Dio's Friend

      Распотрошив похищенную сумку, Дио обнаружил три вещи, которые вызвали у него интерес: платье, книгу и ключ. Платье было слишком пышным, чтобы брать его в путешествие, однако Дио как никто другой понимал тягу к стилю, поэтому одобрительно похлопал лежащее у него на коленях тело. Спереди на чёрном лифе имелась шнуровка, а по подолу юбки шла вышивка в красно-золотых тонах, изображавшая архитектурные сооружения, утопающие в цветах; на молочных рукавах виднелись мелкие светлые бусины, которые при ближайшем рассмотрении оказались звёздами. Возможно, это платье стоило целое состояние, но Дио о таком земном аспекте не задумывался. Дорожную Библию в розовой обложке он швырнул в книжную полку, решив, что изучит данный предмет позже. Но самым занимательным для Дио явился большой, слегка заржавевший ключ грубой формы, ибо у этой загадочной вещицы не было решения, которое он мог бы заполучить просто так или заполучить когда-либо вовсе. Тем не менее, он аккуратно положил этот ключ в ящик стола рядом с ключом от гостиничного номера Джотаро, который предусмотрительно выудил из старой одежды, прежде чем избавиться от неё.       – Посмотри-ка, Болван, у меня для тебя есть подарок, – Дио швырнул свёрнутый из тканей букет, который слуга не сумел поймать, однако стремительно взял с пола, развернул и, слегка раскачиваясь на месте, принялся удивлённо разглядывать (хозяин никогда ничего ему не дарил, кроме еды).       – С-спасибо, Господин.       – Это твоё новое платье, – торжественно заявил Дио. – Примерь.       Болван вдруг начал взволнованно приглаживать волосы, отчего наряд выпал у него из рук, он нагнулся за ним и переложил на стул, чтобы начать раздеваться, однако вскоре чуть было снова не повалял изысканный дар в грязи, когда услышал резкий голос хозяина:       – Не той стороной, дубина! – Дио застучал кулаком по столу, отчего тело, которое он держал, начало соскальзывать, вампир перестал стучать и подхватил его, укладывая обратно. – Кто хочет видеть твою мерзкую рожу в женской одежде?!       Болван засмущался, но уяснив, что Дио не собирается отводить взгляда, сменил облик и продолжил натягивать на себя платье, стремясь поскорее скрыть обнажённую девичью грудь. В неё-то, упуская из виду другие детали, Дио и вперился глазами, но выглядел он не заинтересованным, а скорее задумчивым. Нехватку знаний о мире ему восполняла наблюдательность, питающая хитрость и находчивость, которые, конечно, работали с переменным успехом, однако помогали ему выживать до сих пор.       Изучая слугу, он вдруг заключил, что ему сложнее раздражаться и выражать агрессию, когда тот выглядит и ведёт себя как женщина. При убийстве очевидных затруднений перед слабыми особями он никогда не испытывал, однако тут такая цель не преследовалась, и с Болваном он всё-таки вынужден был постоянно и порой довольно много взаимодействовать. Тот, впрочем, без повеления крайне редко демонстрировал специфическую способность, что теперь показалось вампиру любопытным фактом. Он пробежался в памяти по некоторым моментам из прошлого и решил, что Болван иногда использует свой станд для защиты от него, от Дио. Но действует ли слуга неосознанно? Или действует специально? Полагая, что у Дио слабость перед нежным розоватым лицом и фиалковыми глазами.       – Хм-м.       Как самонадеянно! И занятно.       Удовлетворившись внешним видом приодетого слуги – платье село идеально – Дио отпустил Болвана трапезничать. Тот, впрочем, не удержался и уже немножечко подсосал у мёртвого грузчика, пока Дио отсутствовал, а также позволил себе некоторые вольности по отношению к гостю хозяина – он попинал и пощипал безвольное тело, выражая нездоровую ревность – что привело к довольно странным последствиям в его возбуждённом воображении. Именно поэтому он был особенно неуклюж и суетлив: ему не терпелось скорее удовлетворить раззадоренный аппетит, но ещё больше он боялся, что Господин обнаружит его проступки.       Однако Дио было не до подробных проверок, главное, что Джотаро и его ужин находились на месте, оживлённое поведение Болвана он принял за радость быть полезным и принимать всё более активное участие в делах. Что отчасти являлось правдой. Этот чудик (который в душе чувствовал себя древним дворецким, прикипевшим к оригинальным хозяевам дома и не терпевшим новых членов семьи), хоть и ненавидел Джотаро и постоянно ворчал, будучи с ним наедине, прекрасно понимал, что именно пришелец был причиной того, что в нём снова нуждались.       Дио притянул к себе открытую тетрадь и бездумно полистал книгу, которую начал рассматривать, пока Джотаро застревал на путях мертвецкого сна. «Трактат о драконах и драконицах» в ироничной форме смешивал в себе настоящую информацию о позвоночных из разных классов и некоторые социальные остроты. В частности там был раздел о том, как выкормить детёныша дракона, не выработав вредных привычек, и Дио почерпнул оттуда некоторое вдохновение. По правде говоря, после стольких метаморфоз вампир точно не помнил, существовали драконы в природе когда-то или нет. Быть может, они существуют и поныне... где-нибудь в заповедных землях. Впрочем, по его разумению, сейчас у него уже имелся свой дракончик (он всё-таки уловил параллель, которая использовалась в книжке). Хотелось бы, правда, чтобы этот дракон оказался разумным, иначе всё, совершенно всё было напрасно. Дио заранее не задумывался о том, что превращение может сопрягаться с такими хлопотами и трудностями, однако теперь он принял это и решил продолжать, несмотря ни на что, пока у него не кончится терпение.       У заводчика Дио уже имелась возможность наблюдать за своим проектом несколько часов, и значительного прогресса он не обнаружил, но некоторые подвижки всё-таки имелись. Первым делом он усадил Джотаро, прислонив спиной к стене, и тот хорошо зафиксировался в такой позе, хотя иногда сползал и лежал в каких-то невнятных положениях, что указывало на отсутствие контроля над телом; Дио несколько раз усаживал его заново.       Пока что самым активным признаком его присутствия в комнате и в этом мире являлось то, что время от времени молодой вампир принимался открывать и закрывать рот со страшными хрипами и стонами. При этом он был почти неподвижен, что придавало происходящему ещё большей жути, которая, впрочем, никого тут не впечатляла. Кажется, бедняжка никак не мог привыкнуть к тому, что ему не нужно дышать.       Кроме того, иногда Джотаро блуждал взглядом по поверхностям, но никогда не фокусировался на Дио, когда тот ходил рядом или что-то рассказывал. А наговорил Дио уже немало. Ещё не зная, понимает подопечный что-нибудь или нет, он решил ввести его в курс дела, начав с вопроса о своей персоне и закончив патетическими высказываниями о дружбе. Новый друг на эти проповеди никак не реагировал, разве что свалился пару раз за то время, как Дио ходил взад и вперёд, разговаривая с ним, как мать разговаривает с нерождённым ребёнком.       Дио закрыл тетрадь, где сделал пометку о первом кормлении, задумчиво поднёс остро наточенный карандаш к глазам и принялся выковыривать грязь из-под длинных ногтей. Наконец, он отёр карандаш о девичью блузку, положил его на стол и приподнял лёгкое тело со своих колен. Прощупав слабый пульс, он убедился, что эта штука удивительно живуча, и на секунду поколебался, взглянув на безмятежное юное лицо, оставляющее ему несколько непрошенных загадок, однако морок почти мгновенно исчез, и клыки были неотвратимо воткнуты в тёплую шею.       Вампир принялся мощно высасывать жизнь из своей жертвы, пока не испытал напряжение, удерживая жидкость где-то на полпути. Затем он неторопливо подошёл к месту, где теперь полусидел Джотаро на сваленных матах, образующих возвышение, чтобы Дио мог хорошо его видеть, находясь за своим столом. Он опустился на колени и подобрался ближе, заключая беспомощное существо в свои объятия. Успокоительно погладив Джотаро по щеке, он медленно и аккуратно просунул большой палец ему в рот: внутренности оказались ожидаемо холодными, а язык болезненно сухим и шершавым. Дио мог только воображать, какие страдания должен испытывать молодой вампир, так как сам давно не проходил через подобную степень жажды, когда всё внутри буквально высыхает и изнывает от режущей, непреодолимой боли.       Он извлёк палец, перехватил Джотаро поудобнее, поддерживая запрокинутую голову, и склонился над ним, пока их носы не столкнулись. Ресницы вздрогнули, но взгляд оставался расфокусированным. Дио не удержался и потёрся носом о Джотаро, затем он припал губами к приоткрытым губам в подобии поцелуя, замер, позволяя себе прочувствовать величественность момента, и принялся понемногу выпускать кровь.       Поначалу всё шло как будто нормально, но через несколько мгновений Дио обнаружил, что питомец не пропускает кровь внутрь и напрягает челюсти, чтобы удерживать её, из-за чего жидкость потекла через нос. Дио заткнул ему нос и напряг щёки, пытаясь вдувать жижу из своей глотки и не обращать внимания на ту, что струилась у него по руке. Тогда Джотаро стал выразительно давиться, отворачивать голову и в итоге с невероятной силой толкнул Дио кулаком в грудь, вампир от неожиданности отскочил и сплюнул оставшуюся кровь.       Дио злобно рассмеялся, сдирая с себя куртку и водолазку и кидая их на пол, у него были догадки, что Джотаро симулирует беспомощность. Однако откуда в нём столько силы? Разумеется, этот жест мог быть случайным проявлением, вызванным посмертными переживаниями, так как по всем внешним признакам новообращённый был в крайне плачевном состоянии. И всё же, если он питался, то каким образом, мог ли он съесть таракана или крысу и было ли этого достаточно, чтобы зарядиться хоть каплей энергии? Сам Дио за свою сознательную загробную жизнь ничего мельче и малокровнее карликовой лошади не ел. И то было древней историей.       Впрочем, главным вопросом для Дио сейчас оставалось другое: обитает ли в этой головешке рассудок? Активен ли он, направлен ли на то, чтобы обмануть его, понимает ли то, что происходит, и насколько подробно? Он взглянул на тело, которое безвольно и тихо распласталось на спине, и заключил, что за Джотаро с этого момента нужно более тщательное наблюдение.       Дио решил не рисковать сегодняшней пищей, отложив дальнейшие эксперименты, и высосал из девушки остатки крови, подкрепляя собственную плоть. Затем он устало опустился на пол, укладывая голову на край настила, чтобы не видеть Джотаро у себя за спиной.       Болван был крайне взволнован, прибираясь в комнате, и, будучи навеселе, совсем бесстыдно уставился на обнажённый торс Дио, поднимая одежду с пола. Тело хозяина всегда потрясало его воображение и вызывало смешанные эмоции. Дио в ответ просверлил в нём дырку строгим взглядом, однако сейчас слуга был не в состоянии адекватно реагировать на подобное и продолжал облизываться, изображая деятельность и разглядывая грудные мышцы Дио на таком близком расстоянии. Сидящий отнял кулак, который держал у лица в задумчивости и резко распустил пальцы, будто бы какой-то агрессивный цветок, что заставило Болвана испугаться и забормотать нечто невразумительное.       – Не хочу тебя видеть до следующего предрассветного часа, – пророкотал Дио. – Принесёшь и оставишь сменную одежду под дверью. Ясно?       Болван молча кивнул, но также он воспользовался тем, что хозяин с ним говорит, и продолжил смотреть туда, куда смотрел ранее, пусть и с напускной скромностью.       – Впереди нас ждёт серьёзный разговор, – категорически заявил Дио, откидываясь в небрежной позе.       Тут-то слуга начал трезветь и отвёл глаза в сторону, оцепенев в нерешительности, ему потребовалось немало усилий, чтобы заставить самосохранение работать и не начать оправдываться и каяться во всех грехах. Он сдержанно поклонился и, петляя вышел из комнаты, потянув за собой мёртвую, скукожившуюся оболочку. Когда грохот двери и шум шагов стих, Дио запрокинул голову, убедившись, что Джотаро без изменений, и устало прикрыл глаза. Столько всего предстояло обдумать.