Это цирк

Мильковский сидел на кровати, со стаканом виски. Он давно говорил, что бросает, но эти дни рождения говорили об обратном. Совсем недавно он не тупил в пол, не пытался затуманить свой разум; совсем недавно всё было хорошо: открытие кафе, довольно частые встречи с друзьями, знакомства с классными людьми. Хоть Женя и пытался скрыть своё недоумение и обиду улыбкой, в его сердце и уме происходило не пойми что. После того, как наружу интернета всплыло то, что Кирилл домогался к несовершеннолетней девушке, мир солиста группы «Нервы» перевернулся. Женя не мог позвонить, не мог спросить друга, если Мильковский мог так его называть, правда это или ложь. С одной стороны девочка говорила очень убедительно, да и если подумать, что это не образ, Бледный действительно мог это сделать; но с другой стороны, зачем Кириллу темнить свою репутацию, зачем ему всё рушить? Он мог просто заказать проститутку. Светловолосый не мог быть уверен на сто процентов. Он сделал очередной глоток. Пить со временем очень приятно, но отходняк намного хуже. И с чего Женя так волнуется за друга? Он ведь уже высказал на прямой трансляции своё мнение. Да, после этого Тимошенко написывал ему, мол «Это ложь и клевета». Солист, и правда, не мог ничего утверждать, ведь он там не был. На самом деле, Жене было мерзко об этом думать, мерзко общаться с такими людьми, но…но даже понимая, что Кирилл, возможно такой человек Мильковский хотел написать ему. Спросить как он, как мама, ведь Тимошенко недавно приехал с Харькова, но парни так и не увиделись, Жене пришлось уехать в Питер. Почему же светловолосый хотел пообщаться с ним? Где вся эта неприязнь и осуждение? Куда всё улетучивается, когда Мильковский вспоминает его глаза? Господи, где тот милый и наивный мальчишка, с которым он ездил в тур? Жаль, что Женя не мог заглянуть в голову, да и в душу Бледного, а только строить догадки.

***

Темноволосый артист лежал на кровати, смотря в потолок, как будто там было что-то интересное. Кирилл не мог собрать все мысли в одну картину. Парень знал, что ничего плохого с девчонкой он не делал. Бледный пытался не обращать внимание на её выдумки, но парня начало серьёзно беспокоить хэштеги, которыми маленькие девочки обвиняли солиста в изнасиловании. Удивительно, как одно действие, которое человек мог и не делать, способно изменить «тру фанаток» на ярых противниц. Хоть Бледному было и похуй, на количество его слушателей. Тимошенко не знал, стоит ли вмешиваться или всё решится само собой. Кирилл был рад, что большинство артистов не особо верили в эту историю. Только Женя сказал, что ему противно и он осуждает Кирилла. Он понимал слова Жени, но друг ему не позвонил, не спросил так ли всё это. Кирилл думал, что Мильковский понимал, что есть фанатки которые хотят внимания. Тимошенко был подавлен и расстроен. Ему хотелось показать, показать Жене, что ничего не было. Они так хорошо общались, всё было хорошо. Кирилл даже и не думал, что дурацкая выдумка девчонки способна перевернуть сознание, такого близкого, друга. От кого, а от Мильковского он такого не ожидал. Бледный встал с кровати и начал бродить по комнате, пытаясь найти свой телефон. Спустя несколько минут парень обнаружил, что мобильник лежал около подушки. Пару секунд и он услышал гудки.  — Алло? — удивлённо и тихо сказал Женя. Для Мильковского было удивительным явлением — звонок от Кирилла. Обычно младший только писал сообщения в соцсети, либо смс, парню было не комфортно звонить кому-либо.  — Слушай, Жень — Кирилл замялся. В его голове он так смело разговаривал с другом, а на деле… — Ты ведь сейчас в Москве?  — Да — Кирилл хотел что-то сказать, но Женя быстро продолжил — Кирилл, по поводу того, что сейчас происходит…  — Жень, давай поговорим лично об этом? — значит всё-таки Женя не до конца уверен в этой ситуации, Бледного это радовало. Радовало, что Женя не намного отдалился от него.  — Ладно, приедешь ко мне?  — Хорошо — Мильковский положил трубку. Кириллу не нужно было особо собираться, просто выйти из квартиры. Для кого ему вообще наряжаться, тем более ему просто нужно сказать «Я не виноват». Поэтому он взял телефон и кредитную карточку, на всякий случай, и вышел из квартиры. Тимошенко удивило, что Женя согласился с ним поговорить, ведь прошлые сообщения он игнорировал. Если бы Женя поверил бы во всё это, он не пригласил бы Кирилла к себе, не правда ли? До Жени было не очень далеко, Кирилл решил зайти в магазин, дабы взять немного топлива.

***

Через полчаса в квартиру Жени уже звонили. Мильковский знал кто там, да бежать к двери хотелось, но с другой стороны не хотелось вообще видеть Кирилла. Светловолосый сам пригласил его, поэтому он встал и подошёл к двери. За ней оказался довольно бодрый Кирилл, с бутылкой вискаря. Странно, про «выпить» Кирилл ничего не говорил. Мильковский впустил друга (?) в квартиру.  — Виски, чтобы и меня потом изнасиловать? — сказал Женя с улыбкой, как только закрылись двери. Ну, а что? Евгений просто приближал разговор.  — Жень — после смешка сказал гость. Женя впервые слышал такую интонацию от Кирилла, по типу «прекрати издеваться» или «не начинай». Пройдя в гостиную парни просто сидели рядом, на диване; смотрели на полную бутылку с напитком, которая стояла вокруг мусора. Да, Женечка хозяйственный. Они даже не понимали с чего начать, пытались собраться? Не думаю. От части они не хотели начинать разговор. Кирилл точно знал правду, поэтому он был уверен в себе, а вот поверит ли Мильковский ему было совсем другим делом. Бледный хотел, нет, желал, чтобы его друг услышал его. Бля, да как он его услышит если и он сам не начал говорить. Младший потянулся к бутылке, ловко открыв её и сделав небольшой глоток, он протянул её старшему. Женя не отставал и сделал такой же глоток.  — Жень, — не знал с чего начать Кирилл. Он пытался подобрать максимально подходящие слова, пытался сказать как можно искренне, чтобы Женя почувствовал, а сам Женя просто смотрел на Кирилла. Прямо в глаза. Понял это Тимошенко, когда повернулся к Мильковскому — Жень, я ничего такого не делал. Жень, я ж не долбоеб, чтобы такое делать — темноволосый взял за руку друга. Женя кивнул головой. И что это означает? «Я понял»? «Ага, конечно»? — Жень, я серьёзно — слова стали уверенней и твёрже — Да, я не святой, но я этого не делал  — Кирюш, — Женя убрал свою руку и накрыл ею руку Бледного — Я всё понял — и правда, хоть Тимошенко хранит демонов в голове, хоть иногда он превосходно пиздит, да, возможно, он и сейчас пиздел, но Женя предпочитал верить этому милому мальчику. Да, он действительно считал его милым мальчиком. Своим милым мальчиком. Ну или он уже был слишком пьян, он ведь пил и до этого.