Слабо полюбить?

Ой, ой, ой. Готова выслушать все проклятия и оскорбления в мой адрес. Я снова пропала на 3 месяца, только в этот раз причина серьезней - больница и огромные проблемы с сердцем. Поймите и простите. А за это в главе ваш ждет сюрприз) - Нам нужно съездить ко мне домой. Слова эхом отдаются в сознании, заставляя в ту же секунду сомневаться в своем решении. Но предложение сорвалось с уст, и его не вернуть обратно. Осталось закусить губу, и игнорировать непонятливый взгляд Клыка. - Зачем? Ты решила устроить очередную перепалку со своим отцом? Я конечно не против посмотреть шоу, но ты уверена, что справишься? Вернешься без потерь и желания отыграться на мне? - Не к отцу, а домой. Знаю, что это не звучит, как объяснение, но почему-то Клык кивает, больше ни о чем не расспрашивая. И это еще больше путает меня. Парень, сам того не подозревая, добавил мне уверенности в том, что в момент острой нужды он не станет задавать лишних вопросов, а просто поможет с выполнение задачи. Пока Клык отвозил Зверя к его машине, брошенной у станции метро, мне становилось все страшнее и страшнее. Я притянула ноги к себе, расположив голову на коленях. И чем ближе мы подъезжали к моему району, тем труднее становилось дышать.Я не имела ни малейшего представления что и как делать. Как заставить себя войти в квартиру, пустить туда другого человека и позволить смотреть чем я жила раньше, какой я была, насколько счастливой. Плевать на то, как поделиться этим с Клыком, как пережить эти воспоминания самой? Понять, что сама виновата во всем и жить дальше. Хотела устроить проверку Клыку, а кажется, устроила самой себе. - Тут направо, - с некоторой заминкой произношу я, ужасаясь того, что действительно забыла дорогу домой. Забыла дорогу туда, куда всем сердцем хочу вернуться. Выбираясь из машины, бреду по протоптанной дорожке, по которой каждый день возвращалась домой. Клык плетется сзади и мне кажется очень важным проделать путь до подъезда в одиночестве, как когда-то давным давно. Консьержка удивленно кивает в знак приветствия, совсем не ожидая моего внезапного появления спустя год. Клык следует за мной, словно призрак, молча, без глупых шуток, покорно ожидая, когда я смогу объяснить зачем мы здесь. Но проблема в том, что я не смогу. Ни ему, ни себе. Час назад это решение казалось правильным, лучшим из существующих, но сейчас хотелось вернуться в прошлое и заткнуть себе рот, прежде чем из горла вырвется хоть звук. В замочную скважину ключ попадает лишь с шестого раза. Металлическая дверь с хлопком открывается, пропуская нежданных гостей в прихожую, заполненную мраком и запахом давно не проветривавшегося помещения. Целую вечность никто не был тут, и я первый человек из родных мамы, кто решился потревожить покой ее обители, кто нашел в себе силы посмотреть в лицо воспоминаниям и нарушить порядок вещей, которые когда-то были расставлены мамой. Даже дядя, который, казалось, легче остальные перенес ее смерть, никогда не приближался к входной двери, предпочитая оплачивать счета через интернет. - Ты уверена? - голос Клыка заставил меня вздрогнуть, словно он понимал, что происходит. Переступить через порог казалось самым трудным действием за последнее время, даже пулю доставать было не так сложно. Почувствовав, как пальцы парня переплетаются с моими, я смогла собрать остатки сил и ступить на потрепанный временем коврик с выцветшей надписью Welcome. Я чувствовала, как ностальгия вцепилась в меня острыми ногтями, желая причинить как можно больше боли. Водоворот событий и воспоминаний накатил на меня, заставляя закусить губу и дышать через раз. Вот мы с мамой вваливаемся в прихожую, промокшие до нитки и неприлично счастливые, а к тугим косичкам привязаны шарики с гелием. А в коридоре, ведущем к спальным комната, я упала, выбив два зуба и разбив губу. Вот на этой кухне я рассказала маме о своей первой детской любви, и тут же заедала разочарование ванильным мороженным. А вот за этой дверью, в маминой комнате, она сообщила мне, что я переезжаю к отцу. - Все нормально, - голос оказывается хриплым и дрожащим. Меня разрывает от эмоций, кажется им слишком мало места, но в то же время в душе как-то слишком пусто, и разъедает одно чувство. Вина. Мне жаль, что из-за меня мама больше не выпьет кофе, не пойдет на шоппинг, не узнает, чем закончился любимый сериал. Мне жаль, что из-за меня дядя лишился любимой сестры, а тетя Даша лучшей подруги (Я не имею права жалеть о том, что потеряла маму, ведь это произошло из-за моей ошибки). Мне жаль, что я слишком слаба, чтобы просто наслаждаться любимыми воспоминаниями, а не истязать себя ими раз за разом. Хочется броситься делать хоть что-то: убежать, прибрать, открыть окна, забиться в дальний угол, что угодно, но не стоять, замерев. Ноги наливаются тяжестью, все немеет, и я снова чувствую себя беспомощной. Как в тот день. Сердце бьется невыносимо быстро, еще удар - и я рухну. Но в следующий миг на талию легли теплые руки Клыка, прижимающие меня к их обладателю. Я не знаю, что делать. Мысли ускользают, а глаза застила мутная пелена. Это слишком. Слишком много воспоминаний, мелочей из прошлой жизни, мыслей и чувств. Слишком много всего. - Давай вернемся позже, ты не готова. Слова Клыка бьются изнутри о черепную коробку, пока не улавливаю смысл сказанного. Хочется заорать, что я, черт возьми, готова, готова, готова. Но понимаю, что он прав. И это его "МЫ вернемся", заставляет окончательно оголить чувства, оставляя их на столкновение с жестокой реальностью. - Я никогда не буду готова. Но я справлюсь, - сама не верю в сказанное, но в объятиях Клыка масштаб угрозы кажется немного меньше. - С чего начнешь? - Я не знаю, правда не знаю. Столько времени прошло, столько всего нужно сделать. Но не уверена, что у меня хватит сил. - Что ты делала, когда приходила из школы? - Прости? Мм, я не помню. Делала чай, может быть. - Тогда мне очень хочется пить, а ты должна напоить меня. Клык тянет меня вперед, к кухне, и я по инерции ступаю пару шагов. А затем понимаю, что делаю, и это уже не кажется таким трудным, страшным. В кухне стоит кромешная темнота, лучи солнца давно не пробиваются через занавески, а последняя лампочка перегорела еще в день моего отъезда. На столе осталось пятно от пролитого утром кофе, а возле микроволновки валяются пару фантиков. Стоит неприятный запах сырости, пыли и завядших растений. Это все неправильно, так не должно быть. - Что ты хочешь сделать? - Ничего. Я лишь... - Ты никогда еще не выглядела такой потерянной и такой решительной, как сейчас. Так что, что бы ты там не хотела - просто сделай это. Слова Клыка словно рычаг, и, срываясь с места, я с грохотом открываю окно, впуская свежий воздух. А затем хватаю тряпку, и пытаюсь оттереть засохшее пятно. Кажется, так быстро я еще никогда не двигалась. В одну секунду мне хочется исправить все - грязь, которой никогда не должно было появляться в доме, грубые слова, что так часто звучали в этих стенах, свое длительное отсутствие. Последнее исправить мне хочется наиболее. Вдыхая свежий воздух, вытесняющий неприятный запах, ловлю взгляд Клыка. Он одобрительно улыбается, подбадривая, одним только взглядом словно говорит, что я все делаю правильно, и что я не одна. Прикрывая глаза, ищу в глубине души силы сделать все, что хочу и долю любви к уборке. С самого детства со мной случались, когда меня "накрывало". Я с завидной упорностью вычищала свою комнату, квартиру, а иногда даже продолжала уборку на лестничной площадке. - Тебе придется мне помочь с уборкой, - выдыхаю я. - Даже не буду спорить, полностью согласен делать все, что поручишь. Я киваю, слегка улыбаясь в знак благодарности, и задумываюсь. Нужно столько всего сделать: вымыть окна и пол, пропылесосить ковры, выбросить мусор, вымыть шкафчики и плиту на кухне, а так же вычистить все до блеска в ванной, убрать сгнившие растения, и спасти оставшиеся, если такие вообще существуют. И много прочего, что взбредет в голову во время уборки. В кладовке мне удается найти всю нужные атрибуты: тряпки, пылесос, швабру и ведро, а так же моющие средства. Может, они уже и не пригодны для использования, но в данный момент это мало волнует меня. Главное - убрать все, занять себе чем-то, чтобы не было времени на глупые мысли, от которых станет лишь хуже. - Открой окна в той комнате, - прошу я Клыка, киваю на закрытую красную дверь. - А сама чего... Оу. Клык выглядит растерянным и сожалеющим, а я машу головой, все в порядке. Да, это мамина комната, и да, я знаю, что все равно должна буду зайти туда сегодня. Но с детства у меня глупая привычка - откладывать до последнего. И пока она не раз помогала сохранить мне душевное равновесие, насколько это возможно. Без промедления толкнув дверь, я оказалась в своей спальне. Комната, в которой я прожила тринадцать лет, с которой связано столько событий: ночевка с подружками, неудавшаяся вечеринка, вся моя жизнь. Но почему-то сейчас не так остро вспоминается все, не так важно и нужно. Справа возле двери черным маркером были сделаны пометки, отмечающие насколько я выросла за год. Повинуясь мимолетному порыву, я попыталась найти маркер, ручку или что-либо, чем можно нарисовать черту, но ничего подобного не было. И достав из шухлядки в туалетном столике полу-засохшую тушь, встала у стены, проводя кисточкой над головой, не беспокоясь о волосах. За прошедший год почти не выросла. Уборка не была такой трудной и долгой, как предполагалось. Растения первыми отправились в мусорный мешок, признаки жизни подавал лишь несчастный кактус, выцветшей на солнце. Клык начал пылесосить, сам выбрав задание, в то время как я полезла на подоконник, собираясь мыть окна. Парень пытался отговорить меня - осень, холод, и я могу сорваться вниз, но это не дало результата. Пальца окоченели и было трудно их сгибать, но цель была достигнута и окна сверкали чистотой. Я просто отдала управление телу, позволяя решать все за меня, тем временем просто отключилась от происходящего, увлеченная своими мыслями. Очнулась, когда начала раскладывать по полочкам оставшуюся одежду, которая так и не была перевезена к отцу. - Думаю, сейчас она тебе уже мала, - Клык встал сзади меня, заставляя вздрогнуть от горячего дыхания на щеке. - Может быть. Достав пустой мусорный пакет, я свалила туда все, что недавно с таким усердствуем складывала. Некоторые кофты может и малы или перестали мне нравится, но вся нормальная одежда осталась в Севастополе, так что особого выбора не было. Тем более, я уверена, что из всех вещей можно будет найти пару-тройку вещей, которые подойдут. Уборка продолжалась около двух часов, Клык выглядел усталым и явно не привык сам наводить порядок, но почему-то не жаловался. Желая как можно дольше оттягивать неизбежное, я аккуратно расставила баночки в ванной, вымыла холодильник и валилась с ног от усталости. Непроизвольно сжав руку Клыка ища поддержки, взялась за ручку двери, проводя пальцем по небольшому углублению. Мамина комната с болью ударила по памяти, все осталось так, как было семнадцатого сентября: на кровати осталась лежать недосложенная карта, а на тумбочке - раскрыта книга, до конца которой оставалось всего девять-десять страниц. Казалось, мама лишь вышла на время, и вот-вот вернется, нужно лишь немного подождать. Я так давно тут не была. Все настолько родное, и только теперь ощущаю, как мне не хватало всего этого. Пледа с изображением волка, женских романов расставленных в ряд, и фоторамок по всей комнате. Крепко сжимаю в руках рамку в форме мишки, где изображена девочка трех лет в желтом сарафане и черноволосая женщина, крепко обнимающая малышку, и понимаю, что ее точно нужно забрать. На улице темнеет, температура упала до семи, и руки трясутся от навалившихся картинок из прошлого, но я упрямо иду к окну. Мне кажется, что если я наведу тут порядок, сделаю все, как раньше, то может немного искуплю вину, хоть перед самой собой. И словно желая причинить себе как можно больше боли, наказать за долгое отсутствия, я достаю альбомы и фото, желая расфасовать их по линии жизни, с момента первых фото в моей жизни до последних, которые были сделаны с мамой. - Ты в норме? - Клык садится рядом. - Да, вроде. Я думала, что когда войду сюда, то буду ощущать пустоту, которая будет душить, сжимать душу и мешать дышать. Но на самом деле все не так - меня переполняют чувства, эмоции, кажется они разорвут меня. Потому что мне кажется, что мама вот-вот войдет, вернется, и все станет, как прежде. А потом я понимаю, что этого не произойдет, никогда. Но да, я в порядке. По щекам текут слезы, и я не могу их остановить, или не хочу. Клык прижимает меня к себе и успокаивающее гладит по волосам. Мне просто нужно время, моя истерика закончится, слезы высохнуть и станет легче. Я переживу это, справлюсь. Просто нужно справиться с этим и жить дальше. Кажется, с души срывается груз и падает в никуда, и мне легче дышать. Я смиряюсь, со своей виной, с тем, что больше никогда не увижу маму и не смогу увидеть в карих глазах любовь, прощение, ласку. Почему-то нет той пустоты, которую я ожидала, лишь немного облегчения и грусти. Я начинаю собираться обратно, в дом Клыка, который хочется назвать "домом". Но я ведь знаю, что скоро, через короткий период времени, срок контракта закончится, и все будет окончено. Закончится игра в "Слабо", розыгрыши, которых в последнее время вовсе нет, неожиданные, но приятные поцелуи. Оборвется короткая новая жизнь. И с этим ничего не поделать. Закусив губу, пытаясь забыть о не радужных мыслях, прошу Клыка зайти в магазин, так как из продуктов в холодильнике - кетчуп и засохший хлеб. Магазин, находящийся немного вверх по улице, кардинально изменился. Посеревшая вывеска была заменена на новую, расположение отделов поменялось, даже форма продавцов была совсем другого цвета. Разглядывая совсем новый магазин, я позволила Клыку самому выбирать продукты. Я поймала себя на том, что не произвольно выглядывала среди покупателей давних знакомых. И я нашла, когда мы начали спускаться назад, к машине. - Арина? - оклик заставил меня замереть, а затем медленно обернуться. Передо мной стоял бывший одноклассник. Единственное, что я помнила о нем, так это то, что он был старостой начиная с пятого класса, а теперь, кажется, стал президентом школы, как два его брата и сестра до этого. А еще он был довольно милым и всегда старался помочь остальным. - Кирилл. Я улыбнулась, а затем ощущая тоску по прежней жизни, обняла друга. Он явно растерялся, но затем крепко сжал меня в своих объятиях. У нас всегда был дружный класс, и иногда, размышляя о прошлом, я начинала скучать за ними, за срывом уроков, прогулом школы и совместных походов в кино. - Что ты тут делаешь? - Заехала домой, - другого ответа у меня не было. - А ты? - Живу, уже год как. У нас только твоя Яна и не живет в этом районе, все перебрались ближе к школе. Знаешь, наши были бы очень рады тебя увидеть, мы скучаем, да и нужно же кому-то рассказать о новых событиях. - Все поменялось, да? - Ты не имеешь понятия насколько. Заходи к нам в школу, ладно? У нас половина уроков проходит в свободном режиме, учителя будут не против. - Я подумаю, Кир, правда. Но нам пора. - Удачи. Кивнув на прощание, парень удалился. Счастливо улыбаясь, я повернулась к Клыку и перехватила его хмурый взгляд. Это уже интересно. Он же не, он ведь не ревнует меня? Потому что, между нами ничего нет, он не из тех, кто будет ревновать, да и было бы кого ревновать. Мое воображение иногда слишком шалит. Потемнело как-то незаметно, и приехали мы уже поздним вечером. Я сразу же отправилась к себе, желая примерять привезенные вещи. Большинство из них были старыми и маловаты, но две любимые кофты, которые я неизвестно почему не забрала, были в пору, да и ночнушка была коротковатой, но надеть можно было. Когда мой живот забурчал, оповещая о том, что его обладательницу неплохо бы покормить, я поняла, что ничего за этот день ни я, ни Клык не ели. И в знак благодарности за помощь дома, сейчас я могла хотя бы накормить его и не дать умереть голодной смертью. Парня я нашла в его комнате, он развалился на кровати, со всей силы швыряя в стенку мяч, и был явно чем-то недоволен. - Привет. Что ты хочешь на ужин? - Я пока не голоден, приготовишь что-то потом, ладно? - получив мой кивок, Клык резко садиться на кровати. - Поговори со мной, а? Ты почти весь день со мной не разговариваешь, лишь короткие фразочки. - И о чем ты хотел бы поговорить? - я неловко сажусь рядом. - Все равно. Я хочу просто узнать тебя, мы знакомы чуть больше трех недель, все время рядом, но по сути я не знаю тебя. - Ты знаешь обо мне больше, чем некоторые мои друзья, с которыми я дружу десять лет. - Но это не то. Давай, по три вопроса каждому, отвечать только честно. - Новая игра? А как же "Слабо?" - К этому мы вернемся. Давай, ты первая задаешь вопросы. - Ладно... Именно поэтому не люблю начинать первой. Неизвестно какие вопросы можно задавать, насколько личные. Ведь если задам что-то не то, потом поплачусь своими откровениями. Я уже много рассказала Клыку, и осталось всего пару вопросов, на которые я просто не в состоянии дать ответ. - Какой твой любимый цвет? - Серьезно? Любимый цвет? Оригинально, ничего не скажешь. У тебя всегда с фантазией туго или только при таком обаятельном парне, как я? - Знаешь, что, - я скинула руки парня с плеч. - Темно-синий, мне нравится темно-синий цвет. Давай, второй вопрос, обещаю, больше не буду ничего говорить по поводу твоей фантазии. - Я не знаю о чем тебя спрашивать. Пф, почему Царь был против, что ты привез меня на пикник? Или почему вы с ним не приводите на встречи девушек? - Ну я же привез тебя. И Царь не был против тебя, ты ему даже понравилась. Просто у нас была традиция, мы собирались вчетвером, без девчонок, обсуждали дела и отдыхали, традиция с начала нашей работы. А потом Пуля привез Веру, а Зверь Милану. Мы с Царем заявили, что точно не нарушим традицию и не приведем девчонок. А потом... - А потом ты привез меня. Так говоришь, я понравилась Царю? - Что-то вроде этого. А он тебе? Слегка улыбнулась, и пожала плечами, не давая точного ответа. В голове было пусто и третий вопрос мог быть не задан, так как идей не было. Я пыталась вспомнить наши разговоры, темы которые парень обходил, не желал отвечать - но в основном так действовала исключительно я. В мозгу всплыло одно воспоминание, но это было слишком личным. - Ты как-то сказал, что ушел из дома, почему? - увидев потерянный вид Клыка, прикусила язык. - Прости, ты можешь не отвечать. - Ну, я сам предложил, так что... Мне было почти семнадцать, ушел за три дня до дня рождения. Мы с мамой... Я... В общем, мы никогда особо не ладили, я пытался реже бывать дома, а ей было... в общем, она не та, кто получила бы звание "Матери года". Она работала дворником, по вечерам выпивала. И во время очередной ссоры, мы перешли на крик, она запустила в меня тарелкой, а я сбросил нужные вещи в сумку и ушел. С тех пор так и не возвращался. Когда я ушел, не знал, что делать дальше, в один момент решил переночевать на лавочке, на которой сидел, а с утра думать. Тем вечером я встретил Царя. - И тебе за все эти года не было интересно, что с твоей матерью? - Зачем? Она же не интересовалась, где я. В его ответе плясала злость и желчь, но за ними скрывалась детская обида и боль. Не сдерживаясь, я обняла Клыка, расположив голову у него на плече. Мы двое потеряли мам, вот только моя не могла остаться со мной, а мать Клыка сама отказалась от него. Поэтому его боль была больше, хуже. - Так, моя очередь задавать вопросы, - слишком бодро произнес парень, желая отвлечься от сказанных слов, что витали в воздухе. - Не буду поражать тебя своей фантазией, чтоб ты не чувствовала себя ущемленной, потому первый вопрос: какой твой любимый цвет? - Оттенок оранжевого, не слишком блеклый и не яркий, цвет солнца, когда то заходит. - Вау, мой простой ответ беспрекословно проигрывает твоему. Второй вопрос: почему ты сбежала из дома? Раз пошли такие вопросы. Точнее, что между тобой и твоим отцом? - Ну, мы с папой разные люди, не можем спокойно существовать вместе. Они с мамой развелись, когда мне было два, и я видела его лишь дважды, может трижды, в год. Никогда не знала о чем с ним говорить, боялась сказать что-то не то, маленькой я думала, что наши встречи редки именно из-за меня, уже потом поняла, что он просто не хочет меня видеть. У него была своя семья, и лишний груз в виде меня был не в радость. Мы с ним как дальние родственники, которые встречаются лишь на каких-то важных-преважных событиях. А когда мама.. Когда мама умерла, он забрал меня к себе, но наши отношения не изменились. Он всем был недоволен, я была обузой, нежеланным субъектом в семейном древе. И когда я услышала про работу няней - это было сравнительно ключу на волю, как глоток свежего воздуха. Ни у кого из нас нету счастливой семейной истории. Наверное, я нашла единственное, в чем мы с Клыком были похожи. Он находит часть своей семьи в компании Царя, Зверя, Миланы, Пули и Веры, я же довольствуюсь Данчиком и Яной. Неприятные темы разговора для каждого из нас, но почему-то мы развиваем ее все больше и больше, теребя так и не зажившие душевные раны. Сообщив Клыку, что я вернусь, бреду на кухню. Нужен небольшой перерыв, слишком много всего. Пока заваривается черный чай, я могу собрать мысли воедино, расставить все по полочкам, и готовлюсь вернутся обратно. Собравшись, добавляю себе в кружку пару листиков мяты, она всегда меня успокаивала. Возвращаясь с двумя кружками, с ногами забираюсь на кровать, протягивая Клыку его напиток. - Ну, давай свой третий вопрос. - Третий вопрос: ты пойдешь со мной на свидание? - Что? - я несколько раз кашлянула, подавившись чаем. - Серьезно? Ничего лучшего не придумал? - Я ведь не на слабо загадал, а просто спросил. Пойдешь или нет? И в этот момент я задумалась. Почему бы и нет? Яна советовала наконец впустить в свою жизнь кого-то другого, а я столько времени держала парня подальше от себя, что он заслуживает согласия хотя бы потому, что не убежал с криками от меня. К тому же, я ведь давно призналась самой себе, что парень мне нравится. Нравится так, как никто и никогда. Мне нравятся его каштановые волосы, которые всегда в беспорядке с утра. Нравится, как он пытается смутить меня, вывести из себя, разозлить. И даже его шрам мне нравится, это не портит его, не уродует, а придает шарма, и без него Клык не был бы собой. А еще мне нравится, как он целует меня, внезапно, не спрашивая разрешения, и заставляя забыть обо всем, оставляя в целом мире лишь его и меня. Мне нравится как он едва касается меня, а я уже не могу контролировать себя. Мне столько всего в нем нравится, что возникает один вопрос: что ему может нравится во мне? - Свидание? - я улыбаюсь, искренне, широко, как не улыбалась давным-давно. Может, я просто наконец поняла то, на что пыталась закрыть глаза долгое время. - Звучит неплохо. А затем целую его. Сама. Впервые, без желаний и подначиваний. Целую, потому что это кажется правильным, и если я не поцелую его сейчас, то следующее мгновение грозит растянуться на вечность. Провожу рукой по его шраму, перебираясь к волосам, и чувствую себя непривычно счастливой. В потемневших глазах Клыка мелькает удивление, но он быстро берет себя в руки, забирая себе контроль над ситуацией. Его руки гладят меня по спине, а губы касаются шеи, заставляя меня терять управление над собственным телом. Чертовы гормоны. Клык усаживает меня к себе на колени, а может я и сама перебираюсь. Ничего нельзя сказать наверняка во время безумно долгих поцелуев, кружащих голову, сплетающихся рук. Все настолько естественно, правильно, словно я всю жизнь существовала лишь для этого момента. Происходящее словно в тумане, я ничего не вижу, мне кажется, что я вся горю, и нет желания прекратить эту муку-наслаждение. Поэтому когда Клык валит меня на кровать, а одежда становится явно лишней, все что могу - это лишь счастливо улыбаться. И даже если завтра все мечты разобьются вдребезги, я не буду жалеть.