Кошмары жизни Элизабет Купер.

*** *На следующее утро в больнице* Палата. На кровати девушка. Кажется, она начала приходить в себя. Лучи солнца сквозь щели штор светили ей прямо в лицо. Джеллибин хмурилась. Пыталась поднять руку, чтобы прикрыться, но чувствовала невероятную слабость. Голова гудела, как будто по ней ударили чем-то тяжёлым. Попыталась открыть глаза. Омуты не привыкшие к яркому свету, тут же закрылись сами по себе. Джонс простонала в отчаянии. Да что с ней? Открыть глаза получилось только с третьей попытки. Девушка сонно моргала, осматривая комнату. Белые тона, слишком серые шторы. Где она? Пахнет спиртом и какими-то лекарствами. Она в больнице? Девушка проглотила сухой ком. Во рту было дико сухо. Снова жалобный стон. Немного повернув голову она увидела какую-то красную кнопочку. Преодолев все усилия, Джеллибин дотянулась до неё указательным пальцем. Нажала. Рука обессилено упала. Услышала шаги, заметила дверь. В палату зашёл врач и медсестра. — Джеллибин Джонс, вы очнулись. Как ваше самочувствие? Брюнетка нахмурилась. — Пить, — тихо, но врач услышал. — Милли, воды, — сказал он медсестре. Он немного присел на край кровати, взяв девушку за руку. Проверял пульс. — Какие нибудь симптомы будут? — Ричард взял ручку из кармана халата. — Голова ужасно болит. Девушка начала бегло бегать глазами по комнате. Воспоминания начали приходить, вставая перед её глазами ужасными картинками. В страхе раскрыла глаза ещё больше. — Нет… — она посмотрела на врача. Зашла медсестра с графином и стаканом. Врач принял сосуд с водой. — Можете встать? — Ричард помог принять девушке сидячее положение. Врач притянул воду ей, она приняла её дрожащей рукой. Осушила сосуд до дна и перед глазами встала пелена. Образ того, что с ней происходило встал перед глазами. И не хотел отпускать. — Джеллибин, — позвал врач. — Он меня изнасиловал… — Мы уже провели обследование и мы знаем… — Он. Меня. Изнасиловал, — сквозь стиснутые зубы. — Милли, пожалуйста, выйди. Сообщите пока мистеру Джонсу, что его дочь пришла в себя. Медсестра послушалась. — Джеллибин, посмотрите на меня, — он вдруг взял её лицо в ладони. У девушки уже текли слёзы. Всё болело. Чувствовала себя грязной. Использованной игрушкой. Поиграли и бросили. Всхлип. — Я помогу вам. — С чем? — она нервно улыбнулась, посмотрев на него. — Из-за того, что у вас не было ни разу в жизни полового акта… Насильник был суров… — говорил с осторожностью, наблюдал за реакцией. — Возможно, вы не сможете иметь детей… Дальше Джеллибин ничего не слышала. Пустой взгляд упёрся в стену. Ничего не чувствовала. Только словно острый нож разрезал её будущее и душу. *** Я проснулась от того, что было душно. Открыв глаза, я увидела, что Джонс закинул на меня одну руку и ногу. Я чуть шевельнулась, думала, что не разбужу. Но он зажмурился от яркого солнца и замычал. — Почему так светло? — сонно спросил он. — Шторы не задвинуты и на улице солнце, — Джаг открыл глаза. Чуть улыбнулся и посмотрел вниз. — Я развалился на тебе, — Джонс убрал ногу и руку. Я присела на кровати, потирая глаза. — Ты не злишься на меня? — он присел рядом. Я качнула головой, посмотрев на него. — Всё хорошо, — ответила я. Он наклонился и поцеловал моё плечо. По телу прошлись мурашки. Губы сами растянулись в улыбке. — Ты красивая, — он положил руку на талию. — С чего такие комплименты? — я подняла бровь. — Ни с чего. Просто, — ещё один поцелуй в плечо. Внезапно в дверь постучали. Мы повернулись. — Да, — сказал Джонс. В комнату зашёл Джонс с телефоном возле уха. — Собирайтесь, — кинул только он. Я посмотрела на Джагхеда. — Она очнулась. *** До больницы мы ехали в полном молчании и, кажется, напряжение заполнило весь салон машины. Дышать было практически нечем. Тряслись руки. Я так переживала за Джеллибин. Как же она там сейчас? — Кто будет рассказывать ей о… — ЭфПи вдруг запнулся. Его голос дрогнул немного в конце. Он так и не закончил фразу. Я вздрогнула, посмотрев на Джага, который сидел впереди. Я видела, как он вздохнул. Протёр руками лицо. Я протянула руку и коснулась его плеча. Он повернулся и посмотрел на меня, сжимая мою руку в ответ. — Мы сделаем это вместе, хорошо? — тихо спросила я. Он кивнул. Мы подъехали к больнице и моё сердце заколотилось с неистовой силой. *** — Я НЕ ВЕРЮ В ЭТО! ВЫ ВСЕ ВРЁТЕ!!! — кричала девушка словно в забвении. Она задыхалась от слёз. Вдыхая в грудь воздух не ощущала ничего внутри. Внутри всё жгло и кипело от ярости. Если вы никогда не видели разбитого человека… Вот он. — Джеллибин, пожалуйста, успокойтесь. Мы позвонили вашим родственникам и сейчас они уже приедут, — пытался успокоить её Ричард, останавливая её руки в попытке стучать ими по кровати. — Что происходит? — в палату врываются Джонсы и Бетти. *** Крик гулял по коридорам больницы. Мы забежали в палату и увидели Джеллибин, которая в рыданиях пыталась вырвать руки. — Джелли… — тихо произнёс ЭфПи. — Нет! Я не хочу… Нет! — как в бреду кричала она. — Господи, — шепнула я. Из моих глаз покатились слёзы и я издала всхлип. Джонсы начали подходить к ней. — Джелька, — прозвище Джагхеда как будто вернуло её в реальность. Она уже легла на постель и слёзы нескончаемо лились из её глаз. Джагхед сел на кровати, сгребая её тело в свои объятия. Запустил пятерню в её волосы, поцеловав в макушку. ЭфПи протёр лицо ладонями и шмыгнул. А я словно приросла к полу. Сглотнув ком в горле, я всё же кинулась к кровати и обняла её вместе с Джонсом. — Мы найдём эту мразь, Джелли. Обещаем, — говорил их отец. Я уткнулась носом в её плечо. Осторожно поцеловала его. — Мы рядом, Джелли, — произнесла я. Она захныкала и сильнее прижалась к Джагхеду. Он на мгновение открыл глаза, посмотрел на меня. Я увидела в его омутах вопрос. Да, Джаг, ей уже сообщили. Я тихонько кивнула, подтверждая его догадки. Примерно через десять минут, Джеллибин шевельнулась, возвращаясь на постель в вертикальное положение. Я взяла её за руку. Она посмотрела на меня потускневшим взглядом. Её глаза не сияли озорством. Не искрили радостью и смехом. Сейчас они только блестели от слёз. Она закусила губу и закрыла их. — Прошу прощения… — мы повернулись в сторону двери. — Форсайт, можно тебя на пару слов? — Да, конечно, — ЭфПи встал с кресла, расположенного рядом с кроватью, поцеловал Джелли в лоб и ушёл, закрывая за собой дверь. Форсайт? — Почему доктор Ричард назвал ЭфПи Форсайтом? — спросила я тихо. Джаг посмотрел на дверь. — Потому что наше настоящее имя — это Форсайт Пендолтон Джонс, у Джелли — Форсайтия. Вот это да. Я провела ладонью по лбу, вновь посмотрев на Джелли. — Кажется, она засыпает, — тихим и с проблеском усталости голосом сказал Джагхед. — Пусть. Ей нужен отдых, — по моей щеке вновь покатилась слеза. Услышала вздох рядом. Посмотрела на Джага. Встретилась с ним взглядом. Он сглотнул и провёл большим пальцем по линии скулы, убирая слезу. — Не нужно. Хватает её слёз, чтобы меня ранить внутри, — признался совсем тихо он. Я вдохнула. В палату заходят лечащий врач Джеллибин и ЭфПи. — Ребята, — позвал нас ЭфПи. Мы с Джагом встали с кровати и подошли к двери, в то время как Ричард начал проверять капельницу и состояние приборов. — Давайте поедем домой. Ричард сказал, что её нынешнее психологическое здоровье не внушает ничего хорошего… — Это не она виновата, что тот ублюдок совершил с ней такое, — процедил Джагхед. — Я знаю. Я к тому, что из-за срыва она сейчас уснула и не проснётся до вечера. Поэтому я и предлагаю, поехать домой, а вечером навестим её, — он вдруг посмотрел на меня, словно искал поддержку. — На самом деле, неплохой вариант. Джаг? — я посмотрела на него. Увидела, что желваки гуляют по скулам. Взгляд растерянный и одновременно с этим хмурый. Я взяла его за руку и он тут же устремил свой взгляд на меня. Впился глазами в мои. Он обнял меня за плечо и мы направились к выходу больницы. — Съездим в одно место? — спросил он тихо. — Куда? Сейчас? — Отец подбросит нас до дома, и я пересяду за руль. Не хочу возвращаться пока домой, — мы подошли к машине. — Хорошо, как скажешь. Посчитала, что отказать ему сейчас было плохо. Нет, я не жалела его. Джагхед держится очень уверенно. Он сильный. Он справится с этим. Мы справимся. *** ЭфПи притормозил у дома. — Не глуши двигатель, — попросил Джонс младший и вышел из машины. Я тоже вышла и пересела на переднее сиденье, а Джонсы стояли ещё что-то обсуждали. Наконец, Джагхед садится в машину. Хмурое лицо даёт только повод о том, что настроение у этого человека хуже всех на этой планете. Я сглотнула. Он вывернул руль и мы поехали в другую сторону от города. — Джаг, куда мы едем? — решилась спросить я, посмотрев на него. — Увидишь, — коротко ответил он. Одно слово не облегчило ситуацию. Я посмотрела на свои пальцы, которые нервно тряслись. Вздохнула и посмотрела в окно. Я увидела, как маленькая девчонка по тропинке бежит к матери. Та стоит согнувшись, раскинув руки. Я перестала дышать. Внезапно я начинаю думать о своей матери. Что она делает сейчас? Отсыпается опять после бурной ночи? — Бетти! — донеслось до моего слуха и я резко повернулась в сторону Джонса. — Прости, я задумалась. — О чём? — я увидела, что лицо уже не было таким нахмуренным, но строгость всё же сохранялась. — Да так, — отмахнулась я, вздохнув. Я заметила, что мы уже проезжали лес. Нахмурилась. — Всё хорошо? — спросил он, мельком посмотрев на меня. — У тебя всё хорошо? — перевела я вопрос. — Я первый задал вопрос. — Я в порядке, просто немного потрясена на счёт Джелли, — я сглотнула. — Неудивительно, на такое отреагирует таким образом каждая, кто мечтает о детях. Меня ещё беспокоит твоё состояние. Я посмотрела на него. Он повернул на какую-то извилистую полянку и начал ехать в глубину леса. Да куда же ты везёшь нас? Ответа я так и не услышала. Он остановился и заглушил машину. — Куда мы… Я не успеваю спросить, как Джонс вылезает из машины, хлопнув дверью. Он прошёл к капоту, взъерошивая волосы. Я последовала его примеру и вылезла из машины, закрыв дверь. Когда я подошла к нему, я увидела то, что видела только на картинках интернета. Мы были на вершине обрыва. Домики вдали, лес. Как красиво. Я повернулась к Джагхеду, он также изучал глазами город. — Джаг… что это за место? Почему ты привёз нас сюда? — я сложила руки на груди. Он облизнул нижнюю губу и закусил её. Я терпеливо ждала. Не будет же он молчать вечность? Я слегка прикоснулась к его плечу. Он с болью в глазах посмотрел в мои. — Расскажи мне, почему мы здесь, — я уже начинаю потихоньку нервничать. Джаг отвёл взгляд. — Это место я нашёл, когда мне было тринадцать, — он вдруг поднял руку и показывал куда-то указательным пальцем. — Видишь вон тот деревянный дом? Там ещё цветы в горшках висят с двух сторон входной двери, — я последовала его взгляду. Я увидела дом. И там, в одиноком окне горел свет. — Кто в нём живёт? — спросила я его. — Раньше, когда моя мать ещё не изменила отцу… Мы жили там, все вместе. В подростковом возрасте у меня была проблема со сном. Бессонница мучала изо дня в день. Однажды, я не спал одной ночью. Я услышал скрип половиц, — он замолчал, а я завороженно смотрела на него, не издавая и звука, чтобы он смог открыться мне. — Комнаты у меня своей не было, поэтому я жил в гостиной. Мать не знала про мою бессонницу, думала, что я сплю. Я увидел, как она взяла свою куртку, обувь и вышла. И такое было много раз. Я дурак, что в первый же день, как заметил это не пошёл за ней. Тогда это закончилось бы всё раньше. Он вздохнул. — Через месяц моё любопытство всё-таки взяло вверх. Выждав минуты две после её ухода, я быстро оделся и вышел из дома. Следовал за ней. Если ты стоишь спиной к нашему дому и пойдёшь направо, то там есть река, — сказал он и посмотрел на меня. — Я шёл и шёл, всё думая, куда же мамочка сбегает практически каждую ночь. Увиденное потрясло меня. Возле реки был какой-то дом. Старенький, отсыревшие доски, выбитые стёкла в окнах. Но там всё же горел какой-то свет. Значит там её кто-то ждал. Она зашла в этот дом и в окне я увидел от света, как её тело обнимает какой-то мужик, они целуются. Он сажает её на стол и… Снова вздох. Вот же чёрт. Я посмотрела на дом. — И самое ужасное то, Бетти, что я не был дураком в свои тринадцать, и знал уже все эти прелести жизни. Но я молчал… Понимаешь? Молчал. Они ссорились, Джеллибин ещё была совсем маленькая. Она спрашивала меня, почему они ругаются. Я постоянно отвечал, что не знаю этого. Я врал ей. — Джаг, но ведь Джелли ещё была малого возраста, как бы ты ей объяснил. — Бетти, она до сих пор не знает этого, — крикнул он. Я втянула воздух и мои глаза увеличились в три раза больше, чем должны быть. — Какая тогда версия произошедшего у Джелли? — Отец узнал, когда он вернулся домой слишком поздно с работы, не обнаружив в своей спальне жену. Я не спал. Он стал расспрашивать меня. Я молчал. Боялся говорить. Он донимал, и тут я крикнул, что видел её месяц назад с другим мужчиной. Он стал расспрашивать об этом. Я всё рассказал ему. Он отправился туда. Его не было до вечера следующего дня, а мать заявилась утром и начала орать на меня. Что это я виноват в том, что отец узнал о её похождениях, — он горько усмехнулся. — Когда пришёл отец, он сказал мне, чтобы я собрал вещи сестры и свои, потому что мы переезжаем. Без неё. Джеллибин упиралась, её мучали вопросы. Отец выдал ей, что мы просто не можем больше жить здесь, поэтому уезжаем, — снова посмотрел на меня. — Мать просила оставить Джелли с ней, но отец отказался. Чему я был рад. Не хотелось оставлять её, ещё маленькую, не знающую жизни с тем человеком, который напросто на нас наплевал, предав. — Джагги, — я положила одну ладонь на его грудь. — Но мать всё равно как-то удалось видеться с ней. То платье… когда мы… — Знаю. Она говорила, что его ей подарила мама. — Да, она скрыла это от отца, боялась, что заберёт. И меня попросила не рассказывать, — он опять выдохнул. Наступила тишина. Я прижалась к его груди, обвивая торс руками. Он обнял меня. — Спасибо, что решил со мной этим поделиться, Джаг, — ответила я и подняла глаза. Его зелёные смотрели в мои голубые. Его взгляд переместился на мои губы. Я в ответ положила ладонь на его щеку. Он наклонился и оставил лёгкий поцелуй на моих губах. Своим лбом дотронулся до моего. — Спасибо, что выслушала один секрет моей прошлой жизни. — А их что, много? — я чуть наклонила голову, поднимая бровь. Он уклончиво пожал плечами. — Может быть, — впервые за пару дней он позволил себе хитро улыбнуться. Я обняла его, утыкаясь носом в его шею, вдыхая его аромат. От его тела веяло каким-то магнетизмом. Тепло, что я ощущала сквозь толстовку, передавалось глубоко в душу через мои ладони. Я закрыла глаза и вздохнула. На душе было сейчас так спокойно и легко. Кажется, что эти самые руки не дадут меня в обиду, так как прижали меня к себе с невероятной силой. Я услышала на уровне макушки его голос: — Я не хочу настаивать и давить на тебя, малая, но… — я отстранилась и взглянула на него, нахмурившись. — Ты поделишься со мной, что происходило в твоей жизни? — осторожно спросил он, боясь спугнуть. Я сглотнула ком в горле. Нет, только не это. — Джаг… — Бетти, мне очень нужно и важно это знать, — ответил он на моё возражение. — Я постараюсь тебя понять. — Нет... я не… — Расскажи мне, что происходило с тоб… — Ты сказал, что не будешь давить на меня, хотя что делаешь сейчас? — я отошла от него на шаг назад, слишком резко и громко сказав об этом. — Я… просто, я не хочу, чтобы ты страдала из-за этого. И да, прости, не нужно было давить. — Не надо. Я не страдаю, ясно? Я ушла от этого и мне прекрасно живётся! Когда я сочту нужным поделиться этим с тобой — обязательно тебя посажу за стол переговоров, — внезапный всплеск ярости вылился, как вода с ведра обрушившаяся на голову каскадом. Он закусил губу и посмотрел вниз. Отстранился от капота и пошёл к двери машины. Господи, Бетти, ты идиотка. Я виновато закрыла глаза. — Джаг... — выдавила я. — Нужно ехать, — сказал лишь он и сел в машину. Почему-то стало противно от самой себя. Я последовала к машине и села в неё. Он завёл её и выезжал обратно. Ехали мы молча. В молчании виновата я. Он выговорился, хотел, чтобы его поняли. Возможно, это был вызов — секрет на секрет. Он выдал свою боль, делясь со мной самой ужасной тайной его души, а я отвергла его. Хоть бы он теперь не думал, что я ему не доверяю. Вдруг сердце защемило. Обида на саму себя давала о себе знать. Через пятнадцать минут, что казались мне целой вечностью, Джаг припарковал машину возле дома. И я не стала церемониться. Я вышла из машины в то время, как Джагхед не успел даже повернуть ключом в машине, чтобы заглушить её. Я влетела по ступенькам и открыла дверь, оставив её открытой. — О, вы уже вернулись… Бетти? Я не слышала мистера Джонса и быстро поднялась по лестнице и вошла в свою комнату, закрывая дверь. Я скатилась спиной по ней и осела на пол, начиная плакать. Дежавю. Это повторяется. Я обидела человека, который доверился мне и открылся. А я что в итоге? Нагрубила. Заебись. В сердце снова защемило. Кажется, я обиделась на саму себя, за то что сотворила. *** — Джаг, что с Бетти? — как парень вошёл в дом, закрыв за собой дверь, ЭфПи начал допрос. — Неважно, — отмахнулся брюнет, смотря на лестницу. — Поругались? — Сказал же: «Неважно», — метнул недобрый взгляд на отца. Тот выставил руки в защиту. — Ладно-ладно, — ответил он. Джонс младший устало плюхнулся в кресло. «Я открылся тебе. Думал, что тебе тоже захочется поделиться своей болью. Но ошибся. Похоже тебе трудно доверять людям. Даже мне. Но я проложу путь из доверия, чтобы ты смогла открыться мне. Да, я надавил, идиот. Возможно, обидел…» — Блять, — парень рывком поднялся и в два шага оказался на лестнице. ЭфПи Джонс нахмурившись наблюдал за действиями сына. «Что произошло у этих двоих?» — подумал он. Звонок нарушил его мысли. Он посмотрел на вызов. Это был Ричард. *** Я сидела на кафеле душа, обняв себя за колени. Вспоминались моменты прошлой жизни. *** — Элизабет, ты никому не нужна! — кричала мать. Я хмыкнула. — Ну посмотрите, она ещё и молчит. Я с кем разговариваю? — Элис преодолела расстояние и подошла ко мне, схватив за скулы. — Отвечай, когда с тобой разговаривает твоя родная мать, — сквозь зубы. Её пальцы больно впились в кожу моего лица. Я сморщилась. — Тебе я тоже, видимо, не нужна, — выпалила я. Она вдруг отпустила моё лицо, но тут же жгучая боль пронеслась по щеке. В ушах засвистело, голова от удара матери отшатнулась. Слёзы покатились по щекам. — Не смей такого говорить! — крик сопровождался её ударом ноги в стол возле дивана. Ваза, которая стояла на столе, перевернулась и упала на паркет, разбившись. *** Всхлипы не прекращались, как и прошлая жизнь не переставала маячить перед глазами. *** Я пришла с учёбы. И неважно, кто есть дома, кто нет, я очень устала, поэтому быстро пошла в свою комнату. Желание с кем-то общаться было на ноле. Я зашла в комнату и тут же сон спал с моих глаз. На кровати раскинув ноги и руки лежал мой отец. В чёрной маске. Нет. В той же, как говорили в новостях. Он… Чёрный Капюшон?! Я от страха попятилась назад, думая рвануть и убежать из этого чёртового дома. Но сторона удачливой монеты никогда не была на моей стороне. Вазу, которую я задела локтем тут же превратилась в мелкие осколки возле моих ног. Один осколок попал мне в ногу. Я зажала зубы и втянула через них кислород. — Бетти, — я подняла глаза и увидела, что Чёрный Капюшон сел на моей кровати наклонив голову. Он рассматривал меня. Его зелёные глаза впились в моё тело, словно сканировал, забирал остатки силы и энергии. Жгучая боль дала о себе знать, и я пискнула. Он посмотрел на мою ногу и на осколки. Я неотрывно наблюдала за Гарольдом. С него нельзя спускать глаз. — Ну что ты так, дочка, нужно быть осторожной, — он встал с кровати, говоря это хриплым голосом. Дочь?! — Не подходи, — ответила я, отойдя назад на шаг. — Что случилось, дорогая? Неужели, — он как будто не услышал моей просьбы. — Ты боишься меня? — ухмыляется. Из моих глаз покатились предательские слёзы. Это же он. Он убил всех тех людей. Невозможно… но как? — Зачем ты.. убивал… — Ах, допрос. Точно, — он остановился практически возле меня, он поднёс руку к своей маске. Я затаила дыхание. Он сорвал её с лица, сжав в кулаке. — Хочешь, я тебе даже покажу… — эта мерзкая улыбка так и не сходила с его лица. — Практика всегда важна для таких как мы, Элизабет. Мы с тобой обладаем такими сторонами, которые не присутствуют у других. — Что ты несёшь? Прекрати! — я повернулась и хотела убежать. Гарольд схватил меня за запястье и развернул так, что у меня чуть ли не хрустнула рука. — А-а, — крикнула я. — Мне больно. — Правда? А я думал, что тебе приятно. Ведь, как там говорят, физическая боль заглушает душевную? — я широко распахнула глаза. — Когда тебе плохо, ты впиваешься своими ногтями в ладони. Ты же так делаешь? — я замерла. Почувствовала, как снова неосознанно впилась в ладони ногтями, оставляя полумесяцы. Гарольд вдруг прикоснулся к ладони и поднял, разжимая мои пальцы, и смотря на раны. На этот раз они были слишком глубоки. — Да. Это твоя тёмная сторона, Элизабет. Мне так нравится, что ты не даёшь ей просиживать во тьме, а выпускаешь её на волю, — я стояла, как безжизненная кукла, въедаясь взглядом в ладонь, где струйками текла кровь. Гарольд провёл по ним большим пальцем, размазывая жидкость. Почти у самого уха я услышала: — Делай так всегда. Твоя тьма не должна бездействовать. Вот Гарольд Купер покинул комнату, а я загипнотизированная стояла и не могла пошевелиться. *** — БЕТТИ, ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?! Крик заставил меня покинуть часть мозга, где хранились воспоминания и поднять голову. Джагхед стоял и с ужасом наблюдал за мной.