Girl meets wizard world (В мире волшебства).

На большой перемене в коридорах наступал час-пик: студенты сновали туда-сюда, спеша, кто на перекус, кто найти очередной кабинет, толкали друг друга и очень громко разговаривали. Не удивительно, что преследование декана заняло у Майи практически весь путь от теплиц до учительской. Случайными жертвами погони стали трое первоклашек и собственный нос, пострадавший от локтя какого-то старшекурсника. — Профессор Лонгботтом! — последний слог смазался, перейдя в писк: кто-то из толпы очень больно наступил ей на ногу. Однако это сыграло Мак на руку. Мужчина растеряно обернулся. — Мисс Оулдридж? — он замер по среди коридора, зажав подмышкой классный журнал, а в другой руке какое-то забавное растение, отдалённо напоминающее кактус. — Вы выбрали не самое подходящее место… — Прошу прощения, профессор, — Майя воспользовалась образовавшимся промежутком в толпе учеников и прошмыгнула ближе к преподавателю. — Это займёт всего минуту. Мне нужно посоветоваться… Даже нет, попросить вас… — После шестого урока я в вашем полном распоряжении, мисс Оулдридж, — обаятельно улыбнулся декан. — Если ничего не путаю, то у вас после Заклинаний окно. Пообедайте и приходите к теплице номер шесть, у меня как раз занятия с седьмым курсом. Он поудобнее перехватил горшок и двинулся дальше. Майе пришлось перейти на бег, чтобы нагнать его и продолжить разговор. — Вы не совсем поняли, профессор, — она вдохнула, собирая в кулак всю свою храбрость, и выпалила. — Мне нужно увидеться в распределяющей шляпой. Преподаватель травологии мгновенно затормозил, едва не выронив подозрительно зашипевший кактус, и окинул ученицу внимательным взглядом. Словно прикидывал серьёзность её намерений. Мак не отвела глаза и внимательно следила за выражением лица декана. — Встретимся после шестого урока в теплице номер шесть, мисс Оулдридж, — спокойно сказал профессор Лонгботтом спустя непродолжительную игру в «гляделки». — Не задерживайтесь. Он непринуждённо завернул в холл. Майя выдохнула: по крайней мере самая не приятная часть разговора прошла относительно-успешно. Теперь перед ней стояла другая проблема: успеть до звонка добраться до класса по Защите от Тёмных искусств, находившемся в противоположном конце замка. Интересно, существовали ли какие-то тайные проходы, позволявшие с наименьшими затратами добраться до обители профессора Гиббза? Девочка не удержалась от нервного смешка: Джиму с Джо крайне понравился бы ход её мыслей. Звонок застал её как раз на середине узкого пролёта винтовой лестницы. Тихо проникнув в кабинет, Майя прокралась к задней парте у окна, занятой Деметрией. Сказочно повезло, что в этом семестре большая часть пар у Гриффиндора стояла совместно с Рэйвенкло. Профессора Гиббза всё ещё не было видно. Зато в качестве некой компенсации посреди класса стоял старый комод с выгнутыми ножками. На вопросительный взгляд Мак Рия пожала плечами: мол, сама без понятия, что здесь творится. — Вижу, все уже в сборе? Профессор Гиббз стремительным шагом пересёк класс и кинул журнал на стол. Лениво взмахнул волшебной палочкой, перо моментально само выскочило из чернильницы и принялось что-то помечать на страницах. На самом первом занятии по Защите эти действия производили на первокурсников невероятный эффект, к третьему году обучения ученики уже воспринимали подобное, как некий ритуал, хотя зрелище по-прежнему было крайне затягивающим. — Тема нашего урока: «Боггарт», — профессор не без удовольствия постучал пальцами по крышке комода. — Специально для сегодняшнего занятия профессор МакГонагалл распорядилась устроить генеральную уборку на чердаке. Где среди парочки гномов, избежавших летнего выселения, находился этот экземпляр. А теперь нудная теория и возможность для пары эрудитов заработать очки! Профессор Гиббз присел на край стола. — Боггарт относится к классу привидений, невидим, однако, попадаясь на глазу магу, принимает облик его главного страха. В одиночку с ним справиться труднее, чем совместными усилиями, по ряду причин… Да, мистер Крамер? — Для Боггарта характерен психовампиризм? — щуплый мальчишка с бронзово-синим галстуком боязливо покосился на комод. — Разумеется, — в противовес испугавшимся студентами профессор Гиббз становился всё веселее. — Это и есть одна из основных сложностей в борьбе с Боггартом. У кого-нибудь есть идеи, как противостоять засасывающему вас страху? — Медитация, — буркнула под нос Мак. — Побег? — предположил струхнувший Крамер. — Смех, — хором ответили Джеймс и Деметрия. — Отлично, мистер Поттер, мисс Миллер. По два балла Гриффиндору и Рэйвенкло, — профессор Гиббз потёр руки. — Заклинание против Боггарта звучит так: «Ридикулус», но одних слов и взмаха волшебной палочкой будет маловато. С первого курса мы твердим вам, что любые чары — это, в первую очередь, образ, волевое усилие… Вы должны придумать, как свой главный страх обернуть в смех. Даю вам на это пять минут, а потом выберу добровольца, и мы попробуем справится с нашим невольным соседом. Он небрежно пнул носком ботинка комод. Предмет мебели скрипнул и тут же умолк. По видимому, Боггарт предчувствовал скорую публичную порку и собирался с силами. Майя задумалась. — Как Боггарт себя ведёт, натыкаясь на абстрактные понятия? — Поясните, мисс Оулдридж, — преподаватель с любопытством обернулся в её сторону. — Допустим, астрономические явления, стихийные бедствия, время или… — Мак слегка запнулась. — Страх высоты? Боковым зрением она уловила, как Джеймс впервые с момента их ссоры уставился прямо на неё. Что ж, хоть чем-то его оказалось возможно пронять. — Просто, эффект телевизора пугает мало и вряд ли поможет Боггарту напитаться энергией. Немногочисленные маглорождённые прыснули от сравнения, профессор Гиббз задумался. Деметрия тихо попросила после урока ей разъяснить, что из себя представляет телевизор. Легче и доходчивее, по мнению Мак, была наглядная демонстрация. Может, пригласить подругу на Рождество в Лондон? Однако рождающиеся планы пресёк на корню образ Алексис в гостиной, её вкрадчивое шипение и злые глаза… Кто знает, что способна вытворить дражайшая старшая сестрица, если Майя наплюёт на угрозу и объявится на каникулах дома, так ещё и с другом. Портить праздники ни Рие, ни себе не хотелось… — Я думаю, мисс Оулдридж, у большинства волшебников мозг не закалён телевиденьем, — мрачные мысли прервал бодрый голос преподавателя. — Но вопрос хороший и стоящий внимания. Думаю, мы можем поступить так: дать каждому попробовать сразиться с Боггартом, наверняка, у кого-то в классе есть менее материальные страхи, чем клоуны… «Ну, великолепно», — пронеслось в голове у Мак. Мало того, что до самого конца оставалось не известным, как именно Боггарт решит показать её страх высоты, так и совершенно не было ясно, как преобразовать увиденное в смех. — А начнёт парад мистер Бутман! Проходите к центру. Всех остальных прошу тоже встать и отойти, нам понадобиться много пространства. Картер без видимого страха направился к комоду. Когда все ученики покинули свои места и встроились в небольшую шеренгу за спиной первопроходца, профессор Гиббз взмахом волшебной палочки отодвинул парты к стене. Пробежался взглядом по подопечным, и обратился к Картеру: — Я снимаю печать с замка, вы готовы? Мальчик невозмутимо кивнул. Профессор Гиббз направил палочку на грубую замочную скважину, и снова, не дожидаясь слов, механизм повиновался, и ящик с противным скрипом выдвинулся. Изначально, Мак показалось что не происходит ничего. Но мимолётного взгляда на Картера хватило, чтобы опровергнуть это предположение. Однокурсник побледнел и уже не так уверенно таращился на что-то, шевелящееся в ящике. Особо любопытные решили подойти поближе и с дружным воплем отвращения отпрянули так же быстро. А спустя минуту Майя увидела, почему: из ящика выбиралась натуралистичная кровавая каша. По классу начал расползаться противный запах гнилой плоти. Перемолотые кости держались вместе благодаря тонким ниточкам мышц, внутри хлипкой конструкции отвратительно плескалась требуха. С каждым движением месива становились различимыми разные части тела, запертые в клетке из костей и истончённых связок. От созерцания подобной картины становилось не столько страшно, сколько противно. При очередном рывке наружу «всплыл» женский пальчик, покрытый чёрными язвами, и поманил Картера к себе… — Ридикулус! С громким хлопком останки превратились в крупного жука, лежащего на спине и невероятно смешно перебирающего лапами в попытке перевернуться. — Браво, мистер Бутман, пять очков Гриффиндору, — профессор Гиббз фыркнул от смеха, наблюдая, как извивается жук. — Мистер Крамер, ваша очередь! И без того испуганный парень вздрогнул и мелкими шагами поплёлся в сторону комода. Наблюдая за ним, Мак пришла к выводу, что Боггарту даже напрягаться не придётся в запугивании Крамера — трусливый рэйвенкловец делал за существо половину работы. Стоило юноше подойти к жуку, как тот исчез, а на его месте возникла небольшая трибуна с возвышающейся конторкой. По периметру столешницы крепились несколько микрофонов. — Вот и ответ на ваш вопрос, мисс Оулдридж, — профессора Гиббза охватил настоящий азарт. — Страх публичных выступлений, мистер Крамер? — Д-да, сэр, — заикаясь, подтвердил догадку несчастный ученик. — Что ж, лучшей возможности его побороть может и не представиться. Дерзайте, мистер Крамер. — Жестоко, — шёпотом отметила Майя. — Мы же смотрим… Деметрия неопределённо передёрнула плечами и ничего не сказала. Некоторое время испуганный до нельзя Крамер стоял напротив трибуны, а после совершенно несвойственным ему тоном взвизгнул: «Ридикулус!». Тут же столешница с микрофонами отлетела в сторону, и из конторки выпрыгнула голова с высунутым языком на пружине. Тут уже смеялись все, до того неожиданной оказалась что реакция парня, что результат его чар. Кто-то из однокурсников жал зардевшемуся Крамеру руку. — Очень хорошо, мистер Крамер! Да ещё и перед всем классом! Семь очков Рэйвенкло. Мисс Уизли, вы следующая! Роксана с воодушевлением ринулась к Боггарту. Хлопок — и на девочку скалилось страшное существо, отчасти напоминающее льва, только с хвостом скорпиона и человеческим лицом. Однако зрелище длилось недолго: Роксана быстро выкрикнула заклинание и превратила чудовище в пластиковую игрушку, на подобии тех, что пачками выпускали «Hasbro». Куколка получилась бы достаточно привлекательной, если б не свирепое выражение лица, хотя профессор Гиббз остался доволен. Ученики постепенно вошли во вкус и теперь не испытывали прежнего напряжения. Боггарт безуспешно перевоплощался то в заваленный книгами стол («Даже не думайте, мистер Уэйн, домашнюю работу необходимо сдать к понедельнику!»), то в разгоревшийся не на шутку костёр, а при виде Чуи принял облик самолёта. — Ридикулус! И шикарный боинг, описав дугу под потолком, превратился в бумажный самолётик. — Прекрасно, мистер Гонсалез, три очка Гриффиндору! Мисс Оулдридж, прошу. Майя поменялась местами с однокурсником и уставилась на лежавшее перед ней оригами. Где-то ей даже было любопытно, каким образом Боггарт отобразит парализующий её страх высоты. Но к дальнейшим событиям она оказалась морально не готова. Разлинованный листок вздыбился и начал вытягиваться, обретая очертания высокого обрыва на берегу северного моря. По спине девочки пробежал холодок и не от живописной картины, а от осознания, что ей знакомо это место. Ещё до школы, когда родители по крайней мере старались выкроить время на семью, они каждое лето проводили две недели в районе Лландино. Снимали небольшой коттедж с видом на море вдали от города, брали лодку на прокат, играли в крокет и салочки. Мама регулярно поддавалась, в отличие от отца и Алексис… Тут случились сразу три вещи и настолько быстро, что позже Мак не могла с уверенностью сказать, в каком порядке что произошло. Перед глазами промелькнуло злое лицо сестры сначала из детства, потом из лета, резко сменившееся ощущением полёта. Одновременно с нахлынувшими воспоминаниями, обрыв бесследно исчез. Теперь перед Майей стояла высокая брюнетка и нехорошо усмехалась. Ноги одеревенели. Рассудок твердил, что Алексис Оулдридж никак не могла оказаться в Хогвартсе, что над Мак сейчас глумиться безликий дух, которого достаточно просто одолеть. Нужно лишь превратить старшую сестру во что-нибудь смешное… В горле пересохло. Тело наплевало с Астрономической башни на доводы рассудка и сдалось панике. Лже-Алексис упивалась произведённым эффектом и шагнула по направлению к младшей сестре. — Р-рид-дикулус, — полушёпотом выдавила Мак, надеясь на чудо. Алексис надменно заломила бровь и сделала второй шаг. Как хищник, прекрасно осознающий своё превосходство и бесполезность попыток жертвы скрыться. Найти в старшей сестре сейчас хоть что-то забавное не представлялось возможным. — Риди… — голос окончательно пропал. Вдруг кто-то резко дёрнул Майю за руку, отстраняя от привидения. Брезгливое лицо Алексис перекрыла лохматая макушка. Джеймс?! Раздался громкий хлопок. Из-за спины однокурсника Мак не могла разглядеть, какой облик Боггарт принял, но чёткое «Ридикулус» парня подействовало, как нужно: класс покатился со смеху. — Весьма достойно, мистер Поттер. Три балла за боггарта и ещё три за Гриффиндорскую доблесть! Майе показалось, что она вот-вот упадёт: организм отказывался воспринимать подобные эмоциональные качели от ужаса до облегчения за норму. Помощь Джеймса была равносильна спасению. Горячая благодарность ему усмирила гордость, и Мак уже практически произнесла заветные «Спасибо» и «Прости», как налетела на полный равнодушия взгляд. Маячивший на горизонте мир испарился. — Не стоит, сэр, — хотя Джеймс обращался к профессору Гиббзу, смотрел он в упор на неё. — Для Гриффиндора в порядке вещей храбрость… — Проявленная благодаря несчастью другого? — вежливо осведомилась Деметрия, которой не понравилось, куда клонит мальчик. — Но-но! Давайте без ссор, мисс Миллер, мистер Поттер, — шутливо погрозил пальцем преподаватель, но в его голосе проскользнули предупреждающие нотки. — Следующим будет мистер Чандлер! На негнущихся ногах Майя вернулась на своё место в уголке класса. Отчаянно хотелось расплакаться и сломать придурку-Поттеру нос. Деметрия не сводила неприятельского взгляда с компании гриффиндорцев, поздравлявших Джима с успешной нейтрализацией Боггарта. — Как он выглядел? — тихо спросила Мак. Каким-то чудом Рия поняла, что она подразумевает. — Он сам. Иронично, правда? Майя не нашла в себе сил поддержать замечание подруги. Оставалось надеяться, что распределяющая шляпа прислушается к её мольбам и позволит сменить факультет.

***

В кабинете директора Майя, вопреки дружбе с самой шебутной компанией школы, оказалась впервые. Бордовые портьеры на стрельчатых окнах из бархата создавали уютный полу-мрак. А может всему виной была разыгравшаяся после обеда гроза с проливным дождём. Между окнами стены занимали громоздкие шкафы из чёрного дерева с древними книгами. Кажется, некоторые из них даже были закованы в кандалы. В правом углу, аккурат под лестницей на второй этаж кабинета, стоял хрустальный столик с трёхстворчатым зеркалом и каменной чашей по середине. Зачем — для Майи оставалось загадкой. А за креслом директора находилась миниатюрная картинная галерея: без малого, сотня портретов шпалерной развеской занимала всю стенку. Мужчины и женщины абсолютно разных возрастов в роскошных мантиях не оторвались от своих занятий при появлении декана Гриффиндора и ученицы третьего курса. Тихие беседы друг с другом вызывали у них гораздо больше интереса. — Директор МакГонагалл сегодня в отъезде, — тихо пояснил Мак профессор Лонгботтом. — Она дала добро, так что никто не помешает вашему разговору. — Почему её нет в школе? — вопрос вырвался механически, и Майя тут же прикусила язык: её отлучки директора не касались ни коим образом. — Срочные дела в Министерстве, полагаю, — судя по безразличному тону декана, причина не держалась в секрете, да и уникальностью не отличалась. — С этими нововведениями в школьную программу, столько мороки навалилось… Располагайся!.. Он махнул рукой в сторону неприметных домашних кресел с пуфиком, окружавших журнальный столик на резных ножках. Видимо, директор МакГонагалл являлась радушной хозяйкой и принимала гостей по всей форме. Профессор Лонгботтом свободно прошёл в глубь кабинета и с помощью нехитрых чар левитации спустил с верхней полки одного из шкафов старую потёртую шляпу. Не наблюдай Мак ежегодно за церемонией распределения, то она бы смело определила эту рухлядь на помойку. Нет, ну серьёзно — судя по легенде этой вещице за тысячу лет, не мудрено, что она выглядела не презентабельно, в глазах обывателя — так точно. — Вот, мисс Оулдридж, — профессор Лонгботтом передал реликвию школы в руки ученице. — Думаю, полчаса для задушевной беседы вам хватит. Я зайду к вам, когда время истечёт. Он ободряюще улыбнулся ей и вышел, оставляя одну. После небольших колебаний, Мак опустилась на край пуфика и, чтобы собраться с мыслями, начала заново рассматривать убранство комнаты. Взгляд зацепился за один из портретов, висевший чуть поодаль от остальных, на который она сначала не обратила внимание. Пожилой волшебник умиротворённо смотрел куда-то вдаль и лукаво улыбался в серебристую бороду. Персона показалась смутно-знакомой, но тем не менее вселяла уверенность и спокойствие, придавала сил. Глубоко вздохнув, как перед нырком в воду, Майя бережно разгладила складки на полях шляпы и водрузила её на свою голову. Даже спустя два года головной убор оказался очень велик ей и сполз практически до середины носа, закрывая глаза. — Здравствуйте, — тихо поздоровалась девочка. С чего-то же надо начать этот нелёгкий разговор? — У меня к вам есть вопрос… — Ой-ли? — ехидно отозвались из подкладки. — Деточка, ты видать совершенно забыла о моей особенности видеть все помыслы. То, что ты хочешь осуществить, к вопросу не имеет никакого отношения… — Имеет, — упрямо возразила Мак. — Мне нужно знать наверняка… — Где ты должна быть? — шутливые интонации пропали, теперь голос звенел от негодования. — Сомневаешься в моей компетенции? — Нет, в самой себе. Такого прямолинейного и честного ответа Майя не ожидала от самой себя. На удивление, шляпа успокоилась и какое-то время молчала. — Последний раз мне такой вопрос задал Гарри Поттер, год спустя после своего распределения. Я честно сказала ему свои мысли, а уж что делать с этой правдой он решил сам. И не посрамил выбранный им факультет! — Погоди, отец Джеймса попал на Гриффиндор только потому?.. — Потому что хотел там быть, — важно откликнулась шляпа. — Но я и до сих пор держусь своей мысли: на Слизерине у него бы сложилось всё прекрасно. Майя поперхнулась воздухом. Ей никогда не приходило в голову, что самый молодой начальник в истории Аврората мог учиться где-то, помимо Гриффиндора. Вот почему Альбус с такой уверенностью говорил, что отцу всё равно на выбор младшего сына касательно факультета. Наверняка чтобы подбодрить, мистер Поттер и поделился с Алом собственным опытом. Знал ли об этой истории Джеймс? — Должна признать, что некоторым людям яснее, чем мне, их жизненные стремления, — шляпа терпеливо дождалась, когда поток мыслей девочки стихнет, и продолжила свои рассуждения. — И я им в этом помогаю. Ведь всё зависит от самого мага. За все годы своего существования мне не встретился человек, который бы обладал чертами только одного факультета. Каждый выбирает для себя сам. — А я?.. — Мак запнулась. — Точно ли выбрала правильно? Шляпа пожала полями. — Все твои предки, сколько себя помню, учились под знамёнами Хаффлпаффа, но тебе там делать не чего: что два года назад, что сейчас. Для Слизерина не хватает амбиций, да и твой способ решать проблемы силой далёк от понятия «хитрости». Если тебя так волнует моя правда, то изначально я хотела определить тебя на Рэйвенкло, — шляпа умолкла, подбирая слова. — Для Гриффиндора важны храбрость, благородство и честность. В тебе, безусловно, присутствуют эти качества, но они вступают в квинтэссенцию с достоинствами Рэйвенкло: храбрость с умом, честность с осмотрительностью… Плюс твои способности к заклинаниям берут начало из гибкого мышления, умения подстроится под ситуацию, при этом оставаясь собой. Майя почувствовала, как у неё начинают гореть щёки. — Спасибо. — За правду не благодарят. И да, несмотря на присутствие у тебя качеств, высоко оценённых Ровеной Рэйвенкло, я не отменю своего решения. Мак будто окатили холодным душем. Но несмотря на скрутившее всё нутро отчаянье, она возмущённо выпалила: — Почему? — Вспомни нашу первую встречу, — шляпа осталась невозмутима к её вспышке гнева. — Тогда я всё сказала, по какой причине ты должна оказаться на Гриффиндоре. До встречи! Девочка сорвала шляпу и, тяжело вздохнув, закрыла глаза. Не плакать! Не сметь реветь из-за какого-то выжившего из ума чепчика! С нарочитой аккуратностью Майя водрузила шляпу на директорский стол и неожиданно поймала на себе лукавую улыбку всё того же портрета старика в золотой раме. — Как прошла ваша беседа, мисс Оулдридж? — учтиво поинтересовался он. — Вы узнали, что хотели? — Да, сэр, — скованно кивнула Мак. — К сожалению, наши взгляды на ситуацию несколько разошлись… — Поверьте, вы не первая, — голубые глаза портрета гипнотизировали, от низ становилось и тепло на душе, и жутковато. — Достаточное количество волшебников на моей памяти оспаривали вердикт нашего распределителя. К тому же на неё наложены весьма мощные чары персонификации Основателей, а господа из Х века редко отличались эмпатией. — Тогда вам не кажется несколько нелогичным делать судьбы множества волшебников зависимыми от её слов? Загадочный старик вместо того, чтобы рассердиться, прыснул в серебристую бороду. — А вам не кажется, что значимость распределения переоценивают? Вопрос поставил Майю в тупик. Портрет же проигнорировал её реакцию и продолжил говорить. — Если качества характера у человека меняются в зависимости от эмблемы на мантии, то ему можно только посочувствовать. Принципы не та вещь, которая действует избирательно: они либо есть, либо их нет. К тому же после выпуска у вас скорее посмотрят аттестат и клубные достижения, чем проверят расцветку галстука и шарфа. Значимость того или иного события определяем для нас мы сами и больше никто. Мак выдохнула и аккуратно присела на краешек письменного стола, нагло забив на формальности и на то обстоятельство, что не приведи Мерлин профессор Лонгботтом застанет её в подобной позе. — Я не знаю, по какой причине вы решили покинуть Гриффиндор. И хотя ваша целеустремлённость поражает, она же и доказывает правоту нашей дорогой судьи, — он с долей нежности кивнул в сторону шляпы. — Общеизвестно, что Годрик высоко ценил храбрость, благородство и честность, однако без стойкости и упорства эти качества теряют в весе. — Я не храбрая и никогда ей не была, а в Гриффиндоре оказалась только по её прихоти, — Майя свирепо указала на замершую шляпу. — Я росла среди маглов и не знала о Хогвартсе ровным счётом ни-че-го, а на церемонии оставила выбор за ней… Её нагло перебил другой портрет. — И поэтому решили обвинить старый кусок тряпки в своих несчастьях? Очень в духе Гриффиндора, стоит заметить… Мак повернула голову, чтобы сказать влезшему без спроса собеседнику пару ласковых, и обомлела. С тёмно-изумрудного фона кривил губы крайне неприятный мужчина. Сальные чёрные волосы, обрамляющие худое лицо, невыгодно акцентировали болезненно-жёлтый цвет кожи. Крючковатый нос усиливал ощущение остроты, а чёрные глаза напоминали мрачные бездонные туннели. — И в приступе жалости к собственной персоне вам приспичило во второй раз проходить распределение? — когда он говорил, яд сочился в каждом слове. — Что ж, жизнь снова поступила с вами несправедливо, у вас есть новый повод для нытья, можете идти. От подобной наглости Майя на какое-то время лишилась дара речи. — Северус, будьте сдержаннее, — поспешил успокоить неприятного незнакомца старик, но высказывание недружелюбного типа добило нервную систему Мак окончательно. — Благодарю за совет! Она резко соскочила со стола и едва ли не бегом зашагала к выходу. На полпути внезапно замерла, развернулась на сто восемьдесят градусов и так же стремительно подошла к портрету крючконосого. — Как жаль, что мне совершенно плевать на ваше мнение! И влезать в чужой разговор, как минимум, не прилично! Теперь настал черёд мрачного незнакомца онеметь от чужого напора, а Мак уже разошлась и продолжала выплёскивать весь накопившийся с начала учебного года негатив. — Вы ничего не знаете обо мне и при этом берётесь судить, говорите обидные вещи… Меня и так презирает близкий друг, тогда как остальные молчаливо его поддерживают! Терпеть ещё нравоучения от вас я не… — Но терпите же от них? — крючконосый быстро вернул самообладание и продолжил ещё злее. — Называть друзьями людей, не уважающих вашу точку зрения, нелепо. — Они самые лучшие, — Майя упрямо вздёрнула подбородок, не собираясь сдавать позиции. — Да, порой творят страшные глупости и очень часто их заносит не туда, но они всегда придут на помощь, даже когда мы в ссоре!.. — И вы ещё боитесь, что не подходите для Гриффиндора? — бородатый мужчина мягко улыбнулся. — Вы утверждаете, что в вас нет храбрости, однако стоило другому человеку нелестно отозваться о вас и вашем окружении, вы без промедления встали на защиту, хотя даже не знаете, с чьим портретом повздорили. Меня смущает ваш пыл, но он легко простителен для молодости… Кто в тринадцать лет не мечтал стать рыцарем? На лице мрачного портрета крупными буквами читалась, что как раз он, в отличие от прочих, подобными глупостями не страдал ни в тринадцать лет, ни раньше. Дверь кабинета скрипнула. Профессор Лонгботтом всё с той же непринуждённостью вошёл в директорский кабинет. — Встреча прошла хорошо, мисс Оулдридж? — он без лишних слов отлевитировал распределяющую шляпу на прежнее место. Майя в ответ неопределённо пожала плечами. Как бы ни было горько признавать, ей необходимо было вернуться в родную гостиную. Она дала слово в первую очередь самой себе, что если шляпа отклонит её просьбу, то в этот же день Мак собирает вещи и переезжает обратно. Как объясниться с Деметрией? — Мисс Оулдридж, — бросил ей напоследок старик, когда они с профессором Лонгботтомом уже стояли в дверях. — Что бы не произошло между вами и вашими друзьями, помните, что никто не может решить за вас, соответствуете ли вы факультету. Невилл не даст соврать. Профессор травологии нервно поправил воротник мантии, пряча смущение. Майе было ужасно интересно, что подразумевалось под словами портрета, но задавать вопрос сейчас она не рискнула. Как-нибудь потом.

***

За панорамными окнами суетливо шумел вечерний Сити. Из-за стройного ряда фонарей, неоновых вывесок, гирлянд на деревьях и прочей разнообразной подсветки, характерной для центра столицы, терялся счёт времени. Не взглянув на часы, трудно сказать наверняка, какое сейчас время суток. Профессор МакГонагалл поджала губы: выбор подобного места в качестве жилья был выше её понимания. Какому здравомыслящему волшебнику пришла бы в голову идея селиться в самом сердце магловской Британии?.. Ударение падало на характеристику «здравомыслящий», ведь персона, ради которой директор покинула Хогвратс, не могла похвастаться данным качеством. Женщина аккуратно переступила порог камина и огляделась. Гостиная пустовала, причём достаточно долгое время. Об этом красноречиво твердили как слой пыли на журнальном столике, так и одинокий совиный насест, рядом с которым скопилась внушительная пачка не разобранной почты. И ни одного признака о возвращении владельца роскошных апартаментов. Профессор МакГонагалл устало вздохнула: она могла не утруждать себя поздним визитом и сразу из Министерства вернуться в школу, молчание интересующей её особы легко объяснялось длительным отсутствием… Но на душе было неспокойно, а своей интуиции Минерва привыкла доверять. Особа могла покинуть дом специально, прекрасно зная о настойчивости директора Хогвартса с Попечительским Советом. Или создать видимость своего отсутствия. — Гоменум ревелио! — приказала волшебница. Чары прокатились по квартире, не выявив посторонних. Искать некого. Директор устало помассировала виски (надо бы заскочить в больничное крыло к Ханне, попросить настойку от мигрени) и с громким хлопком аппарировала в окрестности Хогвратса. Квартира Грейс Оулдридж вновь погрузилась в тихое ожидание хозяйки.