Юри!!! На льду

Когда я набила свой желудок, то довольным колобком покатилась в комнату, Юра за мной. Я села за заказ. Быстрее начну, быстрее закончу. Плесецкий копался в телефоне. Где-то в районе девятого часа он решил ехать домой. — Я наверное пойду… — он медленно встал с кровати и пошёл к выходу. Через пару секунд до меня дошёл смысл его слов и я рванул за ним. — Юрр! — крикнула я, вылетая из комнаты. Плесецкий уже надевал шапку. — Может останешься? — я схватила его за руку, боясь, что он исчезнет. — Зачем?.. — удивлённо спросил фигурист. — Ну… Миры до утра не будет, а одной… Страшно. — я опустила глаза в пол, но руку держать продолжала. Казалось бы, в 17 боятся темноты, смех да и только. Меня просто притянули к себе и поцеловали. Бережно, не на что не намекая. Я поддалась соблазну и вскоре этот лёгкий поцелуй перерос в страстный. На моих губах Юра не остановился, он спустился к шее и начал прикусывать ключицы. Я вспомнила про засос оставленный днём, но что-то меня это не остановило. — Юр… Может не стоит? — всё же нашла в себе силы противиться я. На меня посмотрели голодными глазами и я больше не смогла нечего сказать. Мы поменяли локацию. Я лежала на кровати, надо мной навис Плисецкий и продолжал покрывать мою шею поцелуями. Я ещё не готова к такому. Мне всего 17… По щеке потекла маленькая слезинка, мне стало страшно. Её слизнули. Я удивлённо уставилась на Юру. — Я и забыл, что ты ещё ребёнок. — устало вздохнул Плесецкий и отстранился. Я просто опустила глаза. С одной стороны, я рада, что моя девственность при мне, а с другой, жаль было обламывать желание фигуриста. Начала грызть совесть. — Прости… — с грустным взглядом сказала тихо я, да так что этого было почти не слышно. — Зачем ты извиняешься? — спросил Юра. — Это в полне нормально, что ты боишься. А я просто эгоист, который думает только о себе… — он посмотрел в окно, где горел свет фонаря. — Я ведь могла, как всё, отдаться тебе… Но я не могу… Прости. — даже не знаю, у меня раздвоение личности. — Ты не все. Тебе даже 18 нет! А все, кто так просто отдаются мужским желаниям… Сама знаешь кто. — он меня защищает от самой себя? — И всё же, прости… — хотелось плакать. Я с трудом сдержал слёзы. — Ну всё! Не хнычь! А то останешься одна… — он хотел меня взять на слабо… И ему это удалось. — Да не плачу я! — вырвалось у меня. На меня смотрел улыбающийся Плисецкий. — И что ты лыбишься?! — угрожающе спросила я. — Да так. Рад, что ты в норме. — он начал хихикать. В него полетела одна из подушек. Началась война. Мы бесились минут 20, пока я не выдохлась. — Думаю, пора на боковую. День очень тяжёлый выдался. — сказал Юра, стягивая футболку. — Юр… Ты это, чего? — уставилась вся красная на его торс. Такого прекрасного пресса я ещё не видела. Хотя я художник, мне не привыкать. — Нравится? — смеясь, спросил фигурист. — Слюни подбери. — он похоже так спать собрался… — Да ну тебя. — только и смогла ответить я. Через 10 минут мы лежали в обнимку. Меня влекло в сон. И я вырубилась. Поздно ночью или слишком рано утром пришла Мира. Я слышала, как щелкнула замочная скважина. Но, когда звуки утихли, меня обняли ещё крепче и я опять провалилась в сон. Разбудил меня Юра. — Ты куда? — спросила я, еле разлипив веки. Фигурист надевал футболку. — Разбудил? Прости. Звонил Виктор, просил им помочь с чем то… Сказал, объяснит на месте. Ты спи, ещё рано. — ответил он, затягивая ремень на джинсах. — Который час. — я плюхнулась обратно на подушку. — Начало 11. — он подошёл к кровати и чмокнул меня в нос. — Я позвоню, как смогу. Отоспись. Я ушёл. — он вышел из комнаты. Я не смогла уснуть, пока Юра окончательно не покинул нашу обитель. Я ещё долго лежала, обдумывая всё происходящие, но вскоре опять заснула. Во второй раз проснулась я от грохота в соседней комнате. В районе половины двенадцатого. А потом послышался отборный мат от Миранды. Она свалилась с кровати. В этот раз я уснуть не смогла Встала, причесалась, умылась. Пока ждала кофе прошарила весь телефон. Юра написал, что забрал мои ключи, чтобы запереть двери. Прекрасно, я теперь из дома выйти не смогу… Ну или зайти, если там Миры не будет. Потом позвонила мама. Мы прообщались около часа. Я рассказала ей о вчерашнем дне, утаивая кое-какие детали. Она не была рада тому, что я опять встретилась с Женей, хоть и по чистой случайности. Звала вернуться с ними. У них поезд 5 января. Даже на Рождество не останутся. Я отказалась. Потом вышла замученная Мира. И завтраками мы вместе. Я редко вижу её в таком состоянии. Видать, гулянка выдалась на славу. — Юля просила передать, что она благодарна за брата. Илья всем был доволен. — мрачно произнесла она. Кто-то не выспался. — Да ладно тебе. — я протянула ей таблетку и стакан с водой. Она выпила залпом, шмыгнула носом, замутила себе пару бутеров и ушла к себе. Мне опять позвонили. — Да, дядь Вик. Что-то случилось? — с лёгкой напряжённостью спросила я. — Сколько раз тебе говорить! Не называй меня дядей! — он в хорошо настроении, значит всё в норме. Надеюсь. — Сможешь приехать сейчас на каток… У нас небольшая проблема. — сердце забилось как ненормальное. — Что-то с Юрой?! — я была готова подорваться с места. — Не переживай так сильно. Ничего серьёзного, почти… В общем, приезжай. Чем быстрее, тем лучше. — он сбросил. Я пулей подорвалась. Заодно и ключи свои заберу. Пока я собиралась, к подъезду подъехало такси. Спустя 5 минут я была у катка. Водитель мчался, как бешеный. Я забежал в ледовый дворец и на меня сразу же накинулся Виктор. — Линочка, дорогая, прошу не переживай. У нас появилась новенькая фигуристка… И ты же знаешь Юрио и его характер… Они заключили пари. Если он проигрывает, то они начинают встречаться… — мы мчались к залу с катком. Он объяснил всё в двух словах. Но я поняла всё досконально. Я ворвалась на середине этого выступления. Юра катал программу, как последний раз… Я стояла с открытым ртом. Я ещё не видела такого живого катания. Он не катался, он рассказывал о своих чувствах. Агапе. Безоговорочная любовь. Это старая программа. Но он её катал по другому. Он был просто прекрасен… Когда Юра закончил и подъехал к бортику, чтобы надеть чехлы, я накинулась на него. — Юра-а-а-а! — прыгнула я и повисла. — Алина?! А ты чего здесь делаешь? — он сначала удивился, но потом обнял. — Виктор позвонил. Сказал у вас проблемы. Я прилетела как можно быстрее. А когда узнала об этом парри… Ты был превосходен! — слова лились водопадом. Мысль о том, что я могу потерять его, пугала как никогда. — Ты видела… — вновь удивился блондин. — От начала до конца! — я улыбнулась ему. — Я смотрю, подружка пришла поддержать. Но тебе это не поможет. Ты будешь моим. — из угла вышла девушка. Мои глаза полезли на лоб. — Юля?! — меня перестали держать ноги. Благо Юра держал крепко. — Собственной персоной. Не спорю, Юрочка был шикарен, но победа будет за мной! — она его фанатка? — Уж прости, Юльчик, но моё сердце отдано этому ребёнку… — он пожал плечами и прижал меня сильнее. — Как?! Ты же сказал, что не встречаешься?! — он была не на шутку злая. — Сорри, нот сорри. Это была тайна. — только теперь об этом весь каток знает. У дяди челюсть на полу, как и у Якова с Лилией… Про Юлю я молчу. — Но парри есть парри. И мы его не закончили! — запела свою песню опять блондинка. — Дак иди, откатывай свою программу, и Яков выберет победителя. Как и договаривались. Но, если у тебя есть хотя бы немного мозгов, то ты должна понимать, ты уже проиграла… — похоже Плисецкому надоела вся эта афера. Но в его объятиях было тепло и безопасно. Она лишь шикнула и, развернувшись, ушла. — Дак зачем тебя звал дядя? — спросила я, пока Юра делал передышку. — Мы должны были выбрать тему и песню. Под неё поставили бы программу. Но в этот же день Яков набирал небольшую команду новичков. И вот эта дамочка. — он посмотрел в сторону Ожиговой. — Прицепилась, как банный лист. А потом и вообще пари заключила. Ну, а я, дурак, по своей натуре не смог отказаться. А потом пришла ты… — он глатнул воды из бутылки. — Главное, хорошо, что хорошо кончается. — я улыбнулась. Мне не было причин его винить в этом. Я понимаю, что для него это парри ничего не значило и он бы выиграл. — Почему… — спустя пару минут молчания продолжил Плисецкий. Я подняла удивлённый глаза на него. — Почему ты не злишься, не устраиваешь истерик? Не говоришь, какой я дурак… Почему… — в его глазах появился блеск. Стекло. Он плачет? — А в этом есть толк?.. Я уверена в тебе. Может и наивно, зато искренне. — я подошла к нему и утёрла маленькие слезинки. — Раз ты плачешь, то потеря меня тебе дастся нелегко. Это говорит о твоих искренних чувствах. — я хочу его успокить. Он такой милашка, когда такой. Искренний и ранимый Юра. — Спасибо… — фигурист быстро пришёл в себя. — Ты меня подождёшь? — в его глазах нечего не читалось, обсалютный холоди апатия. Он вернул себя старого. — Думаю, что не стоит. Ты большой мальчик и отбиться от одной фанатики всё же сможешь. — я забрала свои ключи. — Позвони, как закончишь. Ты вечером где? — спросила я, уже выходя. — Ещё не знаю. Дома, наверное. — Юрий пожал плечами. — В общем, позвони. Пока. — я поцеловала его в щёку и вышла из помещения. Стоит прогуляться.