Слабо полюбить?

Я лежала на кровати, тупо уставившись в потолок. В голове крутилось лишь одно. Тот роковой день. Я пыталась думать о чем угодно, чем–то ином, но именно воспоминания о том дне лезли в голову. Как же мне плохо. Я покрепче укуталась в плед, надеясь, что он согреет холод внутри меня. Хотелось кричать, разгромить свою комнату, убежать или хотя бы напиться, в конце концов. Медленным шагом, все еще кутаясь в плед, я вышла на балкон. Ветерок, словно играя, коснулся моей щеки, от чего по телу пошла дрожь. Ресницы затрепетали, готовые выпустить на волю слезы, но я сдержалась. Я сильная, я столько пережила, вытерпела, что смогу не расплакаться. Да и не зачем. Слез почти и не осталось. Слишком много действий, поводов, решений заставило исчезнуть запас слез на несколько десятилетий. Да, сначала я рыдала, долго и надрывисто, кусая подушки, чтоб никто не узнал о моем состоянии. Затем слез становилось все меньше и меньше. Боль не уходила, но становилось легче, просто легче дышать. - Арина, пора вставать, - на весь дом разнесся крик Ксении. - Я встала! - Спускайся завтракать. Почему никто не понимает, что я совсем не хочу вставать, не хочу учиться, не хочу есть, не хочу дышать, не хочу жить? Я лишь желаю покинуть этот мир. Хочу обрести спокойствие. Не слышать этих сочувствующих слов, ничего, по сути, не значащих, и не замечать жалостливых взглядов. Отбросив от себя все мысли, я поднялась на ноги и подошла к шкафу. Нацепив черные джинсы и растянутый свитер того же цвета, я собрала каштановые волосы в тугой хвост, и глянула на себя в зеркало. Под серыми глазами залегли синяки от недосыпания, а само лицо было мертвецки бледным. - Ну, здравствуй, страшилище, - поприветствовала я себя и спустилась вниз. Невесомо касаясь перил, я начала медленно спускаться по лестнице, не спеша переступая с одной ступеньки на другую. С кухни доносился детский смех и строгий голос отца. Вдохнув побольше воздуха, я все же толкнула тяжелую дверь, проходя на кухню. Помещение было довольно большим, обставленное в светлых тонах. Справа от меня находилась арка, ведущая в зал, а слева кухонные столики, холодильник, и плита, возле которой крутилась Ксения. Тут витал запах кофе и оладий. За круглым деревянным столом сидел отец, читающий новости, а рядом с ним сидел Леша, уткнувшийся в свой мобильник, а по комнате с визгами бегала семилетняя Катя. Все как всегда, но почему на душе так гадко? - Доброе утро, - вежливое кивание головой, и я сажусь за стол. Разговаривать с кем – либо нету сил, и я молча утыкаюсь взглядом в тарелку, отпивая воды. Отец пытается завести разговор, но его поддерживает Ксения, мило улыбаясь, хотя я точно знаю, будь ее воля – выставила бы меня в тот же час. - Я отвезу Катю в школу, вам что – то надо? – а голос такой приторно – милый. - Привези побольше шоколада, а то кто – то сожрал весь, - ухмыляющийся брат смотрит на меня в упор, словно спрашивая, что я отвечу на это. - Лёшенька, что же ты так, о себе и в третьем лице? – мигом нахожусь я. Дальнейший завтрак проходит в тишине. Чтобы не отвечать на бессмысленные вопросы отца, постоянно пью воду, делая вид, что очень занята. Леша пытается растормошить, желая вновь поругаться, но я не реагирую, смотря на подгоревшие оладьи. А у мамы они никогда не подгорали. Делаю два глубоких вдоха, отвлекаясь от ненужных мыслей. Когда минутная стрелка подбирается к без десяти восемь, я вскакиваю, кладу все еще чистую тарелку в раковину, и пытаюсь скорее смыться из кухни. Но сегодня удача решила обойти меня десятой дорогой.  - Ты ничего не поела, - начала Ксения. А вот и утренняя ссора. - Я не буду это есть. Я ушла, - я схватила синюю сумку, и пошла в холл. - Вернулась назад и поела. - И не собираюсь. Не хочу отравиться. - Немедленно, я сказала! - А ты мне не мать, чтобы указывать! Пытаюсь скорее покинуть кухню, не заметить изучающий взгляд Кати, смеющийся Леши, и сердитый взор отца, который с нескрываемым осуждением смотрел на меня. А затем принялся успокаивать Ксению, улыбаясь и убеждая, что я перебешусь и все будет хорошо. Мне он никогда так не улыбался. Хотя с какой это радости? Я ведь всего лишь нежеланный объект в его семейном древе. Так, неожиданный и никому ненужный результат. От этого хочется плакать, но я успокаиваюсь, прикусывая губу, и со злостью захлопываю входную дверь. Выхожу за пределы особняка, и медленно бреду в сторону остановки. Хочется идти пешком, но до столицы слишком много километров, а сегодня нет настроения на длительную прогулку. Как и следовало ожидать, автобус уже забит, и я пристраиваюсь возле входной двери, надеясь, что никто не будет выходить до города. Хоть окна и открыты, но дышать нечем. Конечно, чего я хотела? Середина недели, люди едут в школу и на работу. Одна я буду бесцельно слоняться по городу, убивая время, пока время не убьет меня. Несмотря на царствующую осень, на улице было довольно тепло, и некоторые смельчаки еще купались в озерах, и несмотря на раннее утро, солнце уже во всю палило, заставляя жалеть, что сегодня я надела свитер. Хотя, вернусь домой я, как всегда, глубокой ночью, и будет достаточно прохладно. Выскочив на первой же остановке, я включила плеер, и отправилась к метро. В наушниках играла любимая музыка, совершая попытки поднять мне настроение. Я бесцельно ездила на метро туда - сюда, решая, чем же себя занять. Яна или спит, или в школе, так что почти все варианты дальнейшего времяпровождения отпадают. Я брожу по городу, и в конце концов попадаю в парк. Листва пестрит всевозможными оттенками. Зеленые, красные, желтые, мне в руки попал даже фиолетовый. Вокруг резвится малышня, беззаботно смеясь, играя в догонялки. Как же им везет, хотя в то же время они такие глупые. Мечтают повзрослеть, не подозревая, как жесток и циничен взрослый мир, а каждый носит маску, готовясь в подходящую минуту воткнуть в спину нож. Да еще и провернуть пару раз. А ведь и я когда - то была такой. Наивной, верила всему, что мне говорили, носилась по квартире, и дарила маме самодельные подарки, мечтая скорее стать такой же взрослой. Дура. Я и не подозревала, как сложно в этом мире, особенно если ты один. Нам не рассказывают, как сложно живется взрослым, как приходится быть другим, чтобы дать остальным меньше шансов предать тебя. Как я хочу стать снова той девчонкой. Не чувствовать этой щемящей боли в груди, верить в деда Мороза и сказки, ожидать на праздники куклы и выпрашивать у мамы шоколадки. И хранить ту веру в людей, которая постепенно пропадает с каждым прожитым годом. От ностальгии меня отвлек шум неподалеку. На одной из дорожек стоял высокий парень с русыми волосами и пытался успокоить рыжеволосую девушку на голову ниже его, что упрямо жестикулировала, пытаясь доказать парню, что тот идиот. Заранее принимая сторону девушки, я решила узнать, что же случилось. Выключив плеер, я принялась слушать их разговор. Знаю, что подслушивать не хорошо, но в этот момент любопытство взяло верх. Но как все мы знаем - любопытство кошку сгубило. И я еще не раз в будущем пожалею об этом решении, но сейчас просто вникаю в суть разговора. - Ты зря поспорил! - девушка скорее была обижена, чем зла. - Да ладно, на самом деле это не так уж и сложно. - А ты попытайся найти ему няню, которая сможет продержаться минимум месяц с этим исчадием ада. Никто с ним не справится, а няне, которая продержится с ним больше двух дней нужно будет ставить памятник, или надгробие. В голове что - то щелкнуло. Убрав плеер в сумку, я поспешила к парочке, пока те не сменили тему разговора или вовсе не ушли. Но сегодня фортуна была на моей стороне, и они продолжали обсуждать, где же достать человека, согласившегося быть няней. - Извините, - обратилась я к ним. - Но я слышала, что вам нужна няня. - Да, - девушка закивала головой. - Я Вера. Это Пуля. Ты хочешь устроится няней? - Угу. Детей люблю, с ними нахожу общий язык, - наглая ложь. - А тебе не говорили, что школу прогуливать нельзя? - вступил в разговор парень по прозвищу Пуля. - Я закончила школу. В университет решила не поступать в этом году. - Тогда поехали. - Куда? - К нам домой. Проведем полное собеседование, составим договор, познакомим с ребенком. Знаю, что ехать с незнакомыми людьми в неизвестном направлении опасно и крайне неразумно с моей стороны, но я лишь кивнула и отправилась за парочкой к их машине. Когда появилась табличка, сообщающая, что мы покидаем город, я занервничала. Нащупав в сумке карманный ножик, я приготовилась к худшему, и была готова бежать со всех ног, только машина прекратит движение. Но в этом не было надобности. Заехав в поселок, машина остановилась у особняка, немного странно смотревшегося на фоне деревенских домиков. Выбравшись из машины, я все еще прорабатывала планы отступа и запоминала дорогу, по которой меня привели в кабинет. Устроившись в кресле, я почувствовала себя неловко под изучающим взглядом ребят, присевших напротив на диван. Начались стандартные распросы о том где я училась, на кого планирую поступать, работала ли я когда - то няней, чем увлекаюсь и другие стандартные вопросы, задаваемые при приеме на работу. На вопрос о возрасте я ответила, что мне шестнадцать и была вынуждена долго и нудно объяснять, что закончила десятый класс экстерном, а этот год решила пожить для себя и поэтому не поступала. Мои объяснения перебил звонок мобильного. - Простите, - извинившись перед возможными работодателями, я ответила. Из телефона доносился расстроенный девчачий голосок. – Я немного занята. Что? Нет, сейчас же положи эти конфеты обратно в шкафчик. Сейчас же. Ты уже открыла? Ян, предупреждаю, если ты сейчас их съешь, то я покажу все твои прошлогодние фотографии из песочницы Данчику. Я не шучу! Ты ведь на выходных хотела в Блокбастер? Так если ты сейчас съешь эти конфеты, сладкоежка моя дорогая, то ни о каких развлечениях и речи быть не может. Отлично. Простите еще раз, просто важный звонок. - Конечно, мы понимаем, - кивает девушка, заговорчески смотря на меня. – Если честно, то у нас были сомнения, справитесь ли вы с этой работой. Просто мальчик он у нас капризный, с ним нужно вести себя строго. Но после вашего телефонного разговора, мы поняли, что вы идеально подходите. - Есть два обязательных условия, - начал Пуля. - Во - первых, ты должна постоянно быть рядом с ребенком. И из этого вытекает второе - ты должна переехать сюда. Контракт мы заключим на месяц, но если ребенок тебя доведет - можешь уволиться раньше, никакой неустойки не будет, но должна проработать минимум неделю. Ребенок трудный, слишком уж подвижный, и упрямый, может попытаться довести тебя. Но думаю, ты с ним справишься. Оплата двадцать пять евро в день, но ты должна будешь готовить, ничего изысканного, и бутерброды сойдут, а раз в неделю наводить относительный порядок, за этот день будешь получать тридцать евро. Услышав, что ребенок мягко говоря "не подарок", я начала подумывать об отказе, но новость о том, что я буду жить тут меня приятно удивила, а заработная плата убрала все сомнения. За неделю получается около ста семидесяти - ста восьмидесяти евро. Не хило так. А за месяц вообще приличная сумма набегает, да и бонус в виде отсутствия надоедливых родственников делает это предложение уникальным и заранее одобренным. - Я согласна. Пока готовили договор, я задумалась, что ребенка я так и не видела. Видимо в садике или школе. Моим работодателям лет эдак двадцать пять, и следовательно ребенку будет не больше десяти. А с малявками я еще справлюсь, а иначе я не Арина Ларина. Когда бумаги лежали передо мной я перечитала их, пытаясь найти подвох, если таковой имеется. После трех перечитываний и убеждений, что все отлично, я расписалась, оставив себе один из договоров. В крайнем случае - у меня пол семьи адвокаты, выкарабкаюсь. Со стороны входа послышался шум. Ребята замерли, а затем заулыбались. Эти их улыбки меня напугали, заставив задуматься, что же это за ребенок такой. Сразу появилась мысль, что легкой эта работа мне не будет. Вера позвала дитя. Странно, только сейчас понимаю, что знаю лишь то, что это парень. А ни точного возраста, ни чего другого я не спрашивала. А зря. В комнату вошел вполне взрослый парень лет так двадцати, намного выше меня, что было странно при моем-то модельном росте, с темными волосами и шрамом на лице, тянущимся от правого виска по контуру лица, и заканчивающийся на линии губ, да еще и с татуировкой штрихкода на шее. От таких матери просят держаться дочерей как можно дальше. - Это твоя новая няня, - первой молчание нарушила Вера. - Она подписала контракт. А затем, что еще больше пошатнуло мою уверенность в происходящем, она начала от радости скакать по комнате, прихлопывая в ладоши, расцеловав вошедшего парня в щеки, напевая при этом "Она подписала контракт". К ней присоединился и Пуля. Наблюдая за этим сумасшедший, я заметила, что начинаю улыбаться. Впервые за долгое время. Нет, нельзя. Убираю улыбку с лица, хоть она и пытается вернуться обратно, понимаю, что если снова буду улыбаться, то не сдержусь, и заплачу. А ненужные вопросы и беспокойство незнакомых людей мне ни к чему. Парень, как и я, был в ауте и наблюдал за всем этим с нескрываемым удивлением. Хотя я его понимаю. Какая к черту нянька для двадцатилетнего накачанного парня? Защита и надзор скорее мне понадобится, а не ему. - Хватит! - парень прекратил веселье парочки. - Может, объясните? - Ладно, - разъяснить все вызвался Пуля. - Вот твоя няня на месяц, может, два, будет жить тут. Все, как мы с тобой договаривались. Она подписала договор, так что будет как минимум неделю. Но, мне кажется, девушка боевая, продержится дольше. А о нашем с тобой договоре слышали все парни, и отвертеться у тебя не получится. - Да я и не пытался. Но вы думаете, что эта, - кивок на меня. - Малявка, сможет выдержать? - Малявка? - это крайне не профессионально, но сейчас я скажу этому наглецу все, что думаю о нем. - Ты по жизни такой смелый, или быстро бегаешь? - Как ты меня напугала, - он еще и смеется? - Бабуинам слова не давали! И вообще, я же не зеркало, чтоб тебя пугать. Дальнейший спор прервал смех Веры, к которой присоединился и Пуля. Я совсем забыла о них. Нет, этот парень еще не знает, с кем он связался. И если он начнет меня доставать, а я ничего не придумаю, то Яна уж точно устроит идеальную месть. - Молодец, - похвалила меня Вера. - Ну, мы ждем в машине, завезем тебя за вещами и отвезем обратно. А вы пока поболтайте, познакомьтесь, советую не выдавать все свои гениальные фразочки, тебе они понадобятся. - Арина, - первой пошла на примирение. - Клык. Имя говорю лишь людям, которые хорошо меня знают. А ты неделю с трудом тут продержишься, так что близкое знакомство нам не грозит. Сколько тебе лет, малая? - Мне шестнадцать, и я не малая. - А мне двадцать один, так что шаришь, кто тут старший, а кто малой? И могу тебе легко предсказать следующие события. Я буду тебя выводить, мы, скорее всего, переспим, пару раз, и только закончится неделя - ты уволишься и, перекрестившись, покинешь этот дом. Не давая мне времени для ответа, парень вышел из кабинета. Последние минуты жизни мозг отказывался воспринимать. Что это, блять, вообще было? Парню двадцать один! год, на кой черт ему няня? Во что я ввязалась?