Когда поет луна

Все произошло очень быстро, в один момент все свободное пространство вокруг оборотней и людей заняли о́ни. Сколько их было, сказать сложно, духи сливались в одну сплошную черную колышущуюся массы, разбавленную всевозможным холодным и метательным оружием. Едкий запах серы почувствовали даже люди, и еле сдержались, чтобы не зажать нос. План действий уже был готов заранее, поэтому Кагами, выставив вперёд катану, со всей скоростью бросилась к Аоши, чтобы не дать ему сбежать. Остальные принялись отстреливаться от духов, но их было так много, что на месте одного, тут же появлялся другой. О́ни надвигались нескончаемым потоком, и вскоре под ногами образовалось столько пепла, что он доставал до лодыжек. Сквозь непрекращающиеся выстрелы, был слышен звон стали, видимо Хато не собирался сдаваться без боя. Спустя какое-то время они все же смогли приблизиться к своей цели на несколько метров, и сильно проредить количество духов-охотников. Адриан успел заметить как кицунэ смогла пронзить плечо Аоши и буквально пригвоздить его мечом к стене. Но радоваться было ещё рано, резкий запах крови и короткий вскрик отвлёк внимание блондина. Он машинально развернулся и похолодел от ужаса, из живота Рин торчала рукоять кинжала. В одно мгновение Агрест оказался рядом с девушкой и скосил точными выстрелами всех о́ни, находящихся в пределах досягаемости пуль. Осторожно обняв стремительно слабеющую брюнетку, Адриан опустился на пол и аккуратно устроил её на своих коленях. Парень достаточно хорошо разбирался в медицине, благодаря матери, чтобы понять — это ранение смертельно. К тому же оружие духов отправлено разрушающим ядом из самой тьмы. Он положил ладонь возле раны, чтобы хоть немного забрать боль девушки. — Рин, прости меня. — прошептал ей в ухо дрожащим голосом, — Я не должен был позволить тебе так рисковать. — Все нормально, я знала на что иду. — кашляя и тяжело дыша ответила девушка, пропустив то, как к ней обратился оборотень мимо внимания. — Нет, не нормально. Ты пострадала, и я это допустил. Я должен был отговорить тебя, или защищать лучше. Я должен был быть рядом с тобой. — крупные прозрачные слёзы упали на лицо брюнетки, — В этом я виноват. Видимо тот ураган эмоций, что вырывался из души Адриана повлиял на его концентрацию, потому что на короткое мгновение его лицо стало человеческим, и Маринетт его узнала. В этот момент девушка ничего не почувствовала, все её тело пылало болью, вытесняя все остальные чувства и эмоции. Она сама понимала что умирает, а значит какой смысл сейчас злиться или удивляться. Девушка положила свою руку на щеку блондина и постаралась изобразить улыбку. — Ты не виноват. И ты со мной. Через приоткрытые губы потекла тонкая струя крови, её жизнь держалась на волоске. Эмоции бушевали, мешая думать, и все же в этом хаосе появился один лучик надежды, чтобы спасти любимую. — Я могу укусить тебя. — глотая вязкий ком мешающий говорить, — Шансов мало, но ты можешь выжить. — Не надо. Мне не хватит сил, чтобы переродиться. И даже несмотря на это, я счастлива. Ведь ты рядом. — голос девушки с каждым словом звучал все тише, — Обними меня. Адриан обвил её ещё тёплое тело руками и прижал к груди. Весь остальной мир перестал существовать, сейчас самым важным для блондина была она. Её прерывистое хрипящее дыхание, запах, который становился все слабее и тихие удары сердца, что отдавались эхом в его груди. — Я люблю тебя… Эти слова Маринетт сказала ему впервые, и они же стали последними. Агрест физически ощущал как остановились её часы, в месте с последним словом тело покинула и душа. Отчаяние, боль, ненависть и бессилие затопили разум подростка. В груди будто что-то разорвалось, ледяная волна растеклась по венам вырываясь наружу оглушительным криком. — Не-е-т! — этот вопль перешёл в вой, который вызвал цепную реакцию. Все посвящённые против воли подхватили зов альфы и их голоса слились в один, сотрясая саму основу мироздания. Каждый из них пережил все то, что сейчас было в душе Адриана. Эта немыслимая боль прошла через их сердца, оставляя кровоточащую рану. Кагами не смогла справиться с такими сильными эмоциями, и они вырвались наружу в виде неуправляемого каскада молний. Яркие циановые стрелы в мгновение ока уничтожили всех о́ни, лишь чудом не задев остальных, а несколько ударило в Аоши. Когда голос альфы затих, исчезли и молнии, и только после этого ребята смогли подняться с пола и понять что произошло. Лука хотел было подойти к Адриану, но ни смог вынести то давление, которое шло от блондина, и не рискнул даже заговорить с ним. Цуруги и Ким были заняты Хато, они отцепили брюнета от стены и вернули в сознание парой сильных ударов. В тех местах, куда попали молнии, были небольшие пятна обожжённой кожи, под которой отчётливо проступали очертания талисманов. — Какая же ты живучая сволочь. — с презрением и брезгливостью заглядывая в глаза Аоши сказал кэнема, — И будь уверен, мы сделаем так, что ты будешь жаждать смерти, но умереть не сможешь! Новый крик боли отозвался эхом в пустых коридорах, это Томас пришёл в себя и сейчас трепетно прижимал тело дочери умоляя о прощении. Лука помог мужчине подняться, принимая из его рук бесценный груз. Мельком глянув на Агреста, брюнет понял что сейчас от него толку нет, поэтому временно взял на себя ответственность лидера. Хато связали и загрузили в багажник месье Дюпена, пусть он сам решает как поступить с этим выродком, но посвящённые попросили присутствовать, когда свершится приговор. Адриан все ещё никак не реагировал на происходящее, даже когда Куффен попытался привести его в чувства, пронзив руку ножом. Парень даже не скривился от боли, ни дёрнул пальцем, и ни ойкнул. Если бы не затягивающаяся рана и ровное биение сердца, можно было решить, что он мёртв. Закинув блондина на плечо, Лука вывел оборотней из здания и приказал Ле Тьену отвезти Дюпена домой. Куффен понимал состояние друга как никто другой, ведь он сам потерял дорогих и близких людей. Но это даже близко не сравниться с утратой любимой. Брюнету ещё не довелось встретить ту единственную, которая стала бы частью его сердца, но в голове были воспоминания тех кто испытал это чувство. Лука знал, что посвящённые могут полюбить лишь один раз в жизни, и ничто это не изменит, даже смерть. Продолжение следует…