King-Explosion-Murder
12 июля 2020 г., 14:33
Sometimes it's interesting to see just how bad bad writing can be. This promised to go the limit. — Sunset Boulevard, 1950
Занятия кончились уже как полчаса назад, и в главном здании Юэй стайками летает послеполуденная пыль, пока Каминари Денки рыскает по полу класса 2-А в попытках отыскать пропавший наушник. Минета лениво рассуждает о преимуществах ролевых игр — лучше нам не углубляться в содержание его извращенного монолога во имя банальных человеческих приличий — и покачивает короткими ногами, удобно устроившись на столе Айзавы-сенсея. Минете нужно благодарить провидение, что Айзава покинул учебный корпус вместе со звонком и пообещал себе не возвращаться туда до следующего катаклизма. То бишь до грядущего школьного дня. Денки слушает Минету вполуха — фигурально и буквально — в конце концов, наглухо закупорить уши он не может — не хватает того самого левого наушника. И ему как-то не улыбается покупать новую пару, тратить на это единственный выходной, поэтому он плюет на все возможные последствия и шаркает в школьных брюках по грязному полу. Под партой Тодороки небольшая изморозь — загадочные ледяные узоры — никакого наушника. Под партой Минеты Денки видит… впрочем, не имеет значения, что он видит. Под партой Урараки купоны на скидки — зачем они вообще нужны, если они питаются в столовой? — под партой Мидории обрывки бумажек с каракулями, но, опять же — нигде нет наушника. Видимо, Каминари придется обойти всю территорию школы. Если бы рядом был Иида, он бы сказал, что это замечательная практика. Поможет в операциях по спасению гражданских. И вообще, герой должен быть бдительным и не терять свои вещи. А если бы Денки потерял часть аммуниции? Каминари рад, что рядом нет Ииды. Он зол, раздражен, и обычно забавные — для него одного — монологи Минеты давят на нервы и вызывают скачки напряжения — золотые искры на предплечьях. Каминари уже готов сдаться. Он не умеет терпеть. Он не может концентрироваться на чем-то слишком долго. Не усидчив, если дело касается уроков. Не умеет мощно атаковать больше раза. Иначе выходит из строя, становится дебилом. Возможно, это часть его личности. Что-то, над чем он не имеет контроля. Есть люди как Мидория, которые опаляют всех солнечным светом на протяжении всего дня — всего времени, что они рядом, а Каминари… Ну, Каминари, соответственно, молния. Секундная вспышка. Он надеется, что этой секунды будет достаточно. По жизни. Хотя глубоко внутри понимает, что это не так. Денки со вздохом ползет дальше, нащупывает ладонью на тетрадь — надо будет вернуть. Потерянный в своих мыслях, пролистывает ее, пробегается глазами по строчкам. Тихонько посмеивается, потому что… и это наталкивает его на ужасающую догадку. По спине пробегает табун холодящих мурашек. Денки вспоминает, рядом с чьей партой находится и судорожно проверяет подпись на тетради. Бакуго Катсуки. Он труп. Каким-то чудесным образом голос все еще его слушается. Странно безмятежным, спокойным, отстраненным тоном Каминари подзывает Минету, отвлекает его каким-то бессмысленным комментарием по поводу уроков, тренировок и чего-то еще. Потом вручает тетрадь Бакуго и с убеждением мертвеца в глазах шепчет: — Отнеси в общежитие. Быстро. У Каминари все-таки есть фатальная привычка делать что-то, не подумав.***
Сколько Мидория себя помнит, он всегда был магнитом для всякого рода катаклизмов, неприятностей и катастроф. Поэтому за недолгие годы жизни он развил в себе чутье. Теперь он чувствует запах приближающегося переплета. Когда Мидория спускается в гостиную класса 2-А, показатели на его радарах грядущего пиздеца зашкаливают. Туман будущих неприятностей слоится темным дымом по комнате, и никто больше его не видит. Кроме Мидории. Инстинкты говорят ему бежать. Минета сидит в кресле, вцепившись пальцами в обивку, и воровато оглядывается по сторонам. Мидория пытается догадаться, кому одноклассник насолил в этот раз. На диванах же сидит добрая половина класса. Все в мрачных раздумьях. Мидория видит, как напряженно и судорожно они что-то обдумывают. Они сейчас похожи на Изуку, когда тот начинает бубнить. И источник всей этой мрачной атмосферы — тетрадка, лежащая посреди стола. У Изуку в голове пробегает по меньшей мере тысяча предположений, но он откладывает их в сторону и спрашивает, что происходит. — Это тетрадь Бакуго, — с готовностью отвечает Мина, будто ожидая, что Мидория решит все их проблемы. — Оу, — только и может выдавить из себя Мидория. — Оу, — добавляет он, немного подумав. — Скорее всего, это просто записи с урока, — машет руками Иида, и Изуку не может не заметить опасливые взгляды, которые его друг бросает на злосчастную тетрадь. — Мы должны отнести ее Бакуго, пока он не заметил или она ему не понадобилась. Тут не должно даже быть никаких вопросов. Это не наша вещь и мы должны ее вернуть. Мидория не может не согласиться с Теньей, вот только… — И кто же ее отнесет? — задает повисший в воздухе вопрос Урарака. Молчание. Гробовое молчание. Никто не двигается с места. Вдруг Тодороки после секундного раздумья бесцеремонно хватает тетрадь и начинает листать. Одноклассники смотрят на него так, словно он только что проглотил гранату. Что не так уж и далеко от правды. В ближайшем будущем, по крайней мере. — Т-ты отнесешь, Тодороки? — спрашивает Мидория, запнувшись. — Нет, мне просто интересно, — безразлично бросает Шото, будто взять без разрешения чужую вещь — дело само собой разумеющееся. Даже если это вещь Бакуго. Тодороки подписал себе смертный приговор. Остается только надеяться, что причуда его достаточно сильная, чтобы противостоять гневу Катсуки. И никто не хочет признаваться, но всем хочется заглянуть Тодороки за плечо и узнать, что же написано. Особенно когда лицо Тодороки становится еще более непроницаемым и каменным, чем обычно. — Что там, Тодороки? — не выдерживает Мина. — Я зачитаю, — самым безэмоциональным тоном произносит Шото, чуть прокашливаясь. И Иида, и Мидория хотят возразить, что так не полагается и это вторжение в личное пространство. Но Мидория вдруг вспоминает, как Каччан всего пару лет назад взорвал и выбросил в пруд его тетрадь с анализом героев — и в душе просыпается опасное и сильное чувство — жажда мести. А Иида понимает, что пути назад уже нет. Они и так обречены. Когда Бакуго узнает, он не будет разбираться. Все было решено, когда Минета принес злосчастную тетрадь.***
— Это фанфики, — объявляет Тодороки, не отрываясь от тетради. Реакция у одноклассников самая разная — от взвизгиваний Мины, предчувствующей скандал, до тяжелых капель пота, стекающих по лбу Киришимы, который явно что-то знает и думает о том, как бы забрать из рук Шото тетрадь. — Что такое фанфики? — Иида поправляет очки. Мидория заминается и не знает, что ответить. Ему и не приходится, потому что Тодороки игнорирует вопрос и начинает зачитывать… — …Никто не знал, что делать. Мир должен был развалиться на части. Герои едва стояли на ногах. Они смотрели на небо, бегали по нему глазами в поисках надежды. Герои ожидали спасения. Они были бессильны, слабы, мрачны. Они ждали, выжидали, что вдруг из ниоткуда появится кто-то сильный. Кто-то, кто сможет победить злодея-гиганта. Герои не могли победить и оттого выглядели жалко. Им повезло, что я оказался рядом. Я ел острый рамен в ближайшей лапшичной, когда услышал шум и их крики о помощи. Хозяин лапшичной трусливо убежал прятаться, но я продолжил есть. Острые специи привычно прожигали язык. Я был весь спокойствие. Крики продолжались, где-то гремели взрывы. Я поблагодарил отсутствующего хозяина за еду, надел маску и вышел из полуразрушенной лапшичной. Я снова в деле. Потом я увидел этого гиганта, усмехнулся. Он не знал, что с ним будет. Не знал, что в город вернулся герой номер один. Мина не смогла сдержать смех: — Номер Один. Бакуго. Ну да, конечно. Кто-то на улице узнал меня. Я чувствовал его восхищение, чувствовал его трепет. Прохожий вздрагивал от моей громадной ауры. Он пристально смотрел, но я не оборачивался. Меня волновал только злодей. Гражданские должны спасаться сами, искать укрытие. Таков естественный отбор. — Если бы это прочитал кто-то из геройской комиссии, у Бакуго бы отобрали лицензию, — комментирует Момо. Я стаптываю сигарету носком тяжелого армейского ботинка. — Сигарету? — ужасается Иида. И иду в бой. От моих взрывов по полю боя проносится звуковая волна и почти все падают на колени. Они неверяще смотрят на то, как моя подтянутая фигура летит прямо в эпицентр битвы. Я поднимаю кулак и кричу: — SMASH!!! — Стойте, это же фишка Деку, — возмущается Урарака. — Вообще-то это фишка Всемогущего, — рассеянно поправляет Мидория. У гиганта кожа покрыта ядом или кислотой — мне все равно. Снаряжение защищает меня от ожогов, и кулак проходит прямо насквозь. Я и сам замираю от своей силы. Поэтому я и ушел. Я был слишком силен. Я боялся. Но мир нуждается во мне. Я ловко приземляюсь на руины города и смотрю на поверженного злодея. Теперь он всего лишь груда мяса. Сверху маячат вертолеты журналистов. Они скандируют. Все скандируют. Я поднимаю кулак вверх. Я победил его с одного удара. Не то чтобы это что-то особенное. Обычный день для меня. Потом я поворачиваюсь к героям. Они смотрят на меня сияющими глазами, плачут. Благодарят меня наперебой. Говорят, как я крут, но это не имеет значения. Никакого значения. Я знаю, что я крут. И к тому же… Прямо мне навстречу, чуть похрамывая… Ранения — ну кто бы сомневался, что он снова поранится? Придурок. Он идет прямо ко мне и я не вижу больше ничего… — Как это… по-мужски… — прокашливается Киришима, когда Тодороки на секунду замолкает — то ли перевести дух, то ли переварить новую информацию, а тишина вдруг становится неловкой. Вскоре он оказывается совсем рядом. Он кладет мне ладонь на щеку, и я произношу его имя: … И в следующую секунду происходят сразу три вещи. Во-первых, Джиро прислоняет ладонь ко рту и указывает дрожащим пальцем на дверь. Во-вторых, когда все, кроме Тодороки, оборачиваются вместе с Джиро на вход в общежитие, свет гаснет, и несколько ребят начинают истошно визжать. В-третьих… Тодороки смотрит на текст так, будто на него снизошло божественное откровение. Он бледнеет и пытается словить ртом воздух, как рыба, чтобы что-то произнести. Но в тот же миг гаснет свет, а потом 2-А слышит странные звуки. Как если бы сковородка влетела в стену. Хруст. — ПОЛОВИНЧАТЫЙ УБЛЮДОК! Шмяк. Потом в темноте сверкают знакомые искры. Они освещают искривленное в ярости лицо Бакуго. Кажется, все лицо его полыхает рубиновым пламенем гнева и стыдливости. Такова сила смущения Бакуго Катсуки. Теперь визжат и те, кто раньше не визжал. Раздается еще один хруст. И всем ясно, что жертва — Тодороки, но никто ничего не делает. Тодороки сам напросился. А еще никто сейчас не хочет вставать на пути у Бакуго. Когда загорается свет, Бакуго поблизости уже нет. Тодороки валяется на полу, а Тсуи суетливо зовет Исцеляющую Девочку и Айзаву-сенсея. Мидория спрятался с Ураракой, Миной и Иидой за диваном, где они сидели в обнимку, ожидая окончания шторма. Остальные рискнули смыться из гостиной в темноте. Лучше уж свалиться во мгле с лестницы, чем… Ну, понятно. Джиро сидит на корточках и молча смотрит на распластавшегося Каминари. Тот показывает ей палец вверх. Джиро понимает без слов. — Что произошло? — ломающимся голосом спрашивает непонятно у кого Урарака. Каминари издает идиотский звук. — Я так думаю, что Бакуго вернулся за тетрадью в кабинет, — подает голос Джиро, приподнимаясь с корточек. Она убедилась, что с Денки все в порядке, и собирается пойти забыть обо всем этом кошмаре в своей комнате. Ее идиот справится сам. — Денки, скорее всего, искал наушники. Бакуго пришел и догадался, что случилось с тетрадью. А может, и не догадался, но когда увидел, что тетради нет на месте, пришел в ярость. Учитывая то… что в ней написано, это объяснимо. Потом он взял Денки, отмутузил и принес сюда… а дальше… вы знаете. Джиро отряхивает колени, желает всем приятного вечера и уходит к себе. Урарака и Мина шепотом строят конспирационные теории о продолжении жуткого фанфика, сплетничают о Бакуго и оглядываются по сторонам, будто опасаются, что их подслушивают. Изуку в непонятках, он никогда и не подозревал об этой стороне друга детства. Немного подумав, он решает, что это мило. Он помогает Айзаве-сенсею отвести Тодороки в медпункт и на ходу придумывает причину всего переполоха. Айзава не верит, но он слишком устал, чтобы встревать в очередные подростковые страсти. Мужчина говорит себе, что с утра класс 2-А ждет адская тренировка, потому что они прервали его в кои-то веки свободный вечер, который Айзава собирался провести с сериалом «Тьма» на нетфликсе. Никто не знает, почему Тодороки не использовал причуду и не стал отбиваться. Позже Шото объяснит, что все дело в шоке. В шоке от чего — Тодороки не рассказывает.***
…Деку… Ты в порядке, — произношу я, и он прижимает меня к себе. — Если бы ты не пришел, Каччан, — всхлипывает он. Вот же плакса. — Но я пришел. — Ты всегда приходишь. Я чувствую его дыхание на своей шее. Мягкие кудряшки щекочут небритый подбородок. Он такой хрупкий, такой мягкий. И мой. Деку отстраняется, но лишь для того, чтобы приблизить мое лицо к своему и поцеловать. КОНЕЦ.***
А Минету утром нашли приклеенным к потолку.
Примечания:
"and i realize three fundamental truths at the exact same time"
