Смотри выше

      Часто задумываясь над тем, что было раньше, мы забываем о том, что живем настоящим. Эдвард боялся всего, что хоть как-то могло изменить его. Под влиянием общества, семьи, друзей, он не замечал, что становится менее ярким, блеклым, как его заносило в одно течение с толпой. Да, он пытался хвататься за ветки, которые держали его на плаву, но получалось скудно, ведь каждый раз, держа новую ветку, кто-то постоянно её обрезал.       Пока Эдди стоял с чемоданом, поджав губы и стучал пальцем по ручке его корпуса, он думал о том, как выйти из комнаты и не попасть в руки отца. Стоит ли говорить о том, как его трясло от осознания того, что отец снова перегородит ему путь и Эдди опять упадёт на дно, хотя вот-вот встал с него.       Судя по звукам, доносившиеся этажом ниже, отец смотрел, как его любимейшая команда по футболу «Сиэтл Саундерс» снова выигрывает. Когда шёл матч, отец был словно в забвении. Для него существовал только он и телевизор перед ним. Ах да, и банки из подготовки пива, которые он сжимал в кулаке, когда Джордан Моррис вёл мяч и швырял их под стол, пока они отлетали к старому шкафу, хватаясь за голову и закуривая, дымя всё помещение.       Как можно тише Эдвард открыл дверь и шагнул через порог уже своей старой комнаты. Он приподнял чемодан, чтобы тот не касался пола и не издавал противных звуков, которые выходили из-под биения колесиков об дряхлый пол. Лестница была самым трудным препятствием и Эдди молился о том, чтобы чемодан случайно не выскользнул из рук.       Чем дальше он шёл, тем больше боялся вернуться назад.       Спустившись с лестницы он осмотрелся и увидел, что отец дремлет на кресле.

«Конечно, он ведь так утомился за день, бедняжка.»

      Эдди фыркнул на свою мысль и понёс чемодан ко входу, ступая мышью впереди него. Он открыл входную дверь и вышел из дома. Поняв, что не дышал всё это время — выдохнул. Полдела сделано. Он аккуратно закрыл за собой дверь так, чтобы та не скрипнула за ним.       Собравшись с мыслями, он вспомнил адрес Питта и направился туда.       По дороге он размышлял над тем, как Питт может принять его. В последний их разговор тот был не шибко рад новому сожителю, говорил с холодной интонацией и так, будто Эдс слишком часто о чем-то просит.       Признаться честно, Эдди очень задевало такое отношение. Он был человеком ранимым, натурой творческой, живущий в своем собственном мире и всегда витающий в облаках. Да, на людях он сдерживал себя и не позволял грубостей в свой адрес. Он умел постоять за своё имя и всегда брал победу словами, а не кулаками. Он считал, что насилие слишком грубая форма для того, чтобы показать человеку его место. Слова ранят глубже, чем раны, которые когда-нибудь всё равно затянутся. Больно было осознавать факт того, что чем ближе становился ему человек, чем сильнее втирался в доверие, тем Эдди меньше держал контроль. Он позволял всё и слепо, глупо верил в так называемую дружбу.       Эдди шёл совсем недолго и поток его мыслей прервал дом, в котором ему предстояло пожить некоторое время, пока с университета не позвонят с точной информацией о заселении.       Вздохнув глубже, Эдди подошёл к двери дома и тихонько постучал. — Кто там? Эдс, ты?       Эдди расстроено и немного сердито напомнил: — Я просил не называть меня так. Да, это я.       Дверь открылась и взгляд Эдди сосредоточился на зелёных глазах блондина. — Во-первых, — начал Питт, — это мой дом и я согласился принять тебя к себе, за что ты должен быть благодарен. Во-вторых, — подошел ближе парень, — ты стал зачастую ко мне приходить, что меня бесит, ведь у меня тоже есть своя личная жизнь, о которой ты, видимо, даже не догадываешься, ведь у Эдди вечно столько проблем!       Парень театрально произнёс последние реплики и лицо Эдса исказилось отвращением. Неужели его друг всегда был такого мнения о Каспбраке? Жутко обидно и внутри сердце будто повесилось от горести. Он только вышел за порог дома, а проблем стало ещё больше… — Слушай сюда, Питт. — произнёс Эдди с толикой агрессии, резко поставив чемодан чуть ли ни на ногу собеседнику, он пытался держать себя в руках, честно. — Я, чёрт возьми, никогда не закрывал глаза на твои проблемы, сколько раз я прикрывал твою наглую наркоманскую задницу, а?! — Каспбрак вспылил, тыча пальцем в грудь Питта. — Захлопнись, идиот! — расширил глаза Питт и наклонился к уху Эдварда. — Ты ни черта обо мне не знаешь! Если мои родители услышали это, ты труп, Каспбрак. — Не думаю, что теперь меня касается твой гребаный секрет. Мне плевать! Пусть хоть все узнают!       Питт встрепенулся, а потом, немного погодя, его улыбка поползла вверх. — Слушай, Эдс. Я не знаю, какого хрена с тобой творится и знать тоже не хочу. Поэтому знаешь, — он сделал шаг назад за порог дома, — проваливай, тебе здесь больше не рады.       Дверь захлопнулась перед лицом Эдварда и он чувствовал столько злости внутри себя, перерастающей в боль. Он не собирался извиняться и подстилаться перед тем, кто с ним так обошёлся. Этого только не хватало. Его чувства никого не волнуют, так почему же его должны беспокоить чужие? Ему было так обидно, что глаза накрыла пелена слёз.

«Каспбрак, ты не в романе, хватит вести себя как главная героиня. Только сброситься с моста не хватало.»

      Эдди сам же ухмыльнулся своей мысли и понял, что ему как бы некуда идти. Он подумал и решил, что в гостинице ночевать не вариант, ведь деньги нужно было отдавать немалые, а их было и так чертовски ничего. — Что ж, мы бывали в заднице и похуже.       Эдди взглянул на время и понял, что сейчас почти четыре утра и он может отдохнуть в каком-нибудь круглосуточном кафе и потом решить, что же ему делать.       На самом деле Эдди успокаивал себя внутри, потому что на волнении он создавал очень глупые ситуации, а потом либо не помнил их, либо не знал, каким образом это произошло. Он был у школьного психолога и та оказалось очень хорошей женщиной, но отвратительным психологом. На платных врачей у него не было ни денег, ни времени, а приступов агрессии становилось не меньше. Он читал в интернете, что когда накрывает приступ агрессии, нужно посчитать до 10, но это брехня. Ему хотелось врезать кому-нибудь, но он начинал мечтать и мечтать… Всё раздражение сходило на нет и с человеком было проще общаться в адекватном состоянии, когда он контролировал ситуации и лавировал между словами.       Виднелась красная крыша всеми любимого кафетерия.       Эдди зашёл туда и удивился тому, что никого не было. Он думал, что тут сидят мужики средних лет и распивают алкоголь, жалуясь бармену на свою угробленную жизнь или же зависают тинейджеры, которые громко смеются и подсыпают лёгкие наркотики в стаканы других. Кажется, кто-то слишком долго не бывал в таких местах. — Доброе утро. Вам чем-нибудь помочь?       Эдвард посмотрел на источник звука и увидел девушку, которая противно жевала жвачку и при этом чавкала ею. — И вам. Я могу просто… посидеть здесь? Я не буду мешать, мне просто некуда идти.       Девушка ухмыльнулась и закатила глаза. — Да вас таких много. Ну чего, сиди, вообще без проблем. — сказала она и ушла вглубь помещения.       Эдвард немного помедлил и уселся за столик, доставая блокнот с записями. Нужно было решить, что делать, а потом отдыхать с чистой душой. Он взял свой телефон и начал искать самый дешёвый вариант, где можно остановиться. Да, на дорогостоящий отель денег не было даже на две ночи, но сейчас ему бы подошёл и клоповник, главное иметь крышу над головой. Просмотрев кучу вариантов, он остановился на гостинице, за ночь которой нужно было платить как за две пары носков. Его это более чем устроило и, дождавшись восьми утра, он пошел туда.       Гостиница не представляла собой ничего странного, выглядела обшарпанной, красные стены были настолько грязными, что Эдди скривился. Крыша была тёмная и страшная, будто бы это было какое-то заброшенное здание. — За это ещё и платить нужно…       У Эдди особо не было выбора и он вошёл внутрь. На входе его встретила старая женщина и дала ему номер и ключ от комнаты. Выглядела она жутко и Эдди успел тысячу раз прочитать молитву Богу о здравии.       Зайдя в комнату, Эдди брезгливо дрогнул плечами и поставил чемодан в угол, около шкафа. Он вытер потные ладони о штаны и всё-таки решил не распаковывать вещи, потому что до заселения в универ оставалось всего 5 дней.       Всё это время, пока он находился в гостинице, Эдди искал информацию о университете, подписался на его соцсети, чтобы не пропускать информацию и смотрел, как там всё устроено. Когда Каспбрак не мониторил информацию, он гулял и наслаждался жизнью. Отец не звонил ему, наверняка был слишком занят. Мачехе было всё равно на Эдварда, пока дело не касалось его отца. Эдди давно смирился с этим и ещё ни капли не пожалел о том, что решил уйти.       День икс настал и Эдди готовил себя как морально, так и вещественно. Да, он волновался и его руки немного тряслись, но у него были антидепрессанты, которые помогали убрать трель с рук.       Выйдя из отеля и рассчитавшись за последний день, он направился на автостанцию и следующим же рейсом покинул этот треклятый город.

«Хуже быть не может, куда уж?»