Фанфики Бакуго Катсуки: Трилогия

      Тодороки приучил себя не замечать то, что не заслуживает внимания, либо то, что при должном рассмотрении может обернуться нежелательными последствиями или непрошенными выводами. Например, снобская и придурковатая натура отца. Или вопросы о том, почему семьдесят процентов выпускников геройских школ погибают на службе в течение первых двух месяцев работы.       Некоторые вещи попросту нельзя изменить. И некоторые вещи утягивают тебя в гибельный водоворот, стоит с ними связаться. Наркотики, курение. Игра «2048». Привычка спускать каждое утро двести рублей в центре столицы за маленький латте.       Как уже говорилось, Тодороки весьма ловко абстрагировался от этих вещей. Но почему-то чувство самосохранения выдавало «404», стоило Шото оказаться рядом с Бакуго Катсуки. Раздражать этого парня было весело. Опасно для жизни, но весело. Что-то по типу экстремального вида спорта.       С виду безобидные комментарии или действия вызывали у Бакуго тонну эмоций. В этом он был полной противоположностью сдержанному, временами холодному Тодороки. На реакции одноклассника Шото смотрел с интересом исследователя и даже с некоторой завистью.       А еще, возможно, Бакуго напоминал ему вспыльчивого отца, игнорирующего других людей, совершающего нерациональные поступки и отказывающегося затем брать за них ответственность.       Так что, насолив Катсуки, Тодороки никогда не вступал в раздор со своей совестью. Тодороки не боялся задеть чувства Бакуго, а к самому факту относился философски: те неприятности, что он доставляет однокласснику — всего лишь необходимое зло.       Но глядя в зеркало на украсившую правую скулу алую ссадину, Тодороки не может мыслить философски. Теперь его лицо напоминает маску Фредди Крюгера, или по крайней мере неудавшийся грим клоуна или макияж десятилетки.       То, что Бакуго так разукрасил его лицо — вопрос не внешности, а чести. Не то чтобы когда-то раньше Тодороки волновала так называемая «честь», но стоя перед зеркалом и кипя от негодования, он вспоминает это слово прежде всех остальных.       Бакуго избил его за то, что он прочитал тот сомнительный во всех отношениях фанфик. Если это вообще можно было так назвать. Действия Бакуго были неоправданными. Даже если фанфик…кхм… раскрывал кое-что очень важное. Нет, никакого физического вреда Тодороки быть причинено не должно было.       Но почему-то Айзава рассудил по-другому и с усталым вздохом спустил Бакуго очередную выходку. Пообещал поговорить. Даже записать к кому-то.       Как будто Бакуго можно что-то втолковать.       Тодороки напряженно выдумывает план мести. Заходит в «Line», на секунду замирает над иконкой группового чата класса, но передумывает. В отличие от остальных он дочитал фанфик. Он увидел заветное «Деку». Теперь Тодороки знает грязный секрет Бакуго. Возможно, самый грязный, самый сокровенный секрет.       Так что теперь Катсуки полностью в его власти.       Жаль вмешивать в это Мидорию, задним числом думает Тодороки, но такова жизнь. Бакуго сам напросился.       У Тодороки нет идей. Взять и написать в беседу класса было бы банально, да и не факт, что ему так сразу поверят. Забрать тетрадь не получится. И манипуляторских навыков у него нет, чтоб заставить Бакуго самому проболтаться.       В итоге Шото бесцельно бродит по Сети, пока не натыкается на рекламу сайта с фанфиками.       И до него доходит.       Он уверен в успехе процентов на восемьдесят, когда вводит в поисковой строке king-explosion-murder. Пробует с дефисам, нижними подчеркиваниями, пробелами. И находит нужный профиль.       Даже слишком просто. Слишком предсказуемо.       Тодороки пролистывает список работ и свое изумление показывает злосчастному, слегка приподняв правую бровь. Это движение отдает ноющей болью в щеке.       Он кликает на одну из ссылок и вскоре об этом жалеет.

***

       В приглушенном свете лампы зеленые локоны переливаются болотистым блеском. Тот же блеск скользит по лезвию ножа, почти вплотную приставленному к моему горлу.        — Что ты делаешь, Деку? — шиплю я и пытаюсь дернуться. Не могу. Руки накрепко связаны за спиной, причуду не активировать. — Развяжи меня.        Этот Деку делано улыбается. Улыбается так, что кровь стынет. Так, что в глазах разливается сталь и приковывает тебя к месту. Он смотрит на меня как на забавную зверушку.        — Зачем, Каччан? — спрашивает тот с преувеличенным удивлением. Он очень и очень близко. Так, что наши носы почти соприкасаются. Так, что его глаза отражаются на поверхности ножа, приставленного к моему горлу. — Тебе не нравится?        Я боюсь сглотнуть, потому что тогда лезвие пронзит шею. Деку прекрасно об этом знает, чертов ублюдок.       Он прижимается своим ледяным лбом к моему и глядит на меня своим стеклянным взглядом. Я не помню, чтобы у него были такие тени под глазами. А откуда этот шрам?       Еще я замечаю, что у него нет дыхания. Не чувствую на своем лице дуновения воздуха. Все так, будто Деку — механизм с объективом, и приблизился ко мне, лишь чтобы выбрать угол получше.       Он холодно улыбается — опять этой зубастой, оскалистой улыбкой — и отодвигается, поправляя черный галстук.       Чертов Деку выглядит как официант. Жилетка, выглаженные брюки, накрахмаленная белая рубашка, перчатки. Только волосы у него все еще торчат во все стороны, и выглядит он так, словно не спал уже пару недель. Он выглядит безумным.       Тут Деку начинает заливаться смехом и разводит руки в стороны. Нож выпадает из рук и звонко стукается о пол.        — Ты так смотришь на меня, Каччан, — выдает он веселым тоном. — Удивлен? — его выражение резко меняется на серьезное. Смертельно серьезное.       Когда он успел стать психопатом?       Я сглатываю, возможно, слишком громко и слишком заметно, но иначе нельзя. Мне действительно жутко. А еще…он очень горяч. Эта рубашка так подчеркивает мускулы, а жилетка заостряет внимание на тонкой талии и…        — Каччан, — снова и снова он повторяет это детское прозвище, будто кидает мяч об стенку, чтобы снова и снова ловить его рукой. Это прозвище прямо-таки отскакивает от его языка. Он метает его, как оружие.       Я не замечаю, как он подходит ближе. Как наклоняется и обхватывает руками лицо. Теперь я вижу перед собой только его обкусанные губы. Черт, я больше ни на что не могу смотреть.       Смотрю так долго, что кажется, будто они приближаются, а потом чувствую поцелуй, жадный поцелуй, чувствую, как Деку прокусывает мне губу своими клыками, и тут же зализывает ранку. Я тяжело вздыхаю от боли и, кажется, ему это нравится. Он мнет мои губы, кружит мой язык и мою голову. А я таю.       Он пахнет куревом, и он очень грубый. Будто он хочет что-то у меня забрать. Мое сознание и мою память.       Деку отстраняется, и я разочарованно выдыхаю, тяжело дышу, пытаясь захватить побольше воздуха.        — Неужели тебе понравилось, Каччан? — с искренним любопытством спрашивает Деку. — Сосаться со злодеем, — зачем-то уточняет он, облизывается, и, черт, от этого становится очень жарко.       Я поспешно отвожу взгляд и пытаюсь не думать о его губах.        — Целоваться со мной, бесполезным Деку, — продолжает он, будто находит эту мысль очень и очень веселой. Но я чувствую, как ожесточается его взгляд.       Я пытаюсь возразить и сказать, что никогда не считал его бесполезным. На самом-то деле…       — Я… — но тут он прижимает палец мне ко рту, ловко усаживается на колени, мать его, ерзает и спрашивает:       — Интересно… Что еще тебе понравится, Каччан?

***

      Не придумав ничего лучше, Тодороки скидывает ссылку на профиль в беседу в «Line». А потом запирает дверь на замок, выходит на улицу через балкон с вещами первой необходимости, и вызывает такси до аэропорта, чтобы следующую неделю провести там, куда Бакуго физически не сможет добраться.

***

       — Так значит… Бакуго нравится… Мидория… — слова будто отскакивают друг от друга, про себя добавляет Момо. Она в шоке. Как и все остальные. Странные фантазии бывают у всех. Самые отбитые выкладывают их в интернете и облегают в слова, но чтоб Бакуго…        — Бакуго не просто гей, он гей из-за Мидории, — в преддверии истерики громко объявляет Джиро. Ее рот расплывается в ухмылке. Наверное, вспоминает каждый чертов раз, когда Бакуго забывал ее имя или доставлял неприятности. — Надо скинуть Б-классу.        — Джиро…        — Какая ему уже разница? — отмахивается девушка, и в эту секунду в ней больше энтузиазма, чем весь последний месяц. И не только потому что весь последний месяц шли экзамены. Сейчас она едва ли не пылает.       Момо желает Мидории удачи и думает о том, кого еще затронет эта история. Она хочет выпить чая и запастись нервами. Момо надеется, что где-нибудь эти самые нервные клетки выдают в кредит. Она возьмет немного для себя и много для Айзавы. Она видела парня с руками на лице, видела Ному, была рядом с Все За Одного, но эта штука с фанфиками… Это было действительно неожиданно. И Момо не знает, как к этому отнестись.

***

      Мидория изможденно валяется на кровати после долгой тренировки, когда ему приходит сообщение от Момо. С пожеланием удачи и здоровья. Вроде бы, его день рождения прошел.       Мидория пытается вспомнить, что сегодня такого особенного. Спрашивает. Момо говорит зайти в чат.        Мидория заходит в беседу и нажимает на ссылку.