Слабый человек

Спать в чужих тёплых объятиях было странно, а ещё более странным было то, что руки, обнимающие его ночью поперёк живота, были мужскими и принадлежали Питеру, который тот самый дядюшка-вернувшийся-с-того-света. Лежать в одной постели с мужчиной старше тебя самого в два раза и не являющимся твоим отцом тоже было из ряда странностей, к которым Стайлз теперь должен будет привыкнуть. Но самая большая странность в том, что Стайлз вроде бы и не против, потому что за последние дни его мнение о старшем Хейле сильно изменилось. И если верить в лучшее, тогда сегодняшний день — начало новой жизни. Разлепив заспанные глаза, встретив яркий луч солнца, пробивающийся через пыльное окно, парень, замотанный в кокон из одеяла, предпринял несколько попыток развернуться лицом предположительно к месту пребывания головы мужчины. Мягкая постель и солнечное утро быстренько проникли теплыми лучиками в душу, создавая прекрасное настроение, вызывая ленивую улыбку. Вторая подушка хранила вмятину от чужой головы, но самого Питера в кровати не было. Со стороны ванной комнаты слышался какой-то легкий шум, логически предположив, что ванна занята, Стайлз решил переждать в кровати, пряча голые ступни под одеяло. Дверь бесшумно открылась, являя Питера с молотком и плоскогубцами в руках, напевавшего что-то себе под нос. Сонным взглядом Стайлз пробежался по лицу, шее, ключицам, рукам с оплетающими их венами, животу с темной дорожкой от пупка, уходящей вниз... — Питер, мать твою, Хейл, какого хрена ты ходишь голый?! — заверещал Стайлз, прикрывая глаза куском одеяла, — мои глаза, мои глаза, боже... — О, — улыбнулся мужчина, останавливаясь у кровати, выставляя одну ногу вперед, ничуть не смущаясь своей наготы. — Лапушка, ты проснулся, как спалось? — Уйди, уйди, уйди, не порть мою детскую психику! Дай мне спасти хотя бы её остатки! — жалобно ответил Стайлз, всё ещё не показываясь из-под одеяла. — Ой, да ладно тебе! Зачем стесняться, впереди ещё столько времени, чтобы узнать друг друга получше! — всё не унимался Питер, и парень почувствовал, как прогибается кровать под чужим весом. — Боже, боже, боже. — Когда ты стал верующим, Стайлз? — спросил Питер совсем близко, губами прижимаясь к тому участку одеяла, прикрывающего уши Стилински. — Там не всё так плохо. — Охотно верю, а теперь иди оденься, пока отец не увидел твой эксгибиционизм — Донеслось из-под одеяла. — Джон приготовил завтрак. Мы ждали когда ты проснешься, так что двигай булками. Чужой вес с кровати исчез. Дверь негромко хлопнула, осведомляя Стайлза в полнейшем одиночестве и только тогда он скинул с себя одеяло, вставая с кровати и направляясь в ванну, чтобы привести себя в порядок. Уже в ванной комнате Стайлз понял, почему Питер выходил с инструментами, потому что в отражении новенького зеркала подросток увидел свою заспанную покрасневшую до кончиков волос копию. Синяки под глазами стали исчезать, цвет лица вернулся к нормальному "живому", если не считать след от подушки на щеке. Проведя пальцами по своему отражению, он накинул на зеркало полотенце, закрывая его. Джон с газетой в руках сидел на кухне за столом с чашкой свежего сваренного кофе, пока Питер разговаривал по телефону на улице, сидя на крыльце. Стайлз спустился тихо, в привычной для себя манере, сразу же направляясь к отцу, чтобы проверить, что лежит у него на тарелке. Младший Стилинский чувствовал своё хорошее настроение и хотел поделиться им с семьёй, чтобы прогнать уже застоявшуюся у них дома горечь, тревогу и холод. Сегодня он решил, что выкинет все негативные мысли из головы и доверится ощущениям, позволит себе плыть по течению. Работы для него не нашлось: посуда стояла помытая и высушенная, его порция дожидалась его в холодильнике, и даже кофе ещё оставался. Отец бросал на него заинтересованные взгляды поверх газеты, попивая свой кофе. — Предал меня, да? — укоризненно заявил Стайлз, складывая руки на груди. — Прости, ребёнок, но кофе Питера очень вкусный, попробуй сам, — предложил Джон, указывая на его чашку стоящую на столешнице. — И это не предательство, — добавил он с легкой улыбкой. Подросток присел за стол к отцу, ложась грудью на стол, устраивая подбородок на локте и просто вслушиваясь в тишину и в голос Питера, который он слышал находясь на кухне. Подслушивать было плохо, но интересно с кем оборотень мог разговаривать утром. Если это один из членов его стаи, с которой рано или поздно познакомиться сам Стайлз, то возможно он узнает что-нибудь интересное или полезное. — Нет, мы ещё побудем здесь какое-то время. Не больше недели, — Питер говорил легко, попивая свой кофе и наслаждаясь утренним солнцем. — "Я правда надеюсь что ты не найдешь приключения на свою пятую точку и не создашь проблемы нам, — раздался женский голос с того конца, — бедный мальчик, Питер не смей обижать его!" — Ой, да ладно тебе, Марта, — он лениво растянул слова, играясь с чужими нервами, — этот самым "бедненький" и "хорошенький" подслушивает нас, правда, Стайлз? Хорошие мальчики так не делают, — Стайлз вздрогнул от обращения к себе, неумышленно прикусив губу. — Ты замерз? — встревоженно спросил Джон. — Нет-нет, пап. — Подросток отмахнулся, краснея. — Плохой-плохой Стайлз, — на кухню зашел альфа с улыбкой на лице, наблюдая за краснеющим на глазах парнем. — Я был о тебе лучшего мнения. — Что здесь происходит? — Питер приставал ко мне, пап, — наябедничал первым Стайлз, — где твоё ружьё с аконитовыми пулями? — Твой сын нагло подслушивал меня, — Питер сложил руки на груди, сверля Джона взглядом, требующим справедливости. Шериф в недоумении посмотрел на них, не понимая играют они или нет. Отложив газету и помассировав виски, он сдался: — Вы всего одну ночь провели под одной крышей! Разбирайтесь в ваших волчьих играх сами, — он встал, бросив на сына шутливо-грозный взгляд и забрав газету, вышел на улицу. — Я просто не смог контролировать свои способности, — сразу бросил подросток как только дверь за спиной отца хлопнула и Питер перевел взгляд на него. — И когда это вы начали так фамильярничать? — Волшебная ночь, Стайлз, — пожал плечами оборотень, опускаясь на место шерифа, — ну, вот, теперь мы можем поговорить. — Стайлз поднял на него взгляд шоколадных глаз, встречаясь с двумя льдинками. — Ты первый. — Мы теперь ну, того? — Питер с непониманием посмотрел на него. — Помнится, ты умел формулировать свои мысли, что случилось? — Мы должны будем спать? Ну, секс, скажи, что нет, пожалуйста. — Стайлз заламывал пальцы, переживая. Он прекрасно помнил свои слова перед отцом, но одно дело, когда ты хочешь и другое, когда тебе необходимо. — Нет, — уголок губ его дрогнул. — Секс не обязателен, я не прикоснусь к тебе, пока ты сам не захочешь. Я уже говорил, помнишь? А что насчёт тебя? Ты хочешь этого? Вопрос ударил точно в цель и Стайлз покраснел ещё сильнее, проклиная оборотня и его слух и вообще весь волчий род разом. Он не знал, правда Питер был привлекательным и между ними только-только начали налаживаться отношения, похожие пока что на фантазию психически больного человека, но Стайлза это устраивало. Проблема была в нём, в Стайлзе. Он не хотел умирать девственником. — Я отвечу потом, но сейчас нет. Сегодня последний день дома, да? — Питер кивнул, накрывая своей ладонью ладонь Стайлза, который охотно принял её. — Я буду рожать уже через восемь месяцев, но где? То есть у тебя там есть все условия для этого, правильно? — Успокойся, Стайлз, — Питер сжал его ладонь, стараясь окутать его запахом, чтобы показать поддержку. — В моём доме, который теперь и твой, есть все условия для твоих родов. Мы будем наблюдаться у друида, моего друга, он и будет принимать твои роды. У него есть опыт в этом деле, правда с девушками, но думаю, он разберется. — Откуда у меня книга? Я заметил книгу у себя в комнате, но я не помню откуда она. — Подросток закусил губу, опуская взгляд на их переплетенные руки. — Я дал её тебе, ты хотел изучать магию вопреки мнению остальных. У тебя дар, Стайлз, — альфа придвинулся ближе, — ты необычен по своей природе, а сущность гаммы только дополнила тебя. Твоё тело способно выносить здоровых волчат и творить магию по твоей воле. — Объяснял ему Хейл, и Стайлз тонул в его мягком баритоне. — Я видел твоего волка и на его лбу знак магии, значит, ты необычайно одарённый. — Тебе повезло, — Стилински поднял взгляд на мужчину, не заметив легкий скрип входной двери. — Ты появился в моей жизни так вовремя и получил гамму, по твоим словам очень сильную. Ты не зря рисковал собой, Питер. — Что? — спросил альфа, но в голосе его не было и капли сомнения, ведь он уже давно знал об этой части Стайлза, вечно грызущей его по пустякам. — Стайлз, даже не будь ты гаммой, я бы забрал тебя, слышишь? Укус бы не подарил, ведь ты упрямый баран, но я бы не бросил тебя здесь с Дереком и псевдодружком. — Почему? — Стайлз не заметил, как впился ногтями в чужую ладонь, приближаясь к лицу мужчины, чтобы наконец узнать интересующий его вопрос, — Почему тогда? Что во мне слабом Стайлзе такого необычного? Магия? Ребёнок? Оборотень рассмеялся. — Правда, лапушка, ты же с мозгами, тогда почему же не пользуешься? — альфа выгнул бровь, наблюдая за замешательством паренька. Расстояние между их лицами было сокращено до минимума, но мужчину это ни капельки не заботило. — То самое на букву "Л"? — тихо спросил подросток, сомневаясь в собственных словах, но только это пришло ему на ум. Питер кивнул. Челюсть гаммы познакомилась с полом. — Ты ненормальный, знаешь? — Снова кивок. — Я понимаю, что тебе нужно время, чтобы осознать всё это, — Хейл нежно поглаживал большим пальцем чужую ладонь, что совсем недавно впивалась ногтями в его руку. — Никакого давления с моей стороны, единственное — ты должен знать, что я не дам тебе погибнуть или навредить кому-либо тебе. Я буду тебя защищать. Я буду тебя защищать из его уст звучит как "я тебя люблю", но Стайлзу этого достаточно чтобы пустить одну слезинку глубоко в душе и глупо улыбнуться, закинув свои длинные ноги на колени мужчины. Питер, кажется, даже не удивился такому проявлению наглости с его стороны, сложив руки на острых коленках подростка. — Лидия уйдёт вместе с нами? — неожиданно задал вопрос подросток. Оборотень покачал головой. — Это решать ей. Она сильная банши и силу свою уже контролирует, мне нечего ей предложить, кроме как место в стае. Одно мне известно точно, — его взгляд остановился на лице Стилински, — она очень привязанна к тебе, лапушка. Между тобой и ней связь, не такая, как между МакКолом, она другого характера. — Стайлз кивнул. — Я чувствую это. Когда вы пришли сюда, я почувствовал её тревогу за меня и почему-то был уверен на все сто процентов, что её чувства искренние. Это напоминает невидимую нить, я могу её схватить, почувствовать, но не могу увидеть. Это какие-то силы гаммы? — Думаю, эта связь была сформирована уже давно. Я же говорил, у тебя есть потенциал, возможно, когда вы двое нуждались в поддержке на уровне инстинктов и заключили её, такое часто можно встретить между оборотнями. Взять того же Скотта и Дерека, — объяснил Хейл, но его прервал непонимающий взгляд карих глаз. — Дерек и Скотт? Почему я ничего не знал об этом? — меж его бровей залегла складка. Питер пожал плечами. — Это личное дело. Дерек согласился заключить связь со Скоттом, чтобы он быстрее принял его как альфу стаи. Это было необходимо, потому что Скотт хотел в стаю, но не в мою. — На лице мужчины проскочила какая-то тень, уловить которую Стайлз не успел, но понял, что Питер был не в восторге от такого предложения. Мужчина посмотрел на парня, слова вертелись на кончике языка и вот-вот должны были сорваться, но он не знал, как отреагирует молодой гамма на такие новости. Стоит ли теперь вообще затрагивать болезненное прошлое. Ведь если подумать хорошенько и прийти к исходной точке — виноват во всём случившемся только Питер. Сидеть вот так вот, на двух стульях в совершенной близости друг к другу, было приятно, но Стайлз чувствовал между смущением и теплом что-то ещё. Он перебирал нити аккуратно, стараясь не задеть лишнюю и не порвать другие, чтобы найти ту самую, ускользающую от него раз за разом. Как сейчас. Всматриваясь в лицо Питера, застрявшего где-то в своих мыслях и переживаниях, Стайлз мог ощущать лёгкие потоки неуверенности маленькими ветками исходившими от оборотня. Если прикоснуться к его груди, как сделал это Стайлз, можно увидеть множество ярких мерцающих своей силой нитей, переплетенных меж собой, но так же можно заметить маленький потайной уголочек, где небольшой клубок нитей темнее других. Клубок не мерцает и не источает силу, скорее отравляет всю систему собой, но его сил ещё недостаточно для такого. Стайлз открывает глаза, сжимая собственную ладонь, чувствуя в ней чужую и смотрит вновь на Питера, все так же смотревшего в одну точку. — Питер, — оборотень отмирает, поворачивая голову к Стайлзу, практически сталкиваясь с ним носами, — кто сделал это со мной? Почему ты так смотришь на меня, Питер? Я знаю, что ты знаешь, поэтому скажи мне. Скажи, кто виноват? Волк внутри Питера впервые за долгое время вновь заинтересованно смотрит на Стайлза, приподняв уши, и настороженно ждёт дальнейших действий. Но парень не отводит взгляд, дожидаясь ответа. — Виноват я, Стайлз. — Он ждёт пощечины или криков, слёз или хотя бы проклятий в свою сторону. Стайлз не простит его за такую ошибку, Питер себя не простит никогда. Его слух говорит, что на пороге стоит Джон, прислушивающийся к их разговору. Подросток не отводя взгляда спрашивает: — Кто сделал это со мной? — Он имеет предположение, закравшееся в голову ещё когда он был в вет. клинике Дитона, но он упорно откидывал его раз за разом, забывая, чтобы не причинять себе боль. Но сейчас что-то шептало ему, что если он не перетерпит эту боль сейчас, не решит всё сегодня, уже будет поздно что-либо предпринимать. Боль, которую он так боится, может навредить ребёнку или ему самому. Боль, которую он так боится, позволит ему идти дальше без презрения или ненависти к себе. Он хочет быть свободным от этого груза. — Дерек. Тебя изнасиловал Дерек. — Питер сбрасывает ноги подростка со своих колен и поднимается со стула, обходя его и облокачиваясь об его спинку руками. Видя непонимание, смешанное с легким недоумением в глазах Стайлза, Хейл объясняет: — Он не контролирует своего волка, а связь со Скоттом заставила взять на себя ещё и силу волчонка, которую получает любой альфа от сильной беты. Скотт не должен был стать оборотнем. — Ты хотел обратить меня, — кивнул Стилински, никто из них не заметил вошедшего на кухню за второй чашкой кофе, Джона, — но стал бы я тогда гаммой? Как бы тогда отреагировало моё тело? Мы уже не узнаем, и ты не должен винить себя в этом. — Стайлз складывает руки на груди, уверенно смотря на мужчину. — Не используй свои штучки на мне, лапушка. И ты не прав, — он громко выдохнул, плечи его опустились, Стилински сейчас он больше напоминал уставшего от всего простого человека, — я не должен был позволять ему заключать связь. С его контролем это было чревато, и посмотри во что это вылилось, — он махнул рукой на подростка. — Но Скотт? Разве у вас с ним не было связи? — вмешался Джон, обратив на себя внимание парочки. — Это и странно, — ответил ему Питер. — Я могу понять образование связи между Стайлзом и Лидией. Она уже была сформирована и помогла Лидии понять, что Стайлз в беде, но связь между ним и Скоттом. — он покачал головой. — Для такого нужно как минимум разрушить связь со Скоттом, а потом... — Что если он хотел заключить связь со мной? — предположил подросток. — Но зачем?Отношения между нами больше напоминали их отсутствие. — Ты упускаешь то, что Дерек не контролировал себя. — Питер допил свой кофе, вставая рядом с Джоном, чтобы налить себе ещё. — Мой племянник потерял контроль очень давно, но вернул его, благодаря огромному количеству ритуалов. Он практически запер своего волка в клетку, но как ты знаешь, оборотень — это человек наполовину зверь. Мы обладаем силой, которую получаем от своих волков. — Но как он пользовался силой волка? Проведя ритуал и заключив его в клетку, разве он не должен был стать простым человеком? — Питер кивнул. — Но он продолжал использовать свою сущность, тем самым расшатывая защиту, — Стайлз чувствовал, как бешено бьётся собственное сердце. Их слова пугали его, собственный здравый смысл просился выйти в окно. — Ты стал для него триггером. Не только я чувствовал в тебе силы, человеческая часть Дерека пыталась оградить себя от тебя, чтобы защитить. Ты был лакомым кусочком для его волка, жаждущего силы. — Но что теперь? — задался вопросом младший Стилински. — Дерека в городе нет, но он же вернется рано или поздно. Боже мой, он же не устроит бойню? — глаза его расширились от страха перед собственными словами. Он посмотрел на Питера, но тот молчал, видимо сам до конца не зная реакцию племянника. — Я хочу избежать этого. Что ты говорил о переезде? Питер невольно улыбнулся. Джон облегчённо выдохнул, радуясь тому, что сын не решился бежать на помощь тем, кто может убить его одним движением руки.