Лисий суд

Этой ночью у Эндрю вновь начались приступы бессонницы, это успело стать обычным явлением. Делить с кем-то комнату было не особо приятно, но Эндрю привык и к этому. «Привыкать» — это был его образ жизни. Привыкать к частой смене приемных семей, жить в нескольких переполненных разномастными отпрысками домах, а затем и в Джувии, делить спальни с незнакомыми людьми, спать на изношенных, тонких матрасах, неудобных пружинных раскладушках, в очень редких случаях это было больше чем дешевый коврик на полу. Звуки дыхания, шум волочащихся ног, храпа, тихого бормотания и ночной суеты — это всё стало..... нормальным. Ожидаемым. Он давно привык к шуму других людей, и даже с его тенденцией просыпаться при малейших звуках он мог различать те, которые соответствовали комнате полной спящих тел и те, которые нет. Эндрю был в тихой комнате, находился в состоянии повышенной готовности. Молчание значило, что он был один. Молчание значило, что свидетелей нет. Молчание значило, что малейший шум — мягкий шелест одежды или тихие шаги в носках — мог быть потенциальной угрозой. Молчание значило небезопасность. Даже после 6 лет, спанья в тихой комнате без замков и с прижатыми к запястьям лезвиями ничего не изменилось. Да, делить комнату было не особенно приятно, но были вещи и похуже. К тому же, Кевин храпел. Это было не тихое тарахтение человека с апноэ сна, а низкий грохот, громкость которого увеличивалась каждые 5 или 6 вдохов, а затем падала. Это начиналось каждую ночь около двух часов после полуночи, и ухудшалось, если он засыпал на спине. Эндрю, возможно, и привык к этому шуму, но это не мешало ему лежать без сна несколько ночей и представлять себе удовольствие, которое он мог бы получить удавив Кевина собственной подушкой. После вчерашней ссоры с Кевином из-за его маленького «проекта» и еще одной неудачной попытки убедить Эндрю в необходимости привлечения Нила к их ночным занятиям —искушение было довольно-таки сильным. Это было бы так просто. Эндрю, возможно, даже успеет выпить кофе и позавтракать раньше, чем кто-либо заметит убийство, Кевин известен тем, что долго спит. Это решило бы так много его текущих проблем. Больше не было бы Кевина, пытающегося навязать ему Экси. Больше не нужно было бы беспокоиться о ходячем противоречии, которое слишком пристально наблюдало за Кевином. Не было бы больше гребаного Экси. Скорее всего, они объявят лекарство неудачным для обуздания его «изменчивой натуры» и «социопатических тенденций» и просто отправят его на электрическое кресло ради улучшения безопасности общества. Может оно того стоит? Может и так. Но больше это было похоже на то, что он просто позволит им победить. Поэтому вместо того, чтобы совершить убийство, Эндрю надел свою черную толстовку и направился по коридору на кухню. Кофейник был уже заварен, единственное преимущество Эбби — то что она ранняя пташка. — Доброе утро, Эндрю, — голос Эбби нарушил тихую утреннюю тишину. Она стояла около старой плиты и готовила что-то, что отдалённо напоминало яйца. Он достал свои черные кроссовки, пнув подальше на улицу грязные белые, которые, как он знал, принадлежали его близнецу. Кофе в руке, он выскользнул наружу на деревянное крыльцо, сине-серая краска отслоилась от многолетнего воздействия жаркого солнца и суровой погоды Южной Каролины. Ему понадобилось две сигареты и одна кружка кофе, прежде чем он смог заставить себя перестать пялиться на маленькую белую баночку с этикеткой, дребезжащую в руках, и, наконец, принять чертову таблетку. «Нужно просто дождаться вёсны». Его явно переоценили. Психиатры утверждали, что он все еще слишком нестабилен для трезвости, но Би была уверена, что наряду с ее записями и оценками он уже готов. 10 месяцев, и его примут в реабилитационный центр, чтобы избавить от зависимости, к которой они насильно его принудили. 43 недели, и ему придется заново учиться функционировать, не испытывая взрывных взлетов и разрушительных падений. 304 дня, и его мысли больше не будут рассеиваться, как дым по ветру. 7 296 часов, и больше не будет маниакальной дикой улыбки, которая разрывает его лицо и заставляет щеки болеть. 437 760 минут, и Эндрю увидит, сможет ли Кевин сдержать свое обещание, если конечно Экси что-то значит для него. 26, 265, 600 секунд, и Эндрю будет смотреть на мир с той ясностью, которой не было последние годы. 559, 558, 557, 556, 555…. Как сказала бы Би: — Смотреть в будущее — позитивная динамика. Эндрю постоянно думал об этом. Он наблюдал. Он признавал, что будущее невозможно. Это была просто надежда. Эндрю давно понял, что из всех ужасов, выпущенных из ящика Пандоры, «надежда» была действительно самой жестокой среди них. Он знал это как никто другой.

***

— Где моя обувь? — У меня нет твоей обуви. — Я положил их сюда вчера вечером. — И? — Ну, их сейчас нет.  — Ничего себе, отличный способ заявить очевидное. Твои умственные способности просто поразительны. — Твой сарказм теряет свою остроту. Может быть учитывая это ты попробуешь быть вежливым? Люди будут поражены. — Может вы, блять, заткнётесь уже? Нам пора идти, — нетерпеливый голос Кевина прервал спор Аарона и Ники, он стоял скрестив руки на груди посреди бетонной дорожки, ведущей к крыльцу. Эндрю сидел на крыльце, его суровое нахмуренное лицо и прищуренные глаза явно демонстрировали недовольство. — Именно так я и сделаю, вот только есть одна проблема, — сказал второй Миньярд с явным раздражением, стоя около двери, — я, кажется, скучаю по своим ботинкам. — Я повторяю последний раз, Аарон. Я не брал твои чертовы ботинки. На кой хрен мне вообще брать твою обувь? Это они? — Ники в утрированном жесте поднял кроссовок — твои ноги 12 размера? Ха-ха, кто бы мог подумать. Эндрю выпустил струйку дыма изо рта, наблюдая за тем, как она медленно растворяется в воздухе. Он сидел на ступеньках спиной к этой, до ужаса захватывающей драме, разворачивающейся в дверях. — О, ужас. Какая трагедия! — Эндрю растянул свою улыбку вокруг сигареты, — Может быть наш новый лис решил, что ему пора обновить туфли? , — громко рассмеялся блондин, — он определенно похож на бездомного, да? Прошла секунда, прежде чем Ники презрительно сказал: — Я уверен, что Нил не брал твою обувь. Эндрю чувствовал взгляд своего близнеца, это было похоже на зуд на затылке. Он широко улыбнулся. — Знаешь, что? Иди нахуй, я, блять, с места не сдвинусь без своих ботинок. — гневно проорал Аарон, глазами прожигая дыру в затылке Эндрю. — Не будь идиотом. Ты пойдёшь в любом случае, —отрезал Кевин. Это было ничем иным, как обыкновенной истерикой избалованного ребёнка. — Блять, да мы оказываем тебе услугу, находясь здесь, — в голосе Аарона слышался еле сдерживаемый гнев. Наконец, второй Миньярд обратил свое внимание на зеленоглазую угрозу, способную вызвать ненависть почти у любого. — Может быть, если бы ты был компетентным защитником все было бы иначе, а сейчас, когда тебе нужно гораздо больше практики, прежде чем ты сможешь хотя бы думать о месте игрока первого класса, ты будешь делать все возможное. — Гневно произнёс Кевин, даже не повернув голову в его сторону. Это было похоже на Кевина. Эндрю был бы почти впечатлен, если бы Кевин не попытался перенаправить всё в сторону Экси. — Вау, Кевин, отрастил яйца? Было бы интересно понаблюдать как маленький кролик будет противостоять комментариям Кевина, который явно имел завышенные ожидания. Нил Джостен уже показал свой вспыльчивый характер, это все может оказаться забавным. — Мы уходим, — Эндрю встал, бросил окурок в сторону и, не оглядываясь, пошёл к машине. Кевин догнал его в два шага, сев на свое место. Затем послышались длинные шаги Ники, а потом и Аарон, которого поставили на своё место, он вновь превратился в маленького послушного зверя. — Смотрите! Аарон, разве это не твой ботинок? — голос Ники донесся, когда Эндрю остановился у обочины возле задней двери GS. Он начал беззвучно напевать какую-то мелодию. — Это он, — прошипел близнец сквозь стиснутые зубы. Эндрю прислонился к машине, положив руку на черный капот и постукивая по нему пальцами какую-то незамысловатую мелодию. — Тогда и другой должен быть где-то здесь. Как они вообще оказались на улице? — спросил Ники, методично обшаривая кусты рядом с крыльцом. — Даже не догадываюсь, — Аарон взглянул на Эндрю прежде, чем вспомнить, что он должен игнорировать его существование, он должен жить в своём упрямом страдании и отрицании. Близнец нахмурился и наклонился чтоб надеть ботинок. — Я нашел! — Ники с торжествующим выражением лица держал в руке левый кроссовок. Аарон с благодарным кивком взял его, и натянул на ногу прежде, чем направиться к машине. Его взгляд был обращен в пол, а челюсть напряжена. Ники нахмурился, глянул сначала на закрытую дверь Аарона, затем на Эндрю и покачал головой. Эндрю, маниакально ухмыляясь и обнажая зубы, сказал: — Что-то не так, Ники? Хэммик отвернулся и через мгновение забрался в машину. Дорога на поле прошла в гробовой тишине.