Miss Freak

      — Ай!       Игла в который раз неприятно уколола мне палец, и я уже подумала плюнуть на идею сшить хаори из ткани, которая осталась от моего кимоно, а отчасти принесённой тремя очаровательными девочками. Я планировала сделать очень широкие рукава, дабы полностью скрыть мои худые лапки.       Столпов я больше не видела. Но оно и не надо: я не хотела бы, чтобы какой-нибудь Санеми решил меня «навестить».       Я аккуратно отложила рукав на тумбу рядом с кроватью и специально завернулась в кокон, игнорируя жару. В голову шли мысли, которые я впервые могла переварить в полном спокойствии.       Начнём с самого главного: я чуть было не откинулась. «У вас сломано ребро, и оно поцарапало вам легкое. Если бы проткнуло, то всё! Вас спас тот факт, что вы отразили атаку,» — говорила девочка с двумя хвостиками, которая добросовестно ухаживала за мной. Было интересно, а они знали…       Вряд ли.       Далее: где мне жить? Не по больницам да постоялым дворам же скитаться… Да, требовалось найти пристанище. Хотя, подумалось мне, если жизнь пойдёт в таком темпе, как раньше, мне дом и не понадобится. Дом же не может быть домом, если в нём не живут? Да и уходить я должна была скоро. Я хотела пропустить те самые тренировки для восстановления: отмахивалась тем, что сама справлюсь. Не нужны были мне они. Я и так сильна.       «Ты же просто не хочешь лишний раз сталкиваться с Шинобу и её девочками?» — прозвучал голос у меня в голове.       «Нет, я и правда…»       «Не ври себе. Я же твоя совесть, в конце концов. Вот скажи мне, как ты собираешься спасать людей с травмами и слабыми конечностями? Не сама же Шинобу тренировки проводит!»       Я закатила глаза и остановила голосок в голове. Заебал.       Да, мне уже точно стоило направиться дальше в горы. Получу первое задание и займусь им. Вот…       Я, воодушевившись, снова взяла в руки иголку.

***

      — Так-так-тааак… — не сказать, чтобы я смывалась тихонько… Ладно, сказать. Я смывалась ночью и действовала, как и любой другой истребитель: звала Ганту, и он говорил мне, где демоны — всё как в старые добрые.       Я быстренько бросила свои немногочисленные пожитки, половину которых мне передал, вроде как, Томиока и натянула форму истребителя, сверху, на плечи накинула новёхонькое хаори, которое приятно пахло цветами. Волосы причесывать не стала: не очень любила, когда все видели мое «приукрашенное» лицо. Поднялась, виновато оглядываясь. Ребро, конечно, ныло.       Ну, и хуй с ним.       Я устремилась к выходу, но внезапно почувствовала чьё-то присутствие.       И я даже знала чьё.       — Р-рада видеть тебя, — вместо приветствия поделилась я с Шинобу, и та незамедлительно ответила тем же.       Она улыбнулась мне буднично. Я простояла так пару мгновений в ожидании того, что она сотрёт с лица свою фальшивую безмятежность, что растянет эту гадкую ухмылку и скажет что-то с наигранным презрением, как раньше. Но вместе этого она позвала меня режущими слух ластовыми словами:       — Сато-сан что-то беспокоит?       В ясном взгляде её не было ни капли былого озорства. Бесспорно, она осталась всё такой же яркой и светлой. Я видела Шинобу с многих сторон, знала её почти «от и до»? Я точно понимала, что это правда, и мы были знакомы ещё очень давно, разве что горшок один не делили, но все эти воспоминания с тонким звоном рушились при виде её вызубренной отстранённости, покрытой лёгкой вуалью обеспокоенности. И если раньше, когда Кочо смотрела на меня, я чувствовала какое-то тепло, которое всегда напоминало мне о том, насколько мы близки, то сейчас мои плечи покрывались мурашками, и затылок щекотало от холода. Я думала, что моего потерянного взгляда в тот момент было вполне достаточно, чтобы Шинобу поняла, что именно меня беспокоит, но та, если и поняла (она поняла, чёрт возьми, и этот факт был как ещё один камень на моей многострадальное шее), то предпочла не подавать виду.       Я спросила её так тихо, как только могла, словно боялась, что кто-нибудь сможет узнать, наверное, даже одними губами, в полной уверенности, что смысл дойдёт только до неё:       — Это всё? Мы всё? — я мысленно (а, может, и не только мысленно) сморщилась от того, насколько горько это прозвучало и осело в горле.       — «Мы»? — Кочо недобро сощурилась, и слово вышло это у неё резким и холодным, будто росчерк её тонкого ничирин, но она вовремя одёрнула себя, будто ничего и не было. — Боюсь, я не знаю, о каких «нас» идёт речь, — нарочно сожалеющим тоном протянула она. — Если Сато-сан позволит, я пойду…       — Стой же! — я перебила её, закричала, и крик этот наверняка побеспокоил других охотников, отдыхающих здесь. Я вытянула руку и остановилась на пол пути, чтобы машинально не зацепиться за рукав её хаори, зная, как оно важно для неё, или подсознательно понимая, что любые мои прикосновения противны ей. Я вытянула руку, чтобы схватить её, но вместе этого на несколько секунд залипла на том, как ладонь странно дрожит в напряжении. И дрожь эта прошлась по всему телу, предвещая горькие слёзы. Я испуганно прижала кисть к груди и отвернулась, чувствуя, что краснею от стыда. Не решаясь взглянуть в лицо Кочо, я сдавленно промямлила: — Мы же так давно… Это же я… Мы же… Я же… Ты… Почему?       — Потому что мы выросли, — серо ответила она, отметая всю свою показную любезность. — Мы расстались совсем детьми, а сейчас мы совсем взрослые люди. Тебе уже не шестнадцать, Махиру. И мне тоже. Прошло слишком много времени, чтобы взять и закрыть на это глаза. Прекрати вести себя так, будто ты всё ещё маленькая девочка. Это уже давно не так, и ты это знаешь. Что бы ты ни делала, прошлое не вернёшь.       Я искоса посмотрела на неё: её лицо скрывала тень от чёлки, и я нельзя было понять, что именно за выражение принимало оно сейчас. Прикрытые глаза, обрамлённые густыми угольными ресницами… Тоже грустили, как и мои. Что же они пережили после моего ухода? Она плакала, кричала? Насколько сильно ей было одиноко тогда? Острый укол совести не заставил себя долго ждать. Она была ранимой, чувствительной, любящей девушкой. Нужно быть настоящим чудовищем, чтобы бросить такого верного друга.       Неизмеримая тоска рвала сердце на части. Почему эта боль пришла спустя столько лет? Мы расстались несколько лет назад, но только тогда я стала понимать, что рана, незамеченная годами, свежа. Была моя очередь скорбеть о потерянной связи, плакать по ночам и крепиться, крепиться, крепиться. Рядом с Шинобу. Помнить всё, что было тогда и знать, что ничего не вернётся, возвращаться в холодную реальность, но видеть перед собой того, кто раньше помогал держаться на плаву. Только мысль об этом отдавалась болью в висках и груди. Внутри всё ухало вниз из-за собственного понимания, что это невозможно. Я не атлант, чтобы тянуть такой груз в одиночку.       Мы молчали, может, минуту, может — больше. Словно отдавая честь былому, боялись слишком громко выдохнуть. Тяжесть всего разговора навился на мне цепями, прикованными к гирям, по рукам и ногам. Я не могла сдвинуться с места.       — Теперь, я думаю, мне точно нужно идти, — чуть слышно сказала Кочо, отвернувшись, чтобы уйти.       — Прости меня, — я еле нашлась со словами, еле смогла их вытолкнуть из себя прозрачным шёпотом. — Извини, я всё испортила… Спасибо тебе за всё, Шинобу.       Она выбежала так быстро, что я недоуменно спохватилась, что снова сделала что-то не так.       Я тихонько вышла из дома бабочки и уже спокойным шагом двинулась по саду. Тихо стрекотали цикады и шумел ручей. Здесь почти ничего не изменилось с моего ухода. За садом тщательно ухаживали, пусть уже и не те люди, которых я знала. Солнце только-только село. Благо, что споткнуться мне не давал лунный свет, а то с этим у меня никогда проблем не было.       Когда ворота дома бабочки остались позади, я смогла спокойно выдохнуть. На заборе преспокойно чистил пёрышки Ганта. Увидев меня, он вспорхнул и сел на приготовленную мною руку. Я почесала птицу под шейкой, и та ласково подставилась под мою руку.       — Ну что, куда отправляемся? — шёпотом спросила я ворона, направляясь в сторону леса.       — Деревня Талахаси на юге! Дорога в два часа лежит через лес! — слишком громкий для этого времени суток ворон заставил меня нервно оглянуться на особняк. Но, понимая, что волнуюсь попросту, я вернулась взглядом к птице. — В деревне появился он’и, охотящийся на одиноких людей!       — Ясно, спасибо, Ганта, — я благодарна почесала ворона ещё раз, и тот вспорхнул с моей руки, позволяя мне свернуть в сторону деревни и пуститься бегом по ночному лесу, вдыхая полной грудью сырой холодный воздух. Звучит вполне неприятно, но, на самом деле, так для меня пахла свобода, и приятнее неё я ничего не могла найти. Мой путь обещал быть долгим, но благодаря умению использовать дыхание я могла не бояться, что устану на пол пути.

***

      Я пробралась в деревню, стараясь особо не шуметь. В голове звучал какой-то глупый мотив: это чем-то отвлекало. Ганта улетел, оставляя меня один на один с тишиной. Значится, демон, который питается одинокими людьми? Странно, обычно они нападают на семьи и пируют на костях. Хотя, все демоны разные…       Я шла по тихой улице. Казалось, люди, обеспокоенные постоянными пропажами, предпочли оставаться дома. Будто бы они способны спрятаться от демонов.       У меня, можно сказать, сильно развито «Шестое чувство», как я его называю. Когда демон близко, его легко почувствовать, особенно если он силен.       Я почувствовала он’и, его незначительную силу. Он не был луной, поэтому опасаться ничего не стоило.       В конце улицы я увидела сгорбившуюся женщину, которая заходила за ворота своего двора. Я уже думала не обращать на это внимания, пока рядом не показалась тёмная фигура, которая прошмыгнула за ней, и ощущение присутствия демона усилилось.       Ага, попался.       Я аккуратно проследовала к дому и, легко оттолкнувшись от булыжника у ограды, запрыгнула на неё. Женщина, тем временем, закрыла дверь, а фигура осталась снаружи. Демон подошёл к захлопнутой двери и несколько раз постучался.       Ответа не последовало.       Мой не самый чуткий, но какой-никакой слух уловил ругательство: «Вот сука, она же глухая». Всё стало ясно: он не хотел лишней шумихи. Он снова постучал.       — Развлекаешься? — невозмутимым голосом спросила я у демона, устроившись поудобней. Он повернулся ко мне, и в темноте сверкнули его жёлтые глаза.       — О, неужели? Истребители уже пришли за мной? — проскрипел он. — И что же ты сделаешь?       — Глупый вопрос, — хмыкнула я. — Убью тебя, а если не рассыплешься — голову замариную.       Демон ухмыльнулся и вышел на свет удивительно яркой сегодня луны.       — И как же ты это сделаешь? — засмеялся он.       Я увидела всё его тело, покрытое панцирем как второй кожей. Тут и там была какая-то зелень, грязь.       — Знаешь, многие демоны отличаются красотой, а ты… Ладно, не хочу показаться грубой.       Я разводила его, чтобы отвести подальше от дома и отпиздить во дворе. Демоны довольно падки на разговоры, особенно если их спровоцировать.       — Твой меч сломается, они всегда ломались! Как и их владельцы! — радостно разглагольствовал этот урод, отходя дальше от дома.       Не то, чтобы я не была согласна с его словами… Да, мой клинок немного испортился за всё время скитаний. Не круто. Стоило завязывать.       Я резко вырвалась вперёд разговорившемуся демону и уцепилась взглядом за местечко с мягкой кожей, как раз на шее. Это над ним так Мудзан поиздевался, наделив панцирем везде, но не в том месте, в которое, ударив, можно его убить? А чувак-то с юмором.       — Дыхание грома, второй ст…       Прицелилась и ударила, но рука не вовремя слетела, и я промахнулась, ударив по панцирю. Раздался оглушительный звон, и половина моего клинка прилетела мне в лицо, плашмя ударив по носу. Я вовремя поймала его, но часть с рукоятью всё-таки уронила. Не круто. Нос я, по ощущениям, то ли сломала, то ли сильно ушибла. Во всяком случае, я чувствовала, что заливала кровью нос и подбородок. Ну, спасибо, что часть ничирин не выколола мне глаз. Неприятно. Этот демон подпортил мне лицо. Что ж в последнее время все так моду взяли…       — Ха, а я предупреждал! Теперь тебе конец! — демон, в свою очередь, кинулся на меня, но он явно не ожидал, что я, скрипя зубами от боли, сожму в руке сломанный клинок и ебану им по незащищенной шее он’и       — Блять, ну, давай… — я шипела от досады и двигала железом в глотке демона. Он забулькал, а по моим рукам потекла моя кровь вперемешку с его. Пока он отходил на земле и пытался вытащить из шеи клинок, я подобрала часть ничирин с рукоятью и, не встречая особого сопротивления от оглушённого болью демона, закончила его страдания.       — Уф, это было быстро… И странно, — дала оценку ситуации я, щупая свой набухший и кровоточащий нос. — Прискорбно.       Пока я наводила марафет у мелкого прудика во дворе старушки, демон успел разлететься трухой по воздуху. Небо значительно посветлело, и на горизонте стали пробиваться первые-первые лучи. Я, в последний раз прополоскав свой побитый нос, широко зевнула, даже не пытаясь прикрыть рот. Но не успела я даже заскучать, на забор сел мой Ганта. Он оглядел дворик, приметил меня, развалившуюся на сырой траве, и опустился на моё плечо, из-за чего я покачнулась, чуть ли не падая в пруд.       — Старик, тебя перекормили в доме бабочки, — беззлобно прыснула я и также беззлобно получила клювом по макушке. Ганта потоптался на моём плече и чуть стиснул, а потом разжал лапы на манер кошки, и, надо сказать, с его-то вороньими когтями это вышло не совсем по-кошачьи. Я поджала губы, чтобы сдержать болезненное шипение, и вместо этого тихо засмеялась. — Что у нас дальше по списку дел?       Ганта взглянул на остатки моего оружия и склонил голову на бок, и взгляд мне его показался таким говорящим, что весь мой весёлый настрой сдуло ветром: он смотрел на меня, как на тупую.       — Истребитель Сато Махиру нуждается в починке оружия! — гаркнул мой пернатый товарищ. — Сато Махиру нужно вернуться на базу и просить разрешения на доставку в деревню кузнецов!       Я сложила все осколки клинка в узелок, достала оттуда пару рисовых шариков и встала, из-за чего Ганта неуклюже замахал крыльями, и мы уже оба чуть не упали в пруд. Мысленно оценив свой результат на этом задании, я пришла к выводу, что восстанавливающие упражнения от девочек Шинобу мне всё-таки нужны. Когда на горизонте было уже светло, мы с Гантой выходили из деревни и лениво жевали рис.       Предстоял ещё нескорый путь до базы, и от одного только упоминания о нём мне не хотелось жить: ночь всё-таки создана, чтобы спать, а не геройствовать. Но делать было нечего, поэтому мы двинулись по лесу, изредка переговариваясь о делах насущных, жалуясь на всех вокруг и говоря о том, какие же мы оба хорошие.       Мы прибыли на базу, когда жизнь на ней только-только начала просыпаться. Истребители, сонные мухи, ходили туда-сюда, я слышала крики девочек, карканья ворон. Всё это смешалось в один рой, сильно давивший мне на виски. От усталости мои глаза стали закрываться сами по себе, хоть спички вставляй. Почти вслепую я вошла в ворота особняка бабочек, сделала пару шагов и остановилась: навстречу мне шёл Томиока с таким же нечитаемым выражением лица, но, в отличие от меня, свежий и выспавшийся. Я позавидовала ему, как никогда. Хотя, после того, как он взглянул на моё лицо, его выражение стало немного... злее что ли.       — Утра доброго, Гию, — пробормотала я, но конец его имени оборвался из-за рвущегося наружу зевка. Я разинула пасть, но на этот раз потрудилась закрыть её рукой.       — Ты ходила на задание ночью? — вместо приветствия спросил он меня и стал вглядываться в моё лицо, в одежду, словно искал что-то. — Что с твоим лицом?       — Я… э, — я попыталась найтись с ответом, но почему-то подумала, что не хочу рассказывать Томиоке о том, как прошло моё задание. Неожиданно, но мне стало стыдно до покрасневших щёк. — Всё в порядке. Всё… в порядке. Да.       На его лице я не заметила ни капли веры в мои слова. В первую минуту мне показалось это проблемой, но потом я вспомнила, что… А что с того, что Томиока вдруг мне не поверит? Насильно поведёт к бабочкам? Так я и без того туда собираюсь, не стоит утруждаться.       Но вместо этого он подошёл и (в наглую!) убрал волосы с моего лица. Я не смогла отреагировать сразу из-за сонливости и шока, но этот жест развеял любое желание уснуть. Внимательный взгляд прошёлся от макушки до шеи, и это заставило меня глубоко смутиться, хоть, я была уверена на сто процентов, ничего личного это не подразумевало. Я отпрянула, тряхнув головой, возвращая волосы на законное место.       — Ты чего? — удивлённо спросила я, глядя на Гию сквозь тёмные пряди.       — Хотел осмотреть ссадины, — отстранённо оправдался он и добавил: — Мне теперь нужно следить за тобой, я думаю. Тебе ещё не стоит выходить на задания.       — Э, притормози, — я выставила руку вперёд, побуждая Томиоку сбавить обороты. — Ты говоришь так, будто купил меня. Я не собираюсь никак подставлять тебя, чтобы ты понимал и перестал так беспокоиться, — мне вдруг очень захотелось закончить этот разговор и, как можно быстрее, уже оказаться рядом со своей временной кроватью. И дело было даже не в моей усталости, а в долбанном Гию, который, кажется, стал считать меня ненадёжной. Как будто он не знал!       Но несколько лет порознь и правда так отстраняют? Секунду спустя я со смирением приняла тот факт, что ему вполне положено не доверять мне, как посторонней. Все эти встречи с прошлым в будущем неимоверно заставляли чувствовать себя хреновасто.       — Дело не в этом.       — Да, а в чём дело тогда?       Через секунду я пожалела, что эта фраза вылетела из моего поганого рта с такой горечью, что даже Гию, кажется, стало не по себе. Я сделала пару вдохов и выдохов, чтобы успокоиться. Бессонные ночи так действовали на меня, делая раздражительной, а оттого и плаксивой. Поняв, что сболтнула лишнего, я пошла на попятную:       — Ладно, прости, я всё понимаю. Извини, мне нужно идти, — я сделала пару шагов прежде, чем Гию остановил меня рукой. Послышался звон из узелка. Я мысленно прокляла эту тряпку.       — Ты сломала клинок? — на этот раз даже безмятежность Томиоки не смогла помочь скрыть его удивление в этом вопросе. Я рассеянно кивнула. — Ты должна понимать, что, положив за тебя голову, я оказываю наивысшую степень доверия. С этого момента мы связаны на время, пока ты не установишь такое же доверие с остальными. Сейчас подойди к девочкам, а потом найди Шинобу и попроси её найти тебе какуши для транспортировки в деревню кузнецов.       — Ясно, — я, пока выслушивала Гию, ничего не видящим взглядом уставилась вперёд. Вдруг стало стыдно за то, что я говорила раньше. Из-за своей тупой эмоциональной натуры всегда случалось ляпнуть не то. Искренне надеясь, что своими психами я не сильно обидела Томиоку, я выдохнула: — Спасибо большое. Ну, ты понимаешь, за что. Спасибо и прости.       В какой раз за сутки я уже говорила эту комбинацию?       Когда давление на моём плече ослабло, я двинулась в сторону дома. Около крыльца бегали маленькие девочки, пока одна из старших развешивала простыни на бельевые верёвки. Я неспешно подошла к ней и уселась возле одного из столбов.       — Доброе утро, Аой, — поприветствовала я её.       — И вам также, Сато-сан, — кивнула она и оценивающе посмотрела на моё лицо. — Сейчас, мне пару наволочек осталось.       — Не спеши.       Аой обработала мой нос, мои руки и вообще всё, что можно было обработать. Под конец она с видом матери заявила: «Теперь вы понимаете важность восстанавливающих тренировок?» И я никак не смогла с этим не согласиться. Уже к девяти утра я подлавливала Шинобу у её кабинета, чтобы попросить насчёт поездки в деревню кузнецов.       — Здравствуй, — я неловко отвела взгляд, но вовремя взяла себя в руки, чтобы не тянуть момент. — Мне нужно наведаться к кузнецам за новым клинком. Могла бы ты, пожалуйста, найти мне какуши для этого?       — Хорошо, — Шинобу, хорошо играя свою роль, ласково мне кивнула. — Пойдём, — она позвала меня, и мы двинулись на выход из особняка. — Обычно какуши работают у нас в саду, так что ты можешь и без моего ведома просить кого-то провести тебя в деревню, — объяснила Кочо.       Мы вышли в сад, и в нос мне ударил запах… Удобрений. Не было прекрасных цветов или свежести — только суровый навоз. Невольно стараясь дышать реже, я прошла за Шинобу, которая направилась к группке людей в форме, копошащихся за клумбой с цветами.       — Сангу-чан, можно тебя? — спросила она, и один из какуши встал и направился к нам. Он поздоровался с нами, и Кочо, кивнув, спросила его: — Ты не будешь против отвезти Сато-сан до первого пункта передачи на пути в деревню кузнецов?       Сангу кивнул:       — Хорошо. Сато-сан, пойдёмте!       Я поблагодарила обоих, и мы с Сангу выдвинулись из сада особняка бабочек. Когда мы оказались за воротами, какуши выудил из кармана кусок тряпки и завязал мне глаза. Оказавшись, если не в полной, то почти полной темноте, я на несколько мгновений почувствовала себя дезориентированной.       — Вытяните руки вперёд, — попросил Сангу, и я послушно выполнила просьбу, наткнувшись руками на его плечи. Обвив руками его шею, я осторожно запрыгнула на его спину, и какуши двинулся вперёд, а я позволила себе на некоторое время вздремнуть, услышав напоследок что-то типа «ужас, как будто ничего и не везу».

We talk the talk and walk to the beat We hurt ourselves and its clear to see In the end, we would rather be Anything but lonely We begin vindicated A broken image of how it should be Every friendship so jaded Crack a smile and lie through our teeth And we question why we feel so alone And why were so far from home We forget who we were meant to be*