Цветение весенней орхидеи

***

      Осанка его от усталости не прогнулась, широкие плечи все так же расправлены, движения манерны и статны, да и в глазах блестит озорной огонек. Он не смеет даже подать виду, будто что-то не так — одного взгляда лидера достаточно, чтобы помнить о приличиях.       Девушки кружатся рядом в невероятных, цветистых кимоно, расправляя тонкие рукава и подолы. Смотреть на них сил нет, да и желания — встретишься глазами, придется улыбаться, быть учтивым и следовать традициям. Осторожно шутить, следить за словами и за взглядами — предугадывать реакцию, чтобы не стать пленником чужих иллюзий.       Он осторожно пробирается к окну, чтобы не смотреть на зал, украшенный сотнями разнообразных цветов, на лица, раскрашенные натянутыми эмоциями, на тех, к кому безразличен. Все это блекло и пустело с каждым годом все быстрее. А сейчас отдавало мерзкой тошнотой в горло.       Все это лишь очередной фарс, а он — марионетка, представляющая клан. — Эй, Шисуи, топай сюда, — из-за длинных штор высунулось симпатичное хитрое личико Ино Яманака. Она именно та, кто нужен ему сейчас. — Шустрее. Только чтобы никто не заметил.       Стоило ему сделать шаг навстречу, как девчонка совершенно бесцеремонно схватила его за рукав водолазки и потащила за собой, скрывая их от людских глаз посредством штор и длинных полутемных коридоров. — Измучился уже весь, бледнющий, — у нее нет и не было никогда понятия о личном пространстве и правилах приличия. Шисуи уже давно привык, поэтому наклонился, подставив лоб под осторожное касание ее накрашенных губ. — Температуры вроде нет. Когда ты ел в последний раз-то, а? — Я только с миссии, — он рассмеялся глазами, стыдливо запуская руку в волосы, отчитываясь будто перед матерью. — Не смотри на меня с укором! — Фугаку-сан совсем сумасшедший! Каждый год поражаюсь тому, как упорно и рьяно он тебя тащит на это собрание, Итачи ему мало что-ли, — Яманака закусывает губу, прижимаясь бедрами к низкому подоконнику. Шисуи клонит голову набок и хитро щурится. — А тебя не хватятся, Цветочек? — Смеешься? Лет пятнадцать никому и дела не было, а тут вдруг кто-то хватится. Отец, наверное, смирился. Да и вообще, по секрету, — она притягивает его за водолазку к себе, заставляя наклониться: он опускает одну руку ей на плечо и легким касанием заводит ее волосы за ухо — она чуть вздрагивает, когда он касается шеи и останавливает руку в основании подбородка: ее пробирает дрожь и смущение. — Хочу сбежать отсюда.       Он касается губами ее лба и после хочет заглянуть в смущенные глаза, но она неловко смеется и смотрит в пол, выбираясь из его полуобъятий. Вновь цепляет его руку и ведет за собой. Она боится ощущений, которые охватывают ее, когда он рядом. Сколько она бы не твердила подругам о настойчивости и смелости — он тот, кому хочется покоряться.       Но вопрос о лидерстве в их паре — лишь вопрос времени. — Я нашла замечательное место на днях! Ты будешь в восторге.       Он ласково следит за её деловитыми и одновременно грациозными движениями, за стройными станом и спешной, уверенной походкой, в очередной раз поражаясь такой ядерной смеси. Ему хочется признаться, что он будет в восторге, куда бы она его не привела, лишь бы смотреть в её встревоженные эмоциями глаза. И чем-нибудь перекусить... но это ждёт. — Ино-тя-ян, зачем так спешить, вся ночь же впереди, — он усмехается, следя за тем, как она спешит выйти из дома, стягивает каблуки и ступает на траву босыми ногами — устала, бедная. — И это мне говорит Шуншин Шисуи... Ещё немного осталось, потерпи, пожалуйста, — она тянет его за собой и дальше, не обращая внимания на сменяющиеся пейзажи. И вот, они останавливаются у реки, искрящейся под светом луны и звезд. Ее лицо заливает красивый румянец, а глаза горят пламенем детского восхищения. Она тянет его за собой, под огромную иву с раскидистыми обвисшими ветвями, рядом с ней плед и небольшое бенто в корзине. — Ждала меня что-ли, Цветочек? — Угомонись, просто думаю наперед о том, что собираюсь делать. А ты чем можешь похвастаться? — она встает в закрытую позу, скрещивает руки и будто отстраняется, прячась где-то внутри себя, в панцире. Он замечает, что оказался прав, но не спешит на этом настаивать, она смущена. Пожимает плечами, молча смотря на нее в упор. Интересная.       Ночь обжигает прохладой кожу ее плеч и рук, ноги, открытые коротким платьем. Она смеется неожиданно и душевно, понимая, как странно себя повела; не теряется, открыто и уверенно смотря в его глаза. Он счастив видеть ее такой искристой и теплой.       Они садятся на плед чуть поотдаль друг от друга, она смущена, ей зябко и душно одновременно, а он, что не странно, не может думать ни о чем, кроме ее робкого наклона головы в бок и умиротворенного взгляда. Не помнит он и о голоде, о усталости, о бредовых серьезных мыслях. Обычно независимая Яманака, как невинный цветок полевой агростеммы, движимый ветром, удивительно хрупка и покорна рядом с ним, что его поражает; она в этот момент заменяет ему всю галактику, все цветы мира, все счастье жизни. — Шисуи, ешь, — девушка протягивает ему открытое бенто с онигири и смотрит в глаза. Он забирает коробочку из ее рук, цепляя пальцы и заставляя ее воображать еще больше. Садится, скрещивая ноги, она же сидит, поджав под себя свои и задумчиво смотрит на воду, размышляя о бабочках внутри. — Такая жара весь день стояла и духота. Скоро точно начнется сезон дождей... Интересно, может вода теплая?       Она встает, чтобы приблизиться к реке, чтобы прикоснуться рукой к гладкой поверхности. — Цветочек, не стоит. Ночь всё-таки ветренная, а ты и так продрогла вся, — он смотрит на нее с родительской снисходительной заботой и откидывается на дерево, внимательно следя за ее движениями. Она легонько касается ногой воды и вздрагивает, затрепетав от холода. — Иди ко мне.       Его ласковый тон вызывает притяжение, усталый вид волнует, а улыбка — будоражит. Она семенит навстречу к нему, следит за лисьим коварным прищуром, за открытой шеей и венами на ней — внутри кипит кровь, бурля и обжигая внутренние органы.       Она садится между его ног, облакачиваясь спиной ему на грудь, он же в свою очередь оставляет голову на ее плече, а руки на тонкой талии.       Счастливые, они чувствуют друг друга насквозь.       Она целует его в подбородок и чувствует, что медленно проваливается в сон.

***

— Ино... Цветочек, — он едва слышно зовёт ее, тычась в шею на манеру любвеобильного кота. — Что такое? — она открывает глаза и не отвечает парню в его встревоженности, а лишь обворожительно улыбается, не давая ему выйти из неудобной позы и встать. — О, здравствуй, отец.       Парень все же высвобождается, будто абсолютно не замечая неловкости и руки, что Яманака зажала в своей, он привстает, улыбается, чуть склоняя корпус в поклоне. — Здравствуйте, Яманака-сан, — им обоим странно видеть рассудительного Иноичи в таком состоянии, его злость не заметна внешне — ее чувствуешь. — Доброй ночи. Ино-тян. По какой причине ты покинула дом? Торжество в самом разгаре, обувайся, — он кидает ее обувь на землю, скрещивая руки на груди. Шисуи не выказывает напряжения и вины, пытается смотреть прямо в глаза, но Яманака сам уводит их в сторону. Ино послушно натягивает неудобную обувь одной рукой и тоже улыбается как ни в чем не бывало. Но завязывать так сложную шнуровку трудно — сложнее, чем с кимоно; она отпускает руку парня, приступая к делу. Он в свою очередь осторожно садится перед ней на колени и отводит ее руки в стороны, помогая. Его ловкие пальцы будто делают это каждый день.       Она внимательно смотрит на него, не в силах что-либо сказать спросонья и легонько целует в лоб. — Давайте без нежностей, — ворчит отец. Ино смеется, и когда Шисуи заканчивает, берет его за руку. Он помогает ей подняться. — Я серьёзно, прекращайте, — робко говорит он, опуская голову в смятении. — Ино ты же знаешь, тебе придется стать главой клана. Мы это обсуждали, ты должна будешь выйти замуж. Но не за Учиху, так что незачем тешить и его, и себя бессмысленными надеждами. Более опытные представители нашего клана подобрали тебе супруга.       Девушка молчит, что и парень, и мужчина считают издевательством. — Да, — спокойно начинает она, и тон ее постепенно повышается. — Говорили. Но я не давала своего согласия. Какого черта, отец? Ты же глава клана, окончательное решение только за... — Не выражайся! Это уже решено.       Ино смотрит на обескураженного парня, отпускает его руку, секунду пятится и наконец, бежит. Ей безумно страшно и больно, она теряется в мыслях и догадках — это написано на ее лице. Шисуи порывается пойти за ней, но мужчина ловит его за запястье; Учиха слишком быстро соображает, чтобы удержаться от удара наотмашь — с кланом Яманака силой не стоит проблемы решать, тут нужна логика и дипломатия. — Вы хотите ее так просто отпустить? — Это же Ино, чего стоило ждать? Побегает и вернется, не в первой. Не маленькая все же. Да и к тому же, она на каблуках, а дальше идут непроходимые леса Нара. — У вас, как вижу, все схвачено, — подмечает не без злости, вырывая руку из цепкой хватки. — Это не то слово. Мне пришлось бы однажды это сделать. Ты и сам знаешь — против клана не пойдешь. — Клан — это прекрасно. Сохранность и стабильность жизни в нём стоит многих лишений. Но я никому не позволю трогать то, что дорого мне. Если вы не отдадите ее за меня, я украду вашу дочь прямо из под венца... — он не меняется в лице, не срывает голоса — спешит скрыться в шуншине, не дожидаясь ответа. — Хорошо, если бы так.

***

      Редкие уличные фонари усеяны мотыльками — нет ничего симпатичнее их крыльев, что жмутся друг к другу, нет ничего слаще запаха полуночного мрака.       Сжимая в руках кольцо своей матери, Шисуи бродит вокруг кланового поместья Яманака и изредка поглядывает на небо. Он не в силах сдерживать волнение — Итачи бы справился с этой ролью порядком лучше.       Хочется смеяться. И ее рядом.       Ненакрашенную, растрепанную ото сна, сонную и счастливую.       Она взаперти несколько дней: ни миссий, ни встреч, ни друзей. Готовится к свадьбе, вся в хлопотах и в заботах — не до него. Так твердят все, кого он не спрашивал. Жалко ее саму спросить нельзя: вдруг жених понравился.       От мысли об этом дурно.       Ходит по кругу, сметая следы, путая. Зачем, и сам не знает. Итачи сказал, что так будет правильно, так будут шансы уйти быстрее и как можно дальше. Сам он с трудом соображает.       Ему бы волноваться о родных и близких, следить за семьёй, за домом в момент, когда все знают о его решительной уверенности на счет Ино, но все валится из рук, каждый дорогой человек — незнакомец, а любое мимолётное отражение в зеркале — предатель.       Мыслей много — решение одно. Увидеть, прижать к груди, услышать голос и дыхание. Создать с ней хоть на секунду счастливый тандем и погрезить о будущем, которого нет.       Но Шуншин Шисуи не может позволить себе такую дерзость — её будущее зависит от его действий. И оно в разы важнее любого его желания.       Только рушить ничего ему не приходится. Она выглядывает из окна, ещё теплая ото сна, и сладко улыбается. Простоволосая и тихая, она — мечта и самая огромная награда. — Ты все-таки пришёл? — не столько спрашивает, сколько утверждает. — Я... — Шуншин Шисуи никогда не теряется. Никогда не лишается дара речи. Никогда не... с ней он не Шуншин Шисуи, с ней он мальчишка, охваченный идеями о путешествиях по миру. С ней он — счастливый ребенок, грезящий о завтрашнем дне. С ней он — не «он» сейчас, а «он» столетней давности, влюблённый в идею, в идеалы, в поиски. — Я все думал о тебе. — И я все думал, когда ты явишься, — Ино тяжело выдохнула и закрыла глаза. Из-за её спины вышел красивый мужчина лет двадцати пяти со знаком деревни Песка. Он легко перемахнул через перила балкона и остановился напротив. — Знаешь, чем мы занимались с твоим Цветочком, пока ты невовремя не явился? — он поднял на неё глаза и ласково улыбнулся. — Чем же? — Шисуи не отрывал глаз от девушки, смирно стоявшей около перил и тяжело молчавшей. — Я вот все надеялся, что никто не будет отвлекать нас от наших «личных» душевных разговоров. Поэтому мы просто сидели на полу и болтали. Не поверишь, но она даже поцеловала меня. А теперь строит недотр... — Шисуи понадобилась секунда, чтобы оказаться за его спиной. Противник в моменте развернулся и нарочно столкнулся с ним лбом, чтобы посмотреть прямо в глаза, рукой прижал шею парня. — Я знаю, зачем ты приперся, кретин. Проваливай. Она будет моей, нам так пророчат с детства. — Не дождешься, — Ино тихонечко спустилась с балкона и остановилась в метре от них. Она повеселела. — Что вы, может ещё подеретесь? — Подеремся, куда мы денемся, — мужчина поднял глаза на куноичи и не понял, что с ним произошло. Через мгновение он обмяк и раскис. Она завладела его разумом. — Будь добр, придержи мое тело. Или я тебя через тело этого идиота поцелую.       Шисуи мгновенно поймал девушку и поднял на руки. — Что ты так смотришь? Сейчас привяжем его понадежнее и уйдем отсюда. — Цветочек, ты правда этого хочешь? Правда хочешь бросить семью? — Да. Я мечтаю об этом кучу времени, — она с сарказмом закатила глаза. — Ну, что встал? Положи меня на землю и привязывай этого придурка, балда, — Шисуи последовал указаниям и резко остановился. — А правда, что ты его поцеловала? — Да, у меня есть иммунитет против яда, которого я набрала в рот. А у него вряд ли. — Странно, как это он не почувствовал яд во рту, — Шисуи терпеливо связывал руки мужчине, стараясь не показывать своей злости и смятения, ненависти, страха и огромного спектра эмоций, овладевших им за короткий срок. Ему не удалось выместить своё отчаяние, и оно разрывало внутренние органы, но он старался не выказывать вида. Больше его смущало только то, что Ино могут хватиться в любой момент и отобрать у него. — Да и не очень хорошо травить дипломата из другой страны, не думаешь? — Он безвкусный. Это же логично, Шисуи. Да и я думаю, моя семейка разберется с ним. Если конечно жить захочет, — тело моментально отключилось, а Ино встала с земли и потянулась. Он на секунду замер, потому что внутри у него свернулся огромный ком, и вся накопленная тоска вылилась в тяжёлый вздох, когда она прильнула к его спине и крепко обняла. — Цветочек, ты у меня такая умничка, — он обернулся и ласково чмокнул её в лоб, вдохнув самый родной и тёплый аромат счастья. Не прошло и трёх секунд, как он достал из кармана небольшую коробочку с кольцом и всунул ей в руки. Её глазки загорелись, а губы расплылись в улыбке понимания. — Не открывай пока, потерпи немного.

***

      Когда Шисуи привёл Ино в клан под самое утро, крепко держа за руку, никто и не подал виду, что удивлен. Люди продолжали заниматься своими делами, но проходя мимо, Шисуи слышал, как они начинают шептаться и раскладывать свои варианты событий.       Но ему не было дела, он держал её за руку, и весь мир раступался перед ним и кланялся, восхищаясь его величием. Ровно до того момента, пока он не переступил порог главы клана.       В доме Фугаку всегда было уютно. Его жена заботилась об этом и всегда старалась смягчить атмосферу. Так и в этот раз, мило поприветствовав гостей, она предложила им перекусить и проводила до кабинета мужа. — Не волнуйся, Цветочек, я сам разберусь. — Не волнуйся, мой мальчик, я разберусь, — Шисуи слабо улыбнулся. — Идем вместе, это решено. — Ужас, тиранша, — ухмыльнулся он, стучась в двери к Фугаку. — Войдите.       По обстановке в комнате и волнам недовольства, распространявшимся от орлиного лица лидера клана, сразу стало понятно, что ему все известно. И то, что произошло, и то, что их ждет, и то, что отказать он в этой ситуации не сможет, потому что это закончится очередным побегом и лишними скандалами. — Здравствуйте. Прошу простить нам столь ранний визит... — Шисуи. Ты испортил наши отношения с кланом Яманака. Был бы я твоим отцом, я бы тебя беспощадно выпорол. — Здраствуйте, — Ино стремительно прошла в зал и села прямо напротив Фугаку, не теряя свойственной ей грации и уверенности. — Я, как будущая глава клана Яманака, могу вас заверить, что пороть моего жениха не обязательно. Мы пришли просить вашего благословления, а не препинаться. Если откажете, уйдем. Если согласитесь, останемся и будем приносить вашему клану процветание и счастье.       Шисуи с трудом подавил улыбку, повёл плечом и проследовал за девушкой, выгибая с удивлением бровь. Фугаку было хотел сказать Шисуи, что его принцесса ведёт себя неприлично, но его заинтересовало, что же она скажет дальше, потому что по его мнению, это был не единственный аргумент в её запасе.

***

      Когда Шисуи держал любимую за руку, все в его вселенной вставало на свои места. Он был готов подарить ей целую вселенную за ее красивые глаза и смекалку, достойную высших похвал. Он был гениален лишь на словах, быстро учился и соображал, она же была в его понимании выше всяких человеческих свершений. Этакая полубогиня в красивом платьице. И в любом споре, в любой проблеме и недопонимании сейчас и всю предстоящую им жизнь он был готов покоряться ее желаниям и велению сердца.       И если бы ребром встал вопрос о главенстве в их паре, он бы без сомнений сказал, что в ее слове закон и сила. И что именно она заставляет его двигаться и развиваться.       Но в этот момент, стоя перед главами кланов, увлеченно обсуждавших их дальнейшую судьбу, он прикрывал плечом Ино, боясь, что она попадет под гнев собственного отца. Она была настроена решительно, но в глазах читалась доля неуверенности и разочарования.       Поэтому ласково погладив ее руку, Шисуи пошел навстречу к ее отцу. — Я знаю, что вы ждете подчинения, — он поклонился. Быстро, резко, без промедления. — Но я люблю эту юную женщину, и я хочу, чтобы она была моей. — Хорошо, когда мужчина знает, чего он хочет, — Яманака кивает и терпеливо складывает руки за спиной в замок. — Но вы доставили мне уйму неприятностей, молодые люди. Ино, будь добра, подожди за дверью. Разговор исключительно мужской. — Нет, отец. Это и меня касается, — Ино нахохлилась, а в сердце у Шисуи все заметалось и забилось, словно волнами. Он ласково посмотрел на неё, на свою сильную девочку, и взглядом попросил её послушаться. Она закатила глаза и вышла, хлопнув дверью, но он знал, что она будет подслушивать. Все в комнате, кроме Фугаку, знали. — Если ты хочешь стать частью нашего клана, ты обязан играть за нас, когда речь заходит о делах деревни. В наши планы не входило объединяться с Учиха. Но раз карты так сошлись, то ты должен всегда думать о благополучии наших семей. Это тебя устраивает? — Да, я на многое готов. — На все? — На многое, — он утвердил своё независимое положение, подкрепив его твёрдым взглядом. Фугаку одобряюще кивнул. — Я приму тебя только потому, что моя дочь многое для меня значит. — Я вас прекрасно понимаю. Она — моя вселенная. — Это будет крепкий союз, выгодный и вам, и нам, как я вам и говорил, Яманака, — Фугаку раскрыл все карты перед Шисуи, чтобы показать, что они сидят тут лишь благодаря ему и его планам. Парню было все равно, каким образом, он только хотел бы быть рядом с ней. И не важно, чего ему это будет стоить.