Как Нагито талант Хинаты искал

*** Утро. — Интересно, какой новый мотив? Комаэда странно тащился от того, что валялся у Хинаты в ногах и смотрел снизу вверх. Он клал голову на простыни и смотрел больным, ласковым взглядом, от которого желудок Хинаты вращался как фрукты в блендере. Хината честно не хотел проклинать неуклюжесть Микан, из-за которой ему пришлось переодевать рубашку и приходить в свой коттедж днем. Но проклинал. — Ты собираешься его игнорировать? Пальцы Хинаты подрагивали. Взгляд Нагито как патока, будто язык с медом облизывал каждое движение. — Думаешь, Монокума это так просто оставит? — «Как будто я сам об этом не думал», — он нахмурился. — Я разочаро-о-ован, — протянул он, лениво потянувшись к испачканной рубашке Хинаты, что лежала на кровати. — Разве побег от неприятностей это надежда? — Нагито прошелся рукой по воротнику Хаджиме, заставляя его шею изнывать от холода пальцев. — Разве незнание это выход? — Они медленно скользят под рубашку, вынуждая Хинату глубоко вздохнуть от наличия холодных рук на выступающих ребрах. — Разве… Хината-кун, ты болен? Ты покраснел? — Не твоё дело, — огрызнулся он, рубашка под пальцами Нагито вызывала чувство странной злости. — Может… Ты смущен, что хочешь нарушить слово, не играть в эту игру? — Нагито наклонил голову и ласково улыбнулся. — Не переживай. Если что, я не давал такого обещания! Так, что я могу организовать тебе летсплей. — Тебе особенно нельзя играть, — холодным голосом произнес Хаджиме. Он вырвал рубашку из-под пальцев Комаэды. Почему-то злился он на неё больше, чем на счастливчика. Нагито улыбнулся и примирительно поднял руки. — Если ты так решил, то я не смогу возразить, — Комаэда дернул цепью на ноге. *** Обед. — О, пришел. Такой мрачный. Неужели ты выяснил мотив? Хината ничего не ответил, только злобно хлопнул блюдом перед Комаэдой. Тот посмотрел на него разочарованным взглядом, презрительно приподнял бровь. — Ты какой-то безнадежный, а я ведь хотел помочь тебе найти талант. Но в итоге только время теряю. Хаджиме пошел к выходу, скрипя зубами. — Ну давай. Иди-иди. — Слушай, ты мог бы не выносить мне мозг?! — Что ты, разве может кто-то вроде меня вынести мозг абсолютному? — усмехнулся Нагито. — Если он там до этого был, конечно. Хината вдохнул воздух, закрыв глаза. Открыл, услышав копошение. Нагито вытянул свои кошмарно-сексуальные ноги и улыбнулся. Хотелось врезать. Хотелось до крови зацеловать. Как так?! — «Лежачих и убогих не бьют», — он выдохнул. — Никто. Не будет. Никого. Убивать, — прошипел он. — Конечно, — спокойно сказал Нагито улыбнувшись. — После того как ты провалишь суд, и убийца уйдет отсюда — никто никого не убьет. Да. Отличный план и ты будешь прав, Хината-кун. Хотя знаешь? — глаза его помутнели, и он поддался вперед. — Знаешь, кто может быть на месте свободного счастливчика? Мысленный Хината уже охрип орать. Хаджиме выбежал из коттеджа, хлопнув дверью. Как он близок к тому, чтоб придушить его! А потом, пока тело еще теплое… Кхм, м-да. Его разрывало от злости весь день! Даром Гандам дал ему погладить хомячков, а Сода разнести нахер бесполезный самолет. Злость клокотала в нем. Он придумывал сотни вариантов ответа на фразы Нагито, но стоило только вспомнить его лицо, как все остроумие слетало как крыша в ураган. В конце концов, когда он пришел в коттедж, Нагито уже спал, и Хаджиме, разрываясь между желанием хлопнуть кастрюлей над головой счастливчика или утопить с домом нахрен, решил лечь спать. *** Утро. Солнце ударило лучом прямо по его глазам. Он открыл глаза, стряхнул ногу Нагито со своей и надеялся вернуться в царство Морфея, когда… Чью ногу? На самом деле, Хината не то чтобы сильно удивился, увидев Нагито в своей постели. Это было, если так сказать, предрешено, но заорать — это дело принципа. Комаэда уже с ногами забрался в его голову, что куда хуже кровати, если честно. Хаджиме отполз, и хриплый крик умирающей утки, наконец, вырвался из его глотки. — Ч-что?! Как? Ты зачем… Комаэда медленно открыл глаза, вздохнул. Солнце высветило его светлые волосы и серые глаза, отчего он стал похож на солнечное привидение (не то, чтобы Хината мог сам себе объяснить эту метафору) и улыбнулся. Хината на секунду забыл, что во всей этой ситуации было не так. — Доброе утро, — он моргнул, лениво зевая. И ресницы у него оказывается тоже белые, да, — ты ведь Хината-кун? — Конечно я! Кто ещё может быть?! — странный вопрос мгновенно вернул остатки адекватности. — И почему ты забрался в мою кровать?! Ты?.. — Ты ничего не помнишь? Вот как, значит, — он задумчиво наклонил голову, сонно прикрыл глаза и хрипло выдохнул. — После нашей замечательной ночи… — Че-чего я не помню?! — Хината схватил одеяло и натянул по шею. — И вообще, не забирайся на мою… И тут он вспомнил, что вообще-то Сода перетянул цепь между туалетом и ножкой так, чтобы при этом Нагито никак не мог забраться на его кровать. Голову положить мог, а вот забраться нет. Сердце заколотилось, горло пересохло — нога Нагито была свободна. — Н-но как ты открыл замок?! У меня в комнате нет ключа! — Точно не помнишь, — Нагито сел на кровати и улыбнулся. — Это ведь ты её снял. Глаза его при этом были опять буйно-помешанными. — Я не мог этого сделать! — Как и я. Я слишком бездарен для такого рода дел, — он обнял себя руками, — ты меня очень удивил своими талантами, Хината-кун. Я не думал, что у меня хоть что-то получится, но ты подбодрил меня и внушил мне… странные чувства, — он обернулся и посмотрел на собеседника. — Они довольно приятные. Хотя такой мусор как я, безусловно, их не заслуживает. Холодный пот выступил по спине Хаджиме. — Ты ведь… врешь, да? Ничего ведь не было?! Я ведь просто спал, а ты… Ты… Голос его сорвался. Это правда, что Нагито не выбрался бы сам. Ключ ему бы никто не дал, а до двери Нагито никак не мог доползти. Если бы он звал кого-то, то Хината бы проснулся. Зато если бы Хаджиме каким-то образом забыл, что он попросил ключ… Хаджиме покачал головой. Нет и нет. Зачем ему это делать? — Точно. Ещё ты просил меня вернуться в мой коттедж и больше не надоедать своим жалким существованием, — в это Хаджиме мог поверить. — Но я заволновался, что ты забеспокоишься, когда увидишь кое-что, что ты взял прошлой ночью. — Что это ещё? Нагито наклонился, его рука нырнула под кровать. Страх сжимал душу. Что Хината ожидал увидеть? Ладони вспотели. Хаджиме подумал о разном. Это могла быть и та странная куклоподобная игрушка, которую он подарил Нагито и о назначении которой понял только тогда, когда подарил Терутеру, и тот любезно объяснил ее назначение. Он думал и о кухонных ножах, что висели в отеле, не сдерживаемые чемоданчиком Бьякуи. И даже о той полке в аптеке, лекарства на которой были немаловажной частью вчерашних ночных фантазий Хинаты наравне с куклой. Но ни один из страхов (к счастью?) не оправдался. Комаэда показал странную папку. Не успел один страх пойти, как его место занял другой. Хината перевел взгляд на Комаэду. Нагито широко улыбнулся. — А ты хорош в играх, Хината-кун, даже сразу открыл дополнительный уровень! — Это… Мотив?! *** Махиру любила фотографировать рассвет. На пляже фото получались особенно красивыми. После игры ей особенно не спалось, и она хотела немного расслабиться. Пели птицы, шумели море и ветер, было свежо и приятно прохладно. Она сфотографировала ворота в утренних лучах, дорогу на пляж, нежно оранжевое небо с черным густым дымом… Стоп. Откуда дым? Что горит?! Махиру побежала на пляж и увидела под пальмами неожиданную картину. Хината что-то рвал и жег в кастрюле, которую удерживали над землей два железных штыря. От черного дыма он отмахивался странной желтой папкой. Нагито стоял рядом и улыбался, подавая зажигалку, когда надо было поджигать очередной кусочек. — Эй, что вы делаете?! Хаджиме чертыхнулся и чуть не опрокинул кастрюлю, Нагито со спокойной улыбкой обернулся к ней. — Доброе утро. Мы жжем фотографии. — Что?! Зачем?! — оскорбленное чувство прекрасного требовало от Махиру решительных мер. Она сердито сложила руки, готовая вырвать фотографии из лап Хаджиме, как заботливые матери вырывают детей из рук маньяков. — Какого черта, Нагито?! — воскликнул Хаджиме, на мгновение перестав размахивать папкой. Догорающий кусок чуть не подпалил ему пальцы, и он зашипел. Кончики пальцев жгло. — А? Мы не должны были это говорить? — Комаэда недоуменно наклонил голову. Хината, прекратив махать обожженной ладонью, зло прищурился. Ага. Конечно, чтоб Комаэда и не понял. Даром, что моргалами невинно моргает. Мстит, небось. Фото трупа ещё не догорело и если Махиро проявит настойчивость, то Хинате придется показать ей мотив. Его глаза забегали между Махиру, фотографиями и берегом. Нет, он поплывет с кастрюлей, но убийство не допустит! Тем временем на пляже уже собиралась компания. — Вы тоже пришли тренироваться?! — воодушевлёно воскликнула прибежавшая Акане. — А?! Совместная тренировка!.. — Нэкомару увидел Нагито и побледнел. Тот дружелюбно улыбнулся, помахав рукой. — Н-но… Ключ ведь… — Кстати, Комаэда, тебя давно не было видно. Ты был в своем доме? — спросила Махиру. С лица Нидая сошел весь цвет. — Я был с Хинатой-куном, — бесхитростно ответил он. — Пожалуй, теперь я даже могу назвать его дом своим. Я провел у него гораздо больше времени, чем у себя. — Ты что несешь?! — покраснел в очередной раз Хаджиме. От того как Нагито произнес «гораздо» его щеки стали теплее обожженных пальцев. Да черт с ними! Надо ещё три фотографии сжечь. Он склонился над кастрюлей. Махиру приближалась, и надо было скрыть горящие куски. — Ну… Ладно. Молодец, что приглядывал за ним, Хината. Так надежнее, — Коизуми хмыкнула. — Но вы мне так и не ответили, что за фотографии вы жжете и зачем? Хаджиме выдохнул и тут же чуть закашлялся от черного дыма. Хоть с одной опасной темы сошли. — Зачем жечь фотографии? Давайте жечь мясо! — утерла слюни Акане. — Эй, не уводи тему! — грозно показала пальцем Коизуми. — Хината, нельзя сжигать чужие фотографии! — «Плохая удача для меня», — ехидно улыбнулся мысленный Нагито. Хината яростно покачал головой. Сначала Нагито вошел в его жизнь, потом постель, теперь ещё и голову. Ничем хорошим это не закончится. Глубоко вздохнув, он выдавил. — Но это мои! Умолкли даже спорящие о том, какое жареное мясо лучше Акане и Нидай. — А… Зачем ты их жжешь? — недоуменно спросила Махиру. Хината ещё раз вдохнул черный дым. — Он хочет начать новую жизнь, — внезапно вмешался Нагито, таинственно улыбаясь. Все обернулись на счастливчика. Тот недоуменно оглянулся, будто удивляюсь, что его вообще заметили. На пляже повисла тишина и только чайки заполняли её нелепыми звуками. — Что это значит, Хината? Что со старой не так? — Махиру недоуменно наклонила голову. — Мы ведь ещё даже не всю её вспомнили! —Акане сложила руки. Фотограф недоверчиво покосилась на кастрюлю. Хината накрыл ее своей грудью. — Не ври, чертов психопат! Хината, скажи, что это не так! Хината сглотнул. Это казалось таким бредом, но у него плана мне было. А судя по таинственной гримасе Нагито, у него был план. — Это всё из-за его таланта, полагаю, — продолжил счастливчик. Все недоуменно посмотрели на него. — Талант? — О, неужели ты вспомнил! Поздравляю, пацан! — Акане широко улыбнулась. — Так какой он у тебя? — «Действительно, какой?!» — он с трудом сдерживался, чтобы не посмотреть злобно на Комаэду, который на все вопросы о вчерашнем вечере таинственно улыбался. Ведь тогда вся конспирация полетит к черту. Хаджиме нагнулся над горящей кастрюлей, закрывая перекошенное от досады и недоумения лицо. Нагито улыбнулся и чуть приподнял штанину, где виднелся красный след от цепи. — Вчера ночью Хината-кун без всякого ключа взломал замок цепи, которая удерживала мою ногу. Поэтому мы сделали вывод об абсолютном таланте. — А… Погоди, а кто нацепил её на тебя? И зачем? — наклонила голову Махиру. — Хе-хе! Это ведь не важно! — Нидай нервно почесал затылок. — Главное, что за талант?! Комаэда выдержал театральную паузу. — Он абсолютный домушник. — А?! Все взгляды обратились на Хинату. Он максимально наклонился, чтобы скрыть фотографии…. И перекошенное от злости и недоумения лицо. Он всеми силами вцепился в деревянные ручки. Но надо же и защищаться! — Это не так! — закричал он в дно кастрюли. — Я! Я просто… — Умеешь взламывать замки зубочисткой за пять секунд, — улыбнулся Нагито. — Имеешь посредственную внешность, из-за которой тебя вряд ли запоминают, но в тоже время внушаешь чувство доверия. А ещё, по тебе не скажешь, но ты довольно силен — плазму за ходку легко унесешь. Хаджиме на секунду засомневался. Нет, бред какой-то. Вытащил голову из кастрюли. Хуже всего то, что признаки сомнения появились и на лицах одноклассников. И тогда Комаэда добил всех сочувственной улыбкой и последним аргументом: — И я понимаю, почему ты хотел забыть такой криминальный талант. Хуже всего — засомневался он сам. — Да, Хината выглядит просто, так сразу и не скажешь, что он в малине, а так-то он и на пахана тянет, — флегматично поковыряла в ухе Акане. — Так у нас теперь два ганста? — И ключа у него не было, — пробормотал Нидай. — Я бы не сказала, что Хината внушает доверие, — возразила Махиру. Хината поднял голову. Он одновременно и надеялся на раскрытие, и боялся его. — Но да, я бы ни за что не назвала его вором. Должно быть, это часть его таланта. — Ну, ничего страшного, — ободряюще улыбнулся Комаэда. — Его воровское прошлое лишь стало причиной для света его надежды. Теперь, у тебя новая и честная жизнь. Я с радостью помогу тебе! Только попроси! — Эй! Что такое?! Что такое?! — Ибуки энергично подбежала к ним, размахивая руками как одержимая демоном мельница. — Ибуки увидела дым! Вы тут поете песню под гитару? — Н-но я не вижу гитару, п-простите! — оказывается, Микан гуляла поблизости. — «Да что с этими людьми не так?!» — Хината напряженно поджигал предпоследнюю фотографию. — «Почему из всех утр именно в это все решили погулять на пляже?!» — Хината начинает новую жизнь и сжигает своё воровское прошлое, — ответила Акане. — А?! Хината вор?! — воскликнула Микан. — Но это в прошлом домушника, которое он забыл! — добавил Нидай с, кажется, ноткой сочувствия. — Тогда мои медиаторы!.. — Ты сама раскидываешь свои медиаторы, а потом теряешь их, — строго начала Махиру. — Я тебе три штуки только вчера вернула. — О, верно, — почесала голову Миода. — Хината поступает, как и подобает мужчине: признает свои недостатки и решает исправиться, — одобряюще кивнула Коизуми. — Да! Если тебе нужна тренировка тела и разума, то обращайся! — ободряюще заорал Нидай. — Ага! Я готова выбить дурь — если надо! — Акане щелкнула пальцами, устрашающе улыбаясь. — Еее! Ибуки организует концерт в поддержку кормушникам! — Домушникам, Ибуки. — Да-да! А кстати, что это такое? Ибуки думала, что Хината вор! — Это… Это одно и тоже! Прос-простите!!! Хината умирал от смущения, пытаясь сосредоточиться на последнем фото. Сожжено. Фух. Мотив уничтожен. Как тебе такое, Монокума?! А Нагито стоял рядом и улыбался, улыбался, улыбался. — С этого дня, — Нагито взял его за руку и вдохновленно посмотрел прямо в глаза, — я буду помогать тебе в восстановлении! Хината покраснел и вяло попытался освободить руки. — Эй! Что ты… Комаэда понизил голос и чуть наклонился, почти касаясь его лба своим. — В конце концов, я единственный кто видел, что ты сделал. Затем он отстранился с той же невинной улыбкой. У Хинаты было нехорошее предчувствие. Ладонь все ещё чувствовала невесомое прикосновение, и это было приятное ощущение, он не мог этого отрицать. Комаэда улыбался, совсем как тогда, но чувства были иными. Теперь на его душу словно бухнули гору. Но… — А к черту. Хочешь войны — получишь. Нагито недоуменно приподнял брови, но кивнул. Чтобы там не задумал и не скрывал Комаэда, Хаджиме всё разгадает. *** (Предыдущей ночью) На самом деле, ночью, когда Хината Хаджиме получил мотив, произошло нечто, чего Комаэда ещё не полностью понимает. Он обязательно это разгадает, во имя надежды. Его переполняет энтузиазм от того, сколько тайн скрыто на этом острове. А сколько надежды из этого можно получить! Он проснулся от того, что Хината застонал на кровати. Обеспокоенный Нагито, приподнялся на локтях и подполз к кровати. Умирать от убийств — нормально. Но если Хината умрет от болезни, это будет… безнадежно. — Эй, Хината-кун? Тот заерзал, а после открыл глаза. Комаэда был мусором, но он был внимательным мусором и что-то в том, как садился Хаджиме на кровати, как поправлял волосы, и оглядывался было… другим. Его движения были заторможены, в то время как обычно он был довольно резким. — Что-то не так? — Хм. Надо же. Он остановил свой взгляд на Комаэде и того прошибло от странного трепета, страшного и восхитительного. Комаэда с трудом восстановил дыхание. — Даже интересно, — лениво сказал «Хината». Он наклонился к Нагито, и тот внезапно почувствовал как его щеки горят. Его надежда так близко… Лицо «Хаджиме» было непроницаемо спокойным, а глаза будто блестели красным. Тот взял зубочистку с подноса, наклонился к ноге и буквально через пару секунд замок щелкнул. «Хаджиме» поднялся. — Хината-кун? — Лучше иди в свой дом, — сказал он, и направился к выходу. Происходило что-то интересное. Нагито с трудом принял вертикальное положение и как завороженный пошел за «Хаджиме». — Хината-кун, неужели ты решился узнать мотив? И молчание было ему ответом в тихой ночи. В данном случае, как понял Нагито, оно действительно значило согласие. — Я так рад, что моя надежда оправдалась! — довольно улыбнулся он. — Эй, ты так ловко расправился с замком. Неужели ты помнил, но утаивал свой талант? «Хаджиме» ничего не ответил. — Он довольно странный. Мне не приходит на ум ничего не криминального, но ты не похож на преступника, как например, Кузурю. Может, это какая-то другая область связанная со взломом? Они вышли за ворота. Но Комаэда заметил, что плечи «Хинаты» напряглись. — Гм. Я знаю, что есть некоторые фокусы, которые используют вскрытие замков. Может, ты абсолютный фокусник? Дрессировщик? Клоун? Или все сразу — абсолютный циркач? А, Хината-кун? Он услышал раздраженный вздох. — Слушай, а ты вообще Хината-кун? Он остановился, но и через некоторое время ничего не ответил. — Ох, ты не Хината-кун, — убедился Комаэда и немного взволнованно обошел «Хаджиме», заглядывая в его лицо. — Тогда… Что с ним? — Ты вывел его из себя, — коротко отозвался незнакомец. Нагито удивленно моргнул. — Но он в себе был не один. И поэтому вышел я. И пошел дальше. Несколько секунд Нагито простоял удивленно, а после, окрыленный новыми знаниями, пошел следом. — Значит, ты — это Хината, который всё помнит? И талант, и академию? — Да. Будет скучно, — отозвался он на невысказанный вопрос. И Нагито, как ни странно, всё понял. Они достигли центрального острова. Незнакомец довольно быстро закончил игру, в том числе дополнительный уровень. Даже раньше, чем успел сообразить Комаэда. — Восхитительно! Твои криминальные таланты не знают границ! «Хината» посмотрел на него, но ничего не ответил. Фото он посмотрел мельком, почти сразу же пробормотав «ясно». Он оставил файл на самом видном месте и ушел. Недолго думая, Нагито решил взять выигрыш с собой. Интересно, что с этим сделает настоящий Хината-кун? Или теперь навсегда будет… этот? Нагито никак не мог понять, что ему это не нравилось. Хината, вспомнивший свой талант и вернувший память, это ведь хорошо? Это то, чего они оба хотели? Тогда почему он выглядит таким скучающим и одиноким? Ведь всё неважно, пока есть талант. Да? Нагито встряхнул головой. Ему надо всеми силами помочь Хинате соединить его память и личность. Даже если это и значит стереть личность нынешнего Хинаты. Всё ради надежды, так? — Выходи, — коротко сказал незнакомец, остановившись. Из кустов появился довольный Монокума. — Неужели ты появился так рано? Совсем неожиданно! И тебя вывел из твоей зоны комфорта этот мальчик? Я почти ревную! Так… А что ты собрался делать с моим мотивом? Зачем ты его испортил?! — Это предупреждение. Игра не может быть скучной. Или надоедливой. Иначе она закончится быстро. Для тебя тоже, — «Хината» прищурился. — Это дело уже скучное. Нагито всмотрелся в фотографии, вздохнул. И правда. Всё очевидно. Но с другой стороны, это убийство может дать надежду самому скептичному из них — Фуюхико. Смерть Пеко станет отличной ступенькой для его таланта! Если он сравняет всех людей с инструментами, то каким же невероятным якудзой он может стать! — Пу-пу-пу! А вот твой парень так не думает! Незнакомец обернулся и нахмурился, увидев сияющее лицо Нагито. — Ты… бываешь не скучным. Так почему тебе это интересно? — Потому что это сделает надежду в ребятах ещё сильнее! — довольно улыбнулся Нагито. — Ты веришь в надежду? — Что за глупости! — замахал руками Монокума. — Отчаяние! И только отчаяние интересно! — Нет, этого я принять не могу. Победит только надежда! — Комаэда патетично тыкнул пальцем в Монокуму. — Скучно. Позаботьтесь о том, чтобы я не просыпался раньше времени, — прервал их незнакомец. И хотел он уйти, походкой полной пафоса, но Нагито его окликнул. — Погоди! Ты можешь, хотя бы намекнуть какой у тебя талант? Он остановился, обернулся и глаза его стали почти красными, отчего Комаэда почувствовал благоговение. От надежды всё узнать сердце Комаэды стучало как бешеное. — Докажи, что надежда сильнее и ты узнаешь, — ответил он. — Ты делаешь игру не скучной, но не выводи меня из себя. Иначе для остальных она станет слишком сложной. Нагито стоял и смотрел ему вслед, прижимая мотив к груди (который тщетно пытался отнять прыгающий Монокума), краснея и улыбаясь. — «Хината-кун невероятно талантлив. Я не думал, что ему удаться внушить мне надежду и желание дожить до конца игры. Только бы узнать. Как и ожидалось от абсолютного»!