! Сейчас всё хорошо! — подбадривает второй старший сын и шутливо бьёт брата в плечо, после заключая в крепкие объятия. Сестрёнка присоединяется к ним, звонко целует в щёку, крепко жмёт ладонь и шепчет что-то утешительное на ухо. Танджиро старательно пытается улыбнуться, но на глаза наворачиваются новые слёзы. Он словно очень давно не испытывал такой родственной любви, хотя вот, все любимые люди рядом. — Танджиро...Ты уже вернулся? Я услышала шум и... — из-за дома выходит старшая дочь с лёгкой улыбкой на лице, которая мгновенно сменяется беспокойством. — Что-то случилось? — испуганно спрашивает она, заглядывая в глаза брату. Камадо в ту же секунду застывает на месте, словно видя привидение. Он не успевает ничего сказать, как Такео отводит одну из рук. — Незуко, Рокута, присоединяйтесь! Кажется, нашему Танджиро не хватает любви всех нас! — смеётся парнишка с родинкой. — Братик..? Ты в порядке..? — потирая одной рукой глазки, спрашивает самый младшенький и неловко подходит к семье, забавно проваливаясь в снегу. Незуко пару секунд стоит на месте, а после, хихикнув, подхватывает Рокуту на руки и на ходу усаживает того на плечи старшего брата, а сама обнимает парнишку, лучезарно улыбаясь. Так длится ещё пару минут, после чего Киэ первая ступает на крыльцо. — Дети, пошлите в дом, а то на улице холодает. Мы же не хотим, чтобы кто-то заболел? — улыбаясь, говорит она. — Конечно...Нет! — чихает младший ребёнок и все Камадо смеются, дружно заходя в дом. Долго ещё слышны голоса, смех и весёлая возня семьи. На улице уже темнеет и день подходит к концу, когда Киэ заметила, что не хватает воды. — Танджиро, милый... Можешь сходить к речке и набрать воды? Я ещё не закончила готовить ужин, а ты самый взрослый и быстрый. — спрашивает она. — Мама, я могу сходить! — возмущается Такео с младшим братом на плечах, который играет волосами старшего. — Не нужно, — улыбаясь, Танджиро разводит руками. — Мне не сложно, я схожу. — юноша встаёт с места и идёт к входной двери, попутно обуваясь и берясь за ведро. Через несколько минут он выходит и направляется в сторону реки. Поиск воды не занял много времени. И вот, стоя на помосте, парень наклоняется и начинает набирать ведро. Постепенно в голове начало шуметь. Охватила мигрень и Танджиро, бросив ведро, крепко прижал руки к ушам, зажмурившись. Вдруг, что-то будто потянуло его в воду и он сваливается в холодный поток. — Проснись! Приди в себя! Это всё сон, нужно спасать людей! Проснись!!! — кричит до боли знакомый голос. Рот широко открывается и в лёгкие наконец-то попадает воздух. Тело немного дрожит. Глаза бегло осматривают окружение, а руки отстраняются от головы. Ведро стоит на самом краю. Взяв ручку в трясущиеся пальцы, Камадо осторожно набирает воды и уходит по собственным следам обратно. В ушах всё ещё шумит, но боль и слабость уже исчезли. Юноша чувствует себя почти нормальным. Только побаливает голова, но стало явно лучше. Собравшись с духом, он открывает дверь в дом и проходит во внутрь. — Я вернулся! — говорит старший сын и ставит принесённую воду на кухне, проходя в общую комнату. Все уже сидели за столом и ждали брата. — Ну наконец-то! — насупился Такео, тут же приступая к еде. Камадо сел на своё место и принялся за ужин, с улыбкой присоединяясь к беседе. От еды, однако, становилось всё тяжелее, и юноша решил лечь спать. Он осторожно начал вставать из-за стола, ощущая в теле что-то странное, пока перед глазами не полыхает малиновый огонь. — А...? — тихо говорит Танджиро. Лишь в этот момент он понимает, что происходит на самом деле. Парень поднимает глаза вверх и только сейчас до него доходит весь ужас происходящего. Крики семьи он уже не слышит, лишь мысли и чужие слова гремят в голове. — Ты знаешь, что делать... — и когда пламя опускается, настоящий образ Танджиро Камадо предстаёт перед его семьёй. — Б-братик! Ты в порядке?! Ты вдруг загорелся, и, и... — заикается Ханако, перед которой стоит уже не её брат. Это кто-то другой. Хладнокровный и готовый убивать. — Танджиро, что это ещё за шутки..? — тихо, но немного злясь, спрашивает Киэ и встаёт из-за стола. — Что это на твоём лице, братец, отвечай! — подскакивает Шигеру. — И одежда, что с одеждой??? — взвился Такео. Но Танджиро лишь закрывает глаза. Перед его внутренним взором проносятся сцены прошлого — братья, сёстры... Вся его семья канула в лапах смерти. — Спасибо, что позаботились обо мне и напомнили, кто я есть. Но мне пора. Я должен... Спасти ещё живых людей. Прощайте. — демон открывает глаза и уносится к сияющему горизонту. Ещё слышны голоса позади, они спрашивают о том, что случилось, но Камадо уже не слышит. Или не хочет слышать? Ему слишком больно. Больно настолько, что хочется рыдать. В сердце словно бьются птицы. Он слышит. И видит. И от этого нестерпимо хочется закричать. Настолько больно, что и так рвущаяся из груди душа уже чуть ли не взрывается... Бездушный о`ни срывает с себя маску и, громко рыдая, рушится на снег. Он, трясущейся рукой, достаёт катану поднося к собственной шее. Страх практически парализует, но голос в голове не стихает и призывает действовать. Танджиро глубоко вздохнул, перевёл взгляд на свою одежду и резким движением вонзил лезвие в себя, отчего снег покрылся алыми пятнами, медленно плывущими по его поверхности. Глаза снова открываются и видят, что перед охотником сидит ошарашенный парнишка. — Ты... Ты..... — он направляет дрожащий палец прямо в лицо Камадо. — Да, я не обычный человек. Передавай привет Энму. — быстрым ударом Танджиро вырубает парня, оглядываясь вокруг. Он замечает связывающие верёвки на руках сослуживцев. И, чтобы выиграть время для себя и для них, демон режет руку, кровь из которой брызжет на главное оружие здешнего о`ни. Далее верёвки загораются, но к этому времени Камадо уже скрывается в хвосте поезда. — Вы очнётесь чуть позже. За это время я успею разобраться с основной проблемой... — бормочет охотник и взбирается на крышу вагона, чувствуя уже совсем иную атмосферу.