Как узнать, что ты спишь?

      Милли думает, что больше никогда не сможет смотреть на темно-оранжевые закаты. Она больше никогда не назовет этот цвет любимым. Они больше никогда не будут сидеть вот так, обсуждая фильмы, суть которых Милли не могла уловить до конца и терпеливо слушала его объяснения, словно от этого зависела их собственная жизнь. Финн будет смотреть на потресканные дома, вспоминая ее заливистый смех. Жалко, что он будет лишь эхом их старых встреч. Больше не будет совместных съемок, фотосессий и интервью. Столько лет они были рядом, а теперь их будут разделять целые города. Телефонные провода никогда не смогут передать очарование ее звонкого голоса, когда она сквозь смех произносит его имя. Милли хочет рассказать о том, насколько тяжело, но не может портить настроение и ему. Она смотрит на крыши и угасающий свет солнца. Свет последнего рабочего дня. В его волосах запутываются остатки дневного тепла, и она нежно протягивает к ним руку. Финн замирает, но ничего не говорит. Только слегка наклоняет голову, ближе к ее ладони. Темные пряди падают на лицо, подчеркивая тонкий нос парня и бледность его кожи.  — Всегда хотела сделать так, — шепчет Милли, потому что любой громкий звук выпустит поток слез из ее глаз. Пусть сейчас хоть вся съемочная группа вывалит к этим пустым трейлерам с кучей фейерверков, она ни за что не уберет руку из его волос. Просто пытается запомнить это ощущение. Не как Элевен, а как Милли. По-настоящему. Финн хочет успокоить ее, потому что она снова принимает все слишком близко к сердцу, но ненавидит врать. Особенно ей. Он не может гарантировать даже то, что они смогут видеться раз в полгода. Легче отпустить, чем пытаться удержать, как кажется сперва. Но после этого остаток жизни будешь мучаться мыслями о том, что бы было, если бы ты все-таки попытался?  — Не плачь, Миллс, — просит парень, потому что тоже боится не выдержать. — Разве ты хочешь вспоминать, что в наш последний вечер мы ревели, как две раненные белуги? Финн улыбается самой мягкой своей улыбкой, которую никогда не видела ни одна камера, и у Милли внутри все переворачивается. Она не хочет забывать ее… Не хочет, чтобы он улыбался так кому-то еще. Не хочет видеть его лишь на фотографиях, пусть и улыбающихся. Девушка утыкается лицом в его футболку, чтобы спрятать слезы. Никакие слова тут не помогут. Любые слова станут последними и будут резать сильнее ножа, заставляя Милли снова и снова переживать этот момент. Тускнеющий свет, падающий на его мягкие темные кудри, его улыбка и руки, крепко удерживающие ее в объятиях.  — Если это наша последняя встреча, то мне нужно тебе сказать…  — Не нужно, — перебивает Милли, сильнее сжимая руки за его спиной. Его пальцы аккуратно перебирают ее волосы, одновременно согревая и вызывая мурашки. — После этого я не смогу тебя отпустить. «Так не отпускай», — думает Финн, но молчит. Почему-то он уверен, что это не сможет заглушить ни одна сигарета, ни одна девушка, ни одна другая жизнь. Он обхватывает ее лицо руками, вытирая слезы кончиками пальцев, и рассматривает каждую крапинку в ее глазах. Целый горизонт.  — Не думаю, что мы уже сможем отпустить, — говорит парень и осторожно целует ее, так быстро и неожиданно, словно боится передумать. Неуверенно, будто в первый раз, потому что Милли он еще не целовал. Не знает, как она отреагирует. Наверное, было бы намного легче, если бы сейчас она оттолкнула его, давая понять, что эта надежда напрасна. Но девушка прижимается ближе, снова зарываясь в волосы Финна своими теплыми ладонями.  — И что теперь? — спрашивает Милли, отстраняясь от парня. По его глазам она понимает, что он тоже не знает. Просто не хочет упускать это чувство тепла и безопасности… Прежде чем девушка успевает сказать что-то еще, он снова притягивает ее к себе, оставляя короткие поцелуи у нее на шее. Его кудри щекочут ей лицо, руки жадно бродят по спине. В какой-то момент темно-оранжевый закат сменяется светло-голубым рассветом, а они так и продолжают стоять возле запасных трейлеров совсем одни. Просыпаться совсем не хочется.