Цветение весенней орхидеи

***

Если не кривить душой, Сакура безумно обожала мужчин, которые любят детей. Да что там обожала — она считала их чертовски, невероятно привлекательными и сексуальными. До дрожи в ногах и бешеного биения сердца. И наблюдая за Наруто, что облаченный в Мороза Одзи-сана, развлекал детей, она не могла не чувствовать себя озадаченной и лишней, более влюбленной в него, чем когда-либо вообще. Сакура смотрела на друга детства, на сокомандника, на собственного парня наконец, и недоумевала, как этот шкодливый бугай ростом с новогоднюю ёлку, так легко управляется с маленькими, визжащими и непослушными детьми. Как поддается им в они-гокко, как хвалит за победу, как внимательно слушает их стихи. Все внутри нее сжималось от странного трепета и тоски, от удушливых бабочек и счастья — его осторожное обращение с ними, ласковые слова и действия, будто бы говорили, что он легко становится среди них своим. Наверное, Сакура, даже пылая вселенской любовью к собственному дитя, не смогла бы быть для них таким хорошим родителем, как ее парень. — Ой, что-то я утомился, — по-старчески пропыхтел Наруто и присел. Харуно могла бы похвалить его за актерскую игру, если бы не отваливающаяся борода. Они провели уже семь представлений, но Узумаки не сдавался — миссия есть миссия. Глубоко вздохнув, он посмотрел Сакуре в глаза и подмигнул. Она вздохнула. Пока он бесится и тратит свою непомерную, поистине космическую энергию, она режет бесконечные ананасы. — Ну что, ребятки, давайте за стол? — Сакура радостно улыбнулась, расправив фартук, и дети сбежались к столу. Наруто принес на руках сразу двоих детей и посадил их за стол, легонько погладив по волосам. Из-за двери появилась воспитательница и весело им улыбнулась. — Ну, что же, Мороз Одзи-сан уже уходит вместе со своей помощницей, поэтому давайте с ними попрощаемся, — не прошло и секунды, как к Наруто слетелись дети, зажав его в кольцо объятиями. К Сакуре подошёл только один робкий мальчик и мило ей улыбнулся, попросив наклониться. Харуно умилилась и села на корточки, поддаваясь его объятиям. — Я знаю, что это не настоящий Мороз Одзи-сан. Это Наруто Узумаки, герой мира шиноби, — прошептал он, тепло прижимаясь к ней. Она хотела было возразить, но он добавил: — настоящий творит чудеса и приходит только по ночам. Так папа говорит. Ну, счастливого вам нового года! Сакура осталась стоять озадаченная ещё больше, чем раньше. Наруто легонько коснулся пальцами ее волос и погладил по голове, как маленькую. Она подняла на него глаза и встала, он — отвернув ее от всего мира, поцеловал в носик. Когда они вышли из комнаты к себе в гримёрку, она сняла с него дурацкую бороду, которая уже наполовину отвалилась и с нетерпением и лёгкой настырностью поцеловала в губы. Он посмотрел на нее внимательными глазами удивлённого ребенка, будто изучая, и положил руки на ее талию, отвечая на поцелуй. — Я больше не могу сдерживаться, Узумаки. У нас есть сорок минут до следующего представления, — она потянула его за собой, заставляя сесть в кресло. Небольшая коморка сопутствовала ей полумраком, оживлённым свечами, в котором их глаза светились и блестели по-настоящему живо и ярко, как у пантер; запахом пудры и живых цветов. Сакура сняла блузку, в которой уже давно было до одури жарко, и Наруто нервно сглотнул, глядя на ее тонкую талию и красивую бледную грудь. Она неловко покрутилась перед ним, думая, куда лучше положить кофту, и выглядела в этот момент самой сексуальной девушкой на свете. Он, сгорая от жгучего нетерпения, поднялся вслед за ней, приблизился сзади, обняв со спины, и забрал кофту из ее рук, ткнув ту куда-то на невысокий стол. Его горячие, шершавые ладони медленно огладили ее живот, он уткнулся носом в родные, столько лет любимые волосы, отдающие пряностями, тихонько прошептав ее имя. Наруто завел вбок розовые локоны, целуя красивую шею и плечи. Они стояли прямо напротив зеркала во весь рост, и Сакура наблюдала за его движениями, все больше и больше возбуждаясь. В зеркале его поцелуи были нежными и мягкими, в жизни — страстными и горячими. Она обернулась, прильнула к его губам, а он поднял ее на руки, зажав под коленями, и они снова оказались в кресле. Она сидела на его коленях, лицом к нему, и клала его руки к себе на грудь, смотря в самые ясные небесные глаза на свете. Это было тоже самое, что в детстве смотреть в бездонное небо, укутанное облаками. Только от неба было не добиться ответной любви, а от Наруто же к ней шла вселенская нежность и мягкость поцелуев, взглядов, чувств, калейдоскоп эмоций и ощущений. Он был полностью ее — и никто не смог бы это оспорить.

***

— Представляешь, мне на последнем представлении мальчик сказал, что ты не настоящий Одзи-сан, даже имя твое настоящее назвал, — усмехнулась она, в спешке натягивая блузку обратно. В дверь настойчиво стучали. — О, да, дети на самом деле такие наблюдательные и проницательные, — мечтательно заявил он, клея на место бороду. — Скорее бы и у нас с тобой появилась настоящая семья, Сакура-тян, — он легко притянул ее к себе одной рукой, обхватив за живот, и продолжил как ни в чем не бывало дальше клеить бороду. — Такими темпами она появится у нас гораздо быстрее, чем ты можешь себе представить, — счастливо пропела она, чмокнув его в щеку. Из зеркала на них обоих смотрела уже состоявшаяся семья.