Точки соединения

Полнолуние выпало на самое начало октября – в ночь с четвёртого на пятое. И сначала всё шло прекрасно: мадам Помфри заперла Ремуса в хижине, Мародёры пришли через десять минут после её ухода, Ремус превратился, и они счастливо убежали в лес. Исследовали несколько пещер в горах недалеко от замка, пару раз Джеймс чуть не утонул в болоте, Ремус почти сожрал бедную белку. Всё как обычно. В пять утра вернулись в хижину. В пять десять Ремус превратился обратно в человека. В пять пятнадцать Мародёры, зевая и перешёптываясь, пошли в замок. В пять тридцать Ремус соскрёб себя в пыльной кровати и пошёл в крыло. И всё бы ничего, казалось, что могло бы пойти не так, - обычное среднестатистическое полнолуние. Но у корней Гремучей ивы Ремус наткнулся на два тела. Когда открыл глаза и обнаружил себя – как обычно после полнолуния – в крыле, не сразу вспомнил, что именно произошло. После своего «открытия» он существовал на автомате, пока медсестра не дала ему зелье сна без сновидений, и он не уснул. Мадам Помфри гремела какими-то склянками где-то за ширмой, за окном виднелся кусок пасмурного осеннего неба. Ничего необычного, всё как всегда. А потом Ремус вспомнил. Две девчонки, он часто видел их в Большом зале за столом Когтеврана. Не знал их имён, потому что они учились на разных курсах и никогда не пересекались во время занятий, но какая в жопу разница. Тела выглядели ужасно – куча крови, куча порезов, как будто их покусал хищник. Медведь, там, или…волк. Ремус шумно сглотнул. Нет, он не мог…или всё же мог? Ведь парни постоянно были рядом, они бы его остановили….или хотя бы сразу же сказали обо всём. …они не могли не заметить тела, когда возвращались в замок… Не могли. Но почему тогда не вернулись? Не предупредили его? Вряд ли они смогли бы просто так пройти мимо и забить хер. Дверь Больничного крыла открылась. - Доброе утро, Поппи. - Доброе утро, профессор, - голос медсестры был какой-то напряжённый. – Мальчик ещё спит. …странно, не правда ли, она ведь должна быть абсолютно спокойна после того, как на территории школы нашли два трупа, которых, возможно, загрыз он, Ремус… - Ничего страшного, я подожду. Такое дело, сами понимаете, не терпит отлагательств. Раздались неспешные шаги, а потом за ширму зашёл Дамблдор. Их взгляды встретились. Ремус инстинктивно сжал в кулаках одеяло, как будто это могло ему помочь. - Профессор, это не я. Я не покидал хижины, я не мог. Я бы знал, если бы… Дамблдор поднял руку, останавливая его словесный поток. Ремус резко замолчал. Обычно после полнолуний он чувствовал себя измотанным и жутко уставшим, даже после нескольких часов сна. Сейчас ничего не изменилось, но, похоже, организм почувствовал опасность и пустил в ход какую-то запасную энергию, потому что страх курсировал по венам с какой-то сверхъестественной скоростью. - Мадам Помфри уже обследовала тела. То, что произошло, произошло с помощью магии. Ремус провёл языком по пересохшим губам и взглянул на директора. Хотел было спросить, что тогда нужно от него, может ли он как-то помочь, но Дамблдор его опередил. - Однако я не могу не спросить, не видели ли вы чего-то, когда нашли тела? – директор взглянул на него из-под очков-половинок. – Что-то необычное, возможно? Ремус на пару секунд задумался, а потом покачал головой. - Нет. Извините, я ничего не видел. Дамблдор кивнул, как будто так и думал, а потом тяжело вздохнул и поднялся. - Тогда отдыхайте, Ремус, - он беззвучно постучал кончиками пальцев по железной ручке кровати. – Вас больше никто не потревожит. Ремус смотрел, как директор подходит к ширме и начинает уходить за неё, как вдруг вспомнил вопрос, который хотел задать. Который не мог не задать. - Профессор. Дамблдор остановился и обернулся. Взгляд у него был какой-то чертовски усталый, и Ремус впервые со второго курса вдруг задумался, сколько же ему лет. Наверно, чертовски много. - Элизабет, Ричи и эти девушки…их случаи связаны? Дамблдор пару секунд просто смотрел на него. - Насколько я могу судить, такое вполне возможно. И вышел. Ремус ещё с полчаса лежал на больничной койке, невидящим взглядом уставившись в потолок, а потом встал, оделся, позволил мадам Помфри провести финальный осмотр и пошёл в гостиную. Обед начался пятнадцать минут назад, но что-то ему подсказывало, что парни не пойдут в Большой зал, пока не поговорят с ним. Семьдесят седьмой начинал медленно, но верно давить Марселин на нервы. Она прекрасно понимала, что в этом времени магический мир почти двумя ногами стоял в войне. В Пророке чуть ли не каждую неделю писали о новых нападениях на маггловские и волшебные семьи, среди студентов гуляли противные нацистские настроения по типу «грязнокровкам смерть» и так далее. Она в каком-то смысле была готова к этому, когда сюда попала… …если, конечно, к такому вообще можно было быть готовой… …знала, что её ждёт, спасибо рассказам Сириуса и миссис Уизли. Но встретиться со всем этим вживую – совершенно другое дело. За «чистоту крови» выступали не только студенты старших курсов. Постепенно к ним примешивались и другие – Марселин буквально пару дней назад случайно наткнулась в пустом кабинете на второкурсника, рисующего чернилами у себя на запястье подобие Чёрной метки. Благодаря Мародёрам к ней никто не лез, по крайней мере пока что. Максимум какие-то придурки пару раз кинули в её сторону презрительное «вонючая предательница крови», но не то чтобы её это сильно волновало. Куда больше Марселин переживала по поводу Лили и старалась не оставлять её одну за пределами гостиной Гриффиндора. …зря стараешься, до восемьдесят первого она точно доживёт, можешь расслабиться… Хотя после того, как два дня назад у Гремучей ивы нашли тела двух студенток, от Эванс не отходил Поттер, так что Марселин немного успокоилась. Ну точнее как. На одно переживание у неё стало меньше. Тот факт, что убитые студентки были полукровками, всё ещё пугал. В принципе пугало то, что в Хогвартсе за последний месяц убили уже четырёх девушек. Так что Марселин начала практически всё свободное время проводить в гостиной. Вряд ли до неё кто-то докопается – она чистокровная – но всё равно. Она не хотела напороться на какого-то слизеринца с поехавшей кукухой и сдохнуть, так и не помирившись с Фредом. Тела погибших студенток их родители забрали в тот же день. Шестое октября было провозглашено днём траура, и все уроки были отменены. А на следующий день все – и преподаватели, и студенты, - начали активно делать вид, что ничего не произошло. Говорили, что Слизнорт на уроке у шестого курса то и дело громко сморкался, так что студенты, сидящие за первыми партами, постоянно подпрыгивали от неожиданности. Но больше – ничего необычного. - Мистер Поттер, мистер Блэк, потише, пожалуйста, - в третий или четвёртый раз а последние сорок минут воззвал к порядку Слизнорт. На пару минут парни замолчали, но потом по классу пролетело громкое «Да ты гонишь» Джеймса, и Слизнорт не выдержал. – Мистер Блэк, пересядьте за парту к мисс Макмиллан. Марселин удивлённо переглянулась с сидевшей рядом Лили. У моржа крыша поехала? Почему именно с ней, в классе дохрена других студентов. - Мисс Эванс, сядьте, пожалуйста, за парту к мистеру Поттеру. Лили проглотила возмущения, собрала вещи и встала. Марселин высыпала в котёл истолчённый рог двурога и начала помешивать зелье по часовой стрелке. На освободившееся место уселся Блэк, с громким стуком кинув на парту сумку. Такой вопрос, почему с ней за одной партой так или иначе постоянно оказываются парни, которые ей симпатичны? Что это за идиотский закон, она всегда была уверена, что такое возможно лишь в книжках, так какого хрена опять происходит? Сириус молча смотрел на неё несколько секунд, а потом сложил руки и положил голову на парту. Марселин ничего не сказала. Если он не будет помогать, так даже лучше, меньше вероятность того, что она налажает в зелье. Он опять начала её раздражать. Почему? Хер знает, Марселин не могла понять. Возможно, потому, что она знала его взрослым. А он – знал её. И нихрена ей не сказал, не предупредил, чтобы была осторожна – ничего. Совершенно. А теперь она должна была торчать здесь, вместе со всеми этими…людьми, которые мечтали о длинной и счастливой жизни, и даже не подозревали что большая часть из них умрёт в ближайшие четыре года. Вот каким образом она должна была мириться с этим? Но зато Блэк мог бросать на неё эти грязные взгляды и покупать ей торты. Да, прекрасно, спасибо большое, ахренительно приятно. Ещё и в груди что-то неприятно теплело каждый раз, когда она оказывалась рядом с ним. Становилось страшно, иногда блять даже руки начинали трястись. До чего она докатилась. Если так пойдёт и дальше то что, она ему одним прекрасным звёздным вечером в любви признается? - Блэк, нарежь лирный корень, - почти неслышно произнесла, стараясь звучать не очень раздражённо. - Я ужасно пользуюсь ножом, - голос был немного приглушен, так как Блэк всё ещё лежал на парте. Марселин начала агрессивно толочь имбирь, представляя, что это – его лицо. - Ну так постарайся блять, - прошептала. Сириус поднял голову и внимательно посмотрел на неё. - У тебя же прошли месячные, чё ты такая… Но прежде, чем он договорил, Марселин с громким злым стуком поставила перед ним на стол доску с корнем и ножом. Сириус посмотрел на неё, перевёл взгляд на доску, а потом широко зевнул и взял нож. Всё могло бы на этом и закончиться – Марселин бы перебесилась и успокоилась, но нет. Блэк какого-то хера решил принять активное участие в приготовлении зелья, и бросил в котёл две необходимые унции полыни. Через несколько секунд после того, как полынь добавила Марселин. Зелье окрасилось в ядовито-зелёный и опасно забурлило. - Какого хера ты натворил? - Добавил полынь. - Ты долбоёб, - Марселин вытащила из сумки палочку. - Стой, - Сириус схватил её за руку… …это место как огнём обожгло… - Оно взорвётся. - Именно, взорвётся, - Марселин прищурилась, - если ничего не сделать, отпусти блять, - но Сириус не отпустил. Какого хера вообще? Марселин перехватила палочку другой рукой и взмахнула. Зелье успокоилось. Взмахнула ещё раз. Вместо Сириуса на стуле оказался огромный чёрный кот. …ахренеть, у тебя же всегда через раз получалась полная трансформация… Естественно, просто так ей это с рук не сошло. Слизнорт поохал, повздыхал, но в конце концов превратил Сириуса обратно в человека и отправил Марселин этим же вечером на отработку за «неуместное использование магии». За зелье в итоге получила «П», хоть Слизнорт, судя по всему, и хотел поставить ей что-то пониже, но не смог – всё было сделано идеально. А Сириус был взбешён. Он практически не показывал этого, и если бы Марселин была чуть менее внимательной, она бы ничего не заметила. Но он громче, чем обычно, клал локти на стол. Сильнее сжимал челюсть. Хрустел пальцами, чего обычно никогда не делал. Короче, в какой-то момент Марселин настроилась на то, что на выходе из кабинета на неё чисто случайно упадёт шкаф. Шкаф не упал. Более того, Блэк вылетел из кабинета, как только Слизнорт оценил их зелье. И больше она не видела его в течение всего дня. Напрягало это или радовало, Марселин понять не могла, а потому после зелий поднялась к себе в спальню и никуда не выходила вплоть до отработки, назначенной на семь часов. Из шумной гостиной вышла в шесть сорок, и лучше бы она выбрала какой-то другой путь, потому что в коридоре у лестниц на третьем этаже чуть не столкнулась с парочкой слизеринцев. Пару секунд потупила от неожиданности, пока шаги и голоса приближались. Потом дала себе мысленные подзатыльник… …хватит вести себя так, будто раньше никогда не попадал в подобные ситуации… …и спряталась за ближайшими доспехами. Если бы в коридоре было чуть светлее, её бы сто процентов раскрыли. Слизеринцы о чём-то шептались, но Марселин не могла расслышать ни слова за стуком обуви по каменному полу. - …это было твоё задание! – громкий шёпот. Они остановились. Марселин подвинулась чуть ближе, почти высовываясь из-за доспехов, чтобы услышать, о чём они говорили. - Ты это Эйвери скажи, это он решил сначала немного повеселиться, - второму парню, судя по всему, было насрать, мог их кто-то услышать или нет – он говорил громко и чётко. - Ты же понимаешь, что ему такое объяснение не понравится. - Я уже сам всё объяснил. - Ты…ты с ним встречался? - Передал через Мальсибера, - Марселин аккуратно выглянула из-за доспехов. С такого ракурса она видела лишь одного парня, да и тот стоял напротив факела, от чего его лицо было полностью чёрным. Но, судя по длинному носу, это был Снейп. …удобно иметь такие выразительные черты лица… - И что он сказал? Снейп пожал плечами. - Не спрашивал. Мальсибер сказал, что всё улажено, и что налажал Эйвери. - Ему что-то сделали? Как-то наказали? - Иди и сам спроси, я не интересовался, - последовала долгая пауза, а потом, - Пошли. Пока нас никто не увидел. Шаги затихли в другом конце коридора. Марселин медленно вылезла из своего укрытия и, стараясь не слишком много думать о подслушанном разговоре, пошла на свидание со Слизнортом и грязными котлами. Об услышанном она подумает позже. Или просто при первом же удобном случае свалит всё на Блэка или Поттера, пусть сами дальше в этом копаются, им это, судя по всему, очень нравилось. Слизнорт сидел за своим столом в кабинете зельеварения, заполнял какие-то бумажки или проверял чьи-то домашние задания, чёт его знает, и был чертовски сильно похож в этой своей зелёной мантии с серебряными пуговицами на поменявшего цвет моржа. - А, мисс Макмиллан, проходите, - он поставил красную «П» в правом верхнем углу, отложил эссе в стопку к его собратьям и поднял глаза на Марселин. Положил локти на стол, скрестив пальцы. – Честно говоря, не ожидал от вас подобного промаха на моём уроке. - Не знаю, как так получилось, профессор, - Марселин села за стол напротив преподавателя. – Простите. - Вы же знаете, если бы в этом был виноват мистер Блэк, - он хитро прищурился и посмотрел ей в глаза, - я бы не имел права оставлять вас на отработку. Марселин прикинулась дурочкой. Хоть Блэк и начал очень резко её раздражать, сдавать его она не собиралась. - Понимаю, профессор, - тяжело вздохнула и опустила взгляд на сложенные на коленях руки, для пущей убедительности. Слизнорт ещё пару секунд сверлил её испытывающим взглядом, а потом хлопнул в ладоши, упёрся руками о парту и, кряхтя, поднялся. - Что ж, тогда, ваше задание, - указа палочкой на шкаф в дальнем конце кабинета, и из него в ту же секунду вылетело около десятка грязных котлов, - отмыть эти котлы. Я вернусь через полтора часа, но если закончите раньше, приходите в учительскую, я буду там, - Марселин смиренно кивнула. – Палочку, пожалуйста, - протянул открытую ладонь. Марселин нехотя вложила в неё свою палочку. У двери остановился и обернулся. Пухлая старческая рука расслабленно лежала на дверной ручке. Палочка Марселин торчала из кармана тёмно-зелёной мантии. - На самом деле, вы продемонстрировали прекрасный пример трансфигурации человека. Я обязательно упомяну об этом случае перед профессором Макгонаггал, - он сладко улыбнулся и покинул кабинет. - Сказать кошке, что её студентка превратила кого-то в кота, - пробурчала Марселин, запрыгивая на подоконник, - и правда отличная идея, спасибо блять. Достала сигареты, закурила. Потом взмахнула палочкой, которую час назад позаимствовала у Эванс. Котлы тут же сложились друг в друга чистой башенкой. Вода в вёдрах стала грязной. Как хорошо, что Слизнорт – в отличии от Филча, этого маниакального придурка со странной склонностью к насилию, – не стал её запирать. А значит нужно было посидеть в кабинете ещё где-то час, а потом с чистой совестью можно было идти в учительскую за палочкой. Какого хрена она вообще сорвалась на Блэка? Точнее, она, конечно, понимала, какого, но нахера, Марс? Да, у тебя есть некоторые проблемы со злостью, когда дело доходит до того, что тебя ранит. Да, возможно, у тебя были причины злиться на Сириуса, но – не на этого. Сириус, на которого ты должна злиться, остался в девяносто пятом. Вернёшься назад, можешь ему весь мозг выесть. …почему бы тебе просто не повеселиться?… И правда. Она же отправилась в грёбанный отпуск, а не на восемнадцать лет назад, тут только и остаётся что веселиться. …а что такого? Всё равно, что бы ты ни решила делать, Сириус в девяносто пятом об этом уже знал. И он смотрел на тебя вполне нормально. Плюс – из твоих знакомых здесь в живых останутся только Блэк и Люпин. Ну и Снейп… А вот это было жестоко. …возможно, но ведь серьёзно, что тебе мешает просто веселиться?… Марселин вспомнила, что чувствовала, во время тусовки в честь победы Гриффиндора. Вокруг – куча людей, они танцуют, кричат, веселятся, а она позволяет Сириусу прижиматься к ней, а потом бесстыдно проводит руками по разгорячённому телу. Она не вела себя так в девяносто пятом. Не могла себе позволить. Конечно, правильной девочкой её тоже нельзя было назвать, но она всегда держалась чётко в рамках дозволенного. Не провоцировать. Не позволять себе ничего лишнего, кода рядом были другие люди. У каждого человека есть тёмная сторона. Теневая. Та, которая хочет бухать всю ночь, курить траву, трахаться, когда захочется, отстаивать личные границы. И Марселин в принципе умела принимать себя и такой. Не совсем правильной. …но что если дать себе больше свободы… Забить на правила. Иногда класть на общественные нормы. Начать позволять себе чуть-чуть больше. В конце концов, что ей могут сделать? Выкинуть из школы? Не вернуть обратно? Дамблдор на такой риск не пойдёт, он не позволит ей остаться в семьдесят седьмом, потому что шутки с прошлым – чреваты проблемами в будущем. И Марселин сейчас – была именно такой проблемой. Дед отправит её обратно, несмотря ни на что. И он не позволит выгнать её из школы, потому что тогда она может куда-то сбежать, потеряться, и никогда не вернуться домой. А что касается мнения окружающих…что ж, какое бы решение она сейчас ни приняла, Блэк и Люпин о нём знали. И смотрели на неё совершенно обычно. …так мы всё решили?… Марселин поднесла сигарету к губам и усмехнулась в темноту комнаты. Не то чтобы она собиралась полностью слететь с катушек, но…. Почему бы немного не повеселиться?