Цветение весенней орхидеи

      Ты ненавидела его будто всегда.       Но когда же это началось на самом деле?       Ты не раз задавалась этим вопросом и, как не иронично, приходила к одному и тому же выводу — наверное, именно в тот момент, когда он впервые вошёл в класс. Тогда, тяжело вздохнув, парнишка обросил его равнодушным взглядом холодных темно-серых глаз.       Уже тогда он носил дурацкую маску, что скрывала до одури идеальное лицо.       Уже тогда он был настолько равнодушен по отношению ко всему миру и людям, что тебе даже в какой-то момент, буквально на пару секунд, стало его жалко. Его лицо и эмоции выражали, нет, правильнее сказать кричали басом гоблинов — его всю жизнь лишали самого главного.       Уже тогда, соприкоснувшись чрезмерно серьезными для детей взглядами, вы поняли, что дружить точно не будете.       Уже тогда, когда он аккуратно сел к тебе за парту, в связи с отсутствием других свободных мест, ты поняла, ваша неизменная цель на ближайшее будущее — негласное соперничество.       Он побеждал по многим параметрам, чем злил тебя только сильнее и сильнее с годами, заставляя работать над собой чуть ли не все твое свободное время. У него были друзья, которых он старательно пытался избегать, а у тебя не было никого близкого, помимо разве что бабушки, опекавшей иногда слишком сильно. Он получал лучшие отметки за любой предмет, за который бы не брался, а тебе никогда в совершенстве не давалось гендзюцу. Он мог быть к таким ситуациям равнодушным, а ты…       А тебя душили слезы порой, ночами. И все только от того, что какой-то странный и замкнутый пепельноволосый парень, что цепко следил за каждым твоим действием глазами с дымкой мягкого летнего тумана, постоянно оказывался лучшим.       Вас обоих называли гениями, но тебя все равно тянуло к беспрекословному совершенству. Ты никогда не могла перестать думать о неприятном чувстве, что создавалось твоими иллюзорными провалами в его необычайно завораживающих глазах.       Так медленно, но верно неприязнь переросла в ненормальную зависимость и труднопреодолимое чувство безысходности, пожирающей внутри все.       В том числе и внутренние органы, обломки детской и трепещущей души и конечно же, остатки здравого смысла.       Ты закончила академию раньше, чем он всего-то на один день.       Маленькая победа заставила ликовать, но счастье, выбросившееся в вены адреналином, длилось не долго. Будто ополоумевшая наркоманка, ты захотела ещё. Побеждать его снова и снова, заставляя разочаровываться. В каком-то смысле, это уже стало смыслом твоей жизни.       Но всё так быстро закрутилось. Миссии и задания разных рангов вместе с командой, внутри которой ты оказалась, не давали передохнуть, ведь нужно было восстанавливать деревню после Третьей МВШ.       Составив о себе неплохое мнение в глазах правительства идеальными выполнениями миссий, ты и сама не заметила, как в 15 лет, став джонином, оказалась в АНБУ при Хокаге.       И знаешь, что? Ты уже успокоилась, позволила себе забыться. Но после чертовски нудного и, к слову, беспредельно несправедливого, распределения, ты оказалась с ним в одной команде, и былые чувства вспыхнули с новой силой.       Чертова ненависть так и распирала тебя, заставляя показывать себя лучше, чем командир отряда.       Он просто вздыхал и запускал руку в серебристые волосы, затягивая повязки фарфоровой маски потуже, когда ты убивала очередного нукеннина, которого стоило доставить живым.       Он тяжело вздыхал, сетовал на жизнь, но никогда не упрекал тебя, отшучиваясь.       Он снисходительно и предельно вежливо просил спросить в следующий раз, стоит ли, и шел писать очередной отчёт. И все повторялось вновь, словно ты застыла в безумном, и уже чуть ли не прозрачном, гендзюцу.       Пока миссия, которую вам дали, не оказалась слишком тяжёлой. Вам всего лишь нужно было поймать несколько ниндзя-отступников деревни Дождя.       Обыкновенная миссия, казалось бы, но что-то явно пошло не так. Вы разделились. Ты и он отправились в одну сторону, а двое других парней отправились в противоположную.       И прикованная руками к трубам ты возможно впервые по-настоящему не знаешь, что тебе делать. Страницы учебников в миг забылись, опыт и тренировки уже не имели смысла, а паника, подступив к вискам, билась загнанной птицей.       Тебя окружает бесцветный, непроглядный мрак хаоса, и чуть ли не буквально повисший в воздухе холод, а чакре что-то упорно мешает восстановиться.       Небольшая железная дверь открывается, и в образовавшийся проем затаскивают его. Руки и ноги скованы цепями, и он не имеет возможности двигаться, хотя это ему абсолютно не мешает.       Словно зверь, загнанный в угол, он пытается вырваться, избавиться от оков.       Его одежда практически полностью разорвана, а на теле множество глубоких ран, во рту кляп, он с трудом делает тяжёлые вдохи. По лицу катится небольшая капелька крови, такой же, алой, как и его глаз.       Его аккуратно, насколько это возможно в этой ситуации, прислоняют к стене, а из-за рта вытаскивают чёрную тряпку, что служила кляпом. — Рассказывай все, что знаешь о Конохе и о ее системе защиты, — серьезно говорят ему стальным голосом.       Он смеется в лицо похитителям, не вовремя отворачивает голову в сторону, за что получает массивным ботинком по бледному лицу. Ты вздрагиваешь и сдавливаешь крик. Он успешно застревает в горле тошнотворным комом.       Мужчина оборачивается на тебя и в мгновение оказывается рядом, подставляя к нежному горлу нож. — Тогда ты рассказывай, милашка, — тебя заразила его непоколебимость, твердая уверенность, спрятанная во взгляде, потому ты самодовольно, даже слишком, фыркаешь, отворачиваешься в сторону, а мужчина, больно схватив за подбородок, поворачивает лицом к себе.       Он кладет нож на пол, туда, где ты не сможешь его достать и с интересом рассматривает твое лицо, после чего кладет свободную руку тебе на плечо.       Аккуратно проводит толстым пальцем по твоим губам, делая вид, что соблазняет.       Быстрое движение ртом, и ты закусываешь его палец до крови. Он шипит и бьёт тебя с ноги в живот, а после ты уже ничего не понимаешь. В одно мгновение над тобой лицом к лицу нависает он.       Не смотря на то, что связан, стоит на коленях и принимает грады ударов на себя.       Ты нервно сглатываешь и смотришь в его затуманенные болью глаза.       Он неловко улыбается тебе, стараясь скрасить свое положение, ты снова предпринимаешь попытки сложить печати, положение бедственно.       Мужчина попадает по его ребрам и по бледному лицу из светло-розовых губ спускается очередная струйка крови.       Ты чувствуешь неприятный запах железа и понимаешь, что тебя с силой трясет. Когда-то ненавистный холодный взгляд, сейчас спасительный лучик теплоты в жестоком и беспощадном тумане, за который ты с трудом цепляешься, чтобы не потерять сознание.       Его отталкивают в сторону, и ты слышишь глухой удар об деревянный пол. Всхлипываешь, но все равно держишь остальные свои чувства где-то внутри, как и присуще всем порядочным Анбу Конохи. — Рассказывай, — говорит ему мужчина, приставляя к твоему горлу холодное лезвие ножа. — Ладно, — легко слетает с окровавленных губ. Он выглядит непоколебимым, но ты чувствуешь его боль на себе, причем буквально. — Не смей, не смей, мать твою, Хатаке, — ты отрицательно машешь головой и смотришь на него с мольбой в глазах, чувствуя, что нож оставляет неглубокий порез. Он тяжело вздыхает. В комнату заходят ещё двое мужчин. — Ты узнал, что-нибудь? — один из них отрицательно машет головой. — Тогда иди, на стреме постой, — перед тобой садится белобрысый парень, возможно чуть старше, чем ты. Он аккуратно касается твоей щеки и говорит своему товарищу убрать нож. — М, какая милая…       Его рука медленно спускается по твоей шее к груди, быстрым движением разрывая черную толстовку на две части. Ты закусываешь до крови язык, чувствуя, что он наклоняется, чтобы тебя поцеловать. — Прекратите, я все расскажу, — серьезно говорит парень откуда-то из угла. — Хатаке, ты идиот? Ты думаешь, я бы терпела это просто так? Заткнись, — ты шипишь и бросаешь злой взгляд на него, желая вызвать у него нежелание тебя защищать грубым поведением.       Ему это совершенно не мешает, и он смотрит в твои глаза с огромным сожалением и уже хочет начать говорить, как дверь распахивается и в помещение врываются Тензо и Си —остальные участники команды Ро. Ты выдыхаешь с облегчением, вокруг разворачивается битва. Тензо развязывает вас и говорит уйти отсюда, ведь здесь не восстанавливается чакра.       Ты прикрываешься руками и распущенными, спутанными волосами, смущаясь полной наготы начиная от резинки обыкновенных штанов шиноби до корней волос.       Он снимает с себя ободранный жилет джонина и бросает его на землю, а после стягивает с себя немного уцелевшую водолазку и протягивает ее тебе, попутно вызывая Пакуна.       Ты невольно проходишься взглядом по мускулистой спине, нервно играющей мышцами, ловя себя на мысли, что тебе нравится видеть его таким.       Он не поворачивается лицом, но ты знаешь, что глаза цвета летнего тумана беспокойно, но как и всегда цепко, блуждают по округе. Он хочет пойти на помощь, но не может оставить тебя одну. По сути именно из-за тебя он и попался, настолько ты не хотела ему уступать, что помешала выполнить атаку.       Ты же переминаешься с ноги на ногу, не зная, что сказать. Слезы комом застряли в горле, а мысли и вовсе окончательно спутались. Ты чувствуешь себя как никогда бесполезной и беспомощной. — Привет, мы тут в передрягу одну попали, принеси нам одежду, ладно? — собака кивает и в мгновение испаряется из виду. Ты утыкаешься носом в воротник, полностью пропахший им. Запахом пены для бритья, одеколона, смешанного с чем-то в меру сладким. — Извини, что не предупредили тебя. Это были прихвостни Ханзо Саламандры. Нам нужна была хорошая актерская игра от тебя, поэтому мы не стали тебе говорить о том, что большая часть этого постановка. Поэтому мы так быстро и сдались, — он говорит тихо, полушепотом, завораживая. Тебе уже все равно, ты рада, что вы свободны. Киваешь, всхлипывая.       Тебя тряссет от раздающихся не в далеке звуков боя.       Он аккуратно касается твоего плеча, а ты, все же не удержавшись, прижимаешься к голой, изрезанной груди, утыкаясь носом в его ключицу.       Ты больше не сдерживаешь слез, ведь с ним наконец-то чувствуешь себя собой и забываешь о неприязни, что совсем терзала душу только от его равнодушного вида.       Как говорят, от ненависти до любви лишь один шаг.