Глава 1. — Ну ты чего? Себастьян, который. Себастьян... Михаэлис
17 августа 2020 г., 08:00
Примечания:
Panic room — Au/Ra
Совсем не знак бездушья молчаливость. Гремит лишь то, что пусто изнутри.
Невысокие каблуки мужских туфель отстукивают неровный ритм по линолеуму. Юноша отчаянно пытается пробиться сквозь нестройную толпу учеников, спешащих куда-то и несущихся вразнобой. Какая-то группа мальчиков, класса четвёртого, спешит в столовую, чтобы купить что-нибудь перекусить. Правда, зачем им это перед уроком, Сиэль искренне не понимает. Не могут они, что ли, купить еду на следующей перемене? Сейчас, в эту минуту, последняя возможность, чтобы купить что-то съестное? По их мнению, явно так и есть. Вон девочки из 7Б снова обсуждают своих хахалей на дежурстве прямо у раздевалки, совсем не замечая, как затеивается потасовка прямо за их спинами. Выглядят они, конечно, дурами размалёванными. Наверняка, так и есть. Позади слышатся крики вахтёрши на третьеклассника, который не соизволил принести сменную обувь. Ну и противный же у неё голос, однако. А вот из туалета, с правой стороны коридора выходит извечная компания зевак с прокуренными рубашками. Даже если их заметят за таким занятием, то дальше выговора дело не зайдёт: «Не наркотики и ладно». Что ж, первый этаж самый гулкий, громкий и действующий на мозги, Фантомхайв смог успешно преодолеть без потерь, шагая вдоль бетонной стены с обшарпанной краской какого-то серо-бежевого цвета. Сиэль пытается подавить тяжёлый вдох, за которым всегда следовала головная боль. Даже первый урок ещё не начался, а он уже так страдает? Не дело это, далеко не дело. Как же при таком самочувствии отсидеть все восемь уроков? Юноша искривляет губы в озлобленной усмешке. Не в первый раз и не в последний. Он вытерпит всю эту богадельню только ради того, дабы однажды навсегда покинуть её. Раз и на всю жизнь. Чтобы никогда больше не видеть старых хрущёвок с их разваливающимися балконами. Навечно забыть этих гадов с района, которые избили Фантомхайва дважды. Пожалуй, в переезде он видит единственный выход из сложившейся ситуации. Эта страна уже не станет лучше. На втором этаже народу явно меньше, чем в злосчастном холле. Напряжение немного спадает, и мигрень начинает отходить. К счастью. Тут, в коридорах и рекреациях, задерживались только дежурные; отличники, упорно повторяющие материал, и еле ходящие ученики, спящие по два часа в сутки. Сиэль и сам спит ненамного больше, но всё же он находится в более бодром состоянии, нежели эти подростки. У него есть цель, которая мотивирует идти до конца. Ещё один поворот направо, и мальчик оказывается перед деревянной дверью с табличкой, гласящей: «кабинет математики 23». Что ж, тут будет проходить первый урок — вездесущая физика, которою, кстати говоря, Сиэль уважал и любил. Наука всем наукам, пытающаяся объяснить круговорот вещей в природе. Физики — люди, старающиеся докопаться до истины этого мира. Они безусловно достойны уважения. Но, определённо, к великим Менделееву и Ньютону нельзя было причислить дряхлую женщину лет так пятидесяти, которая то и дело сетовала на больные ноги и ступни. Несчастная обладательница двух подбородков не знала, что такое хорошее настроение. Впрочем, Фантомхайв и эта гнусная учительница были похожи только этим и ничем больше. Даже во взглядах на жизнь они не сходились. Сиэль был надменен, а она свято проповедовала доброту, даже не представляя, что это. Наверное. Все представительницы преподавательского состава должны внушать подобную позицию. Но что же ты укажешь школьникам, многие из которых потеряли родителей в перестрелках? Верно, ничего. Ты на них не повлияешь, ведь даже после удара в челюсть, он вернётся, но в два раза сильнее. Многие, да что там многие, почти все потеряли надежду на светлое будущее, признав позорное поражение. Признав, что обречены на существование на этой отвратительной земле. Но разве можно с этим смириться? Нет, Сиэль не из таких. Он решил, что пойдёт до конца и останется непоколебим в своём решении, сколько бы эти гнусные старушки его ни отговаривали. Ведь в этом мире выживают только две категории общества: те, кто без стыда стреляют в спину из массивных револьверов на людной улице, и те, кто умело используют маленький и компактный Макаров, стреляя и попадая точно в цель. Сиэль был из тех, кто выберет Макаров. Юноша легко распахивает дверь, набирая воздух в лёгкие, будто бы готовясь к прыжку в неизвестность. Кабинет был именно из таких помещений, куда заходить не особо хотелось. Комнату стоило бы проветрить. Но кого это заботит? В этом кабинете недавно перекрасили стены в противный голубой цвет. Но что-то подсказывало юноше, что скоро эта краска станет столь же обшарпанной, какой была и вся школа. Краска явно некачественная, судя по тому, как она уже начинает слезать у плинтуса. Обычный школьный ничем не примечательный кабинет. У крайней стены какие-то книги, словари, учебники и фигурки, которые совершенно никому не сдались; потом стандартные три ряда по шесть парт в каждом; спереди учительский стол, рядом с которым окно, где находится вся зелень этого «голубого» кабинета. На столе привычно лежит журнал и канцелярские принадлежности. Широкая и длинная зелёная доска, недалеко от которой расположилась некогда белая раковина, давно утратившая свой цвет. Пресловуто. Скучно. Ничего нового. Сиэль лавирует между парт и спокойно находит законное место — вторая парта, первый ряд, стул у окна. Удачная позиция, которую он с гордостью отвоевал у классной руководительницы. Фантомхайв не садится, а падает на стул. Гул и шум первого этажа в совокупности с плохой погодой могут доставить слабому организму лишь одно — проблемы, заключающиеся в головной боли. Он с горем пополам кладёт рюкзак с учебниками на колени. Простая синяя сумка, которую Фантомхайв таскал с собой уже года три. Не такой большой срок. Учебные пособия ложатся на стол, а их владелец опирается локтями о парту и устало потирает виски. В рюкзаке есть таблетка анальгина, но всего одна. Юноша решает оставить её на потом. Вот и звонок бьёт по барабанным перепонкам. Начало урока. Ученики рассаживаются по местам, занимая привычные позиции. Кто-то ест втихаря, наверное, их смысл жизни — еда. Кто-то мечтает о том, чтобы закурить и поскорее свалить из этой «пыточной», а кто-то просто плывёт по течению. Та самая учительница физики со звучным и громким именем — Елена Ивановна, заходит в класс, попрощавшись с каким-то другим преподавателем. То ли с завучем, то ли с физруком. Сиэль не разобрал и разбираться не собирался. Дети, точнее подростки, молодняк, как бы выразилось старшее поколение, поднимаются со своих мест неохотно. Никто не чувствует уважения к этой женщине. Да и чувствовать его, казалось, может только святой. А Фантомхайв в святых не верит. Рядом с юношей поднимается ещё одна фигура. Заучка явился позже обычного. Удивительно. Что же такого серьёзного у него случилось, что он вскочил в класс прямо перед звонком и уселся рядом, да так, что Сиэль этого не заметил. Для понимания причины достаточно было взгляда на жертву, у которой были стёрты и испачканы брюки и, к тому же, распухшая красная щека. Видимо, на него напали по дороге. Легко отделался. — Садитесь, — спустя минуту пристального разглядывания учеников, молвит госпожа Елена Ивановна. Её взгляд задерживается на соседе по парте, что по праву считался её любимчиком. Его ждёт разговор после уроков, об этом было нетрудно догадаться. Класс с нестройным грохотом опускается на стулья и придвигает их ближе к потрёпанным партам. Сиэль покорно берёт ручку и записывает в тетради название новой темы и какие-то правила, решения задач. Но кто же поколотил этого зубрилу-отличника? Навязчивая мысль так и не выходит из головы. Дело было в том, что этот юноша представлялся одной из так называемых «шишек» школьной жизни. Его отец хорошо финансировал их учебное заведение. По сути, он же покупал эту дешёвую понтовую краску. Этого ученика не трогал никто, все аккуратно держались в стороне, но и дружбу не спешили заводить по понятным причинам. Но кому же хватило смелости и наглости его избить? Сиэль должен отдать этому человеку честь и передать огромный респект в своих мыслях. Фантомхайв не испытывал жалости к нему. Одноклассник не был виноват в случившемся, но явно был виновен в том, что не смог защититься, отразить нападение. Юноша получил вполне по заслугам. Его задиристый, противный и чрезмерно высокомерный характер многим надоел. Даже младшеклассникам, что ежедневно оказывались под горячей рукой этого озлобленного на мир человека. Он мог бы убежать, но не хватает выдержки дыхания. Он мог бы бить в ответ, но вот силёнок мало. Нечего жалеть жалких людей. Они такими родились, ничего не изменишь. Юноша даже не сконцентрировался на уроке из-за такой «громкой» новости. Голубоглазый бесчестно списывал с доски и совершенно не слушал учителя. Он справедливо посчитал, что прочтения дома параграфа и нескольких выловленных и записанных на уроке правил вполне хватит для понимания новой темы. Да, и к доске сегодня вызвать не должны. Фамилия стоит одной из последних в списке. Но, видимо, учительница всё же заметила отвратительно-задумчивое состояние одного из лучших учеников школы. Что ж, значит, у неё появился прекрасный шанс немного спустить Сиэля «с небес на землю». Фантомхайв никогда не стремился выделяться, становиться выскочкой. Лучше было держаться обособленно, без лишних ушей и ртов, которые могли выболтать не то. Сиэль предпочёл слиться с толпой, насколько это возможно, но не вникать в её массы, окончательно теряя чувство собственного достоинства и индивидуальности. Иногда Фантомхайв даже думал, что ему удалось стать частью пресловутого общества, не обращая на себя должного внимания. Что ж, это был весьма опрометчивый вывод. И ежедневно, как только бывший британец переступал порог «второго дома», он понимал, насколько отличается на самом-то деле от толпы. Повязка на левом глазу, странный, но слишком понимающий, умный взгляд. Этот глаз посмотрит на тебя нейтрально-уныло без толики интереса. Губы на фарфоровом лице усмехнутся чему-то своему, искривя тонкие, аристократичные полосы. Через секунду юноша уйдёт, выбросив образ из головы. У Сиэля обгорела оболочка. И ему наплевать, что находится дальше этой оболочки. Наплевать на тех, кто задирает и избивает. Они прекрасно знают, что не получат из этого выгоды. Сиэль давно не ведётся на все эти детские игры. Фантомхайв был сам себе королём, не нуждающимся в преданных псах. Он справлялся и без них. Ему достаточно собственной стали в глазах и остроты слов в совокупности с крепким умом, который неизменно помогает юноше и сейчас. — Фантом…х-хэйв, выйдите к доске и решите эту задачу, — снова учитель исковеркал иностранную фамилию, между прочим, очень звучную фамилию. — Фантомхайв, — Сиэль поправляет учительницу совершенно без стеснения, хотя прекрасно зная, что она может разозлиться и, вероятнее всего, так и будет. Сиэль уверенно выходит к доске. Ему ничего не остаётся, кроме подчинения указам этой дамы, сколь бы ни было это противно. — Читайте номер триста пятьдесят первый, — юноше показалось, что учительница специально опустила его имя. Что ж, как ей угодно. Юноша прочитал текст задания в своей привычной манере. Тихо, но звучно, особо не напрягая голосовые связки, видимо, чтобы специально раззадорить учительницу ещё больше. Такая себе холодная, беззвучная война длиною в несколько минут, пока Фантомхайв усердно чертил на доске разнообразные символы и уравнения. В его движениях и коротких пояснениях прослеживалась уверенность. Этот принцип изучен ещё давно. Даже если ты не прав, то старайся выглядеть как можно более уверенным в своей правоте. С таким настроем провал не станет сокрушительным, а выигрыш будет лишь слаще. Сиэль решает задачу. И, как оказалось, правильно. Предельно внимательный, даже пристальный взгляд учительницы не нашёл к чему придраться. Победа. Выигрыш. День начался с тяжело давшейся пятёрки по нелюбимой физике.***
Как оказалось, после избиения одного из главных зубрил, но в то же время неприкосновенных заучек с отвратительным характером, школа встала на уши. Все сразу оживились, в прокуренном туалете только и шептались о том храбреце, что был одной ногой на пороге «зоны». И действительно, это было интересно. Кто всё же посмел так храбро поступить и воздать задире младшеклассников по заслугам? Сиэль даже отметил в себе, что проникся каким-то хлипким, но всё же уважением к этой личности. Фантомхайв и сам думал, как бы поколотить этого очкарика за его прелестные проделки, но не решался. Всё же тот хоть и был более тощим, но немного выше самого Сиэля, который ростом не удался. Как и физической силой, впрочем, тоже. А на раздумья над каким-то более изощрённым планом мести юноше просто не хватало времени. Были другие, более неотложные и интересные дела. Хотя, нет, интересные это уж слишком. Очередное сочинение по «Капитанской дочке» не назвать интересным. Это всё ради оценки, не более. Когда Сиэль идёт быстрым шагом по коридору на третьем этаже, ухо автоматически улавливает какой-то отрывок сплетни у двери женского туалета, звучащий как приговор. И всё же это была первая известная теория о том, кто же оставил синяк у очкастого. — Таня, Тань, ты слышала об этом? Говорят, что это тот поляк, — взволнованно, с толикой даже какой-то чрезмерной возбуждённости и эйфории говорит первая. — Кошак, что ли? — у второй голос был спокойнее, рассудительнее. Но всё же интонация выдавала с головой, ей было ужасно интересно, и девушка этого не пыталась скрыть. Ей просто повезло родиться менее эмоциональной, чем подруга. — Какой Кошак? Я не слышала, — Сиэль прямо-таки представил, как любопытные и дотошные глазёнки школьницы сощуриваются, а между бровями появляется морщинка. Думает она, видать, нечасто. — Ну ты чего? Себастьян который. Себастьян… Михаэлис! — радостно вспоминает вторая. Сиэль, спешащий на пятый урок, не может вспомнить никакого Себастьяна. Наверняка это было из-за того, что Фантомхайв совершенно не следил за школьными новостями. Хотя, если ты в стае, то надо бы ей интересоваться. Что ж, видно, не судьба ему быть неотъемлемым элементом надоевшей стаи. И всё же, что за Себастьян Михаэлис такой? Среди прокручивающихся образов в голове нет ни одного, кто подошёл бы под такое определение. Кошак значит. И к тому же ещё и поляк. Как это юноша упустил из виду такую личность? Сиэль часто замечал за собой то, как пропускает очередную школьную сплетню. Обычно они доносились до Фантомхайва от поваров, работающих в столовой, и уборщиц. У них не было трудового кодекса, который мог бы ограничить их в словах и выражениях. Вот и, засиживась на дополнительных занятиях допоздна или приходя в школу к концу второй смены по какому-нибудь поручению, Сиэль узнавал что-то о жизни стаи. Ему было это совершенно неважно. Обычно голубоглазый кивал на этакие новости уборщиц, что только и жаждали почесать языками, и удалялся восвояси. А тут повезло быть в курсе дела с самого его начала. Надоедливая интуиция — шестое чувство, если будет угодно, подсказывает синеглазому, что так просто эта сплетня мимо него не пройдёт, тем более, когда Фантомхайву повезло быть одним из первых свидетелей. Неожиданно в голове предстал образ какого-то качка из старших классов. Возможно, гопника Валеры, алкоголика, который постоянно ошивается где-то рядом со школой и никогда не расстаётся с бутылкой известного «Жигулёвского». Когда-то милый мальчик с фарфоровой кожей его побаивался и шёл мимо этого беспрестанно пьющего петербуржца с опаской. Но давно стало всё равно на похожих личностей. Не трогаешь ты их, они вряд ли тронут тебя. И всё же, если именно этот Валерий потрепал задиру, то зачем? Нападение вблизи школы — не лучший вариант. Если бы мужчине и потребовались деньги, у него есть у кого их клянчить. В этот список не входил сын одного из самых влиятельных людей, если не города, то района точно. В пустую болтовню девочек в туалете Сиэль не поверил и верить не собирался. Слишком уж это… неправдоподобно. Из потока рассуждений юношу вывел сильный толчок в правый бок. Настолько задумался, что даже врезаться в кого-то умудрился. А может… в него врезались, а не наоборот? Конечно же, он выставит ситуацию так. Из рук полетел увесистый учебник литературы, что с гулким стуком упал на пол, создав звук, потонувший в шуме коридора. И кто же такой нахал, что врезался в юношу? И тут Фантомхайв посмотрел прямо перед собой, где стоял высокий брюнет. Наверное, выше его на сантиметров десять-двенадцать. Один из старшеклассников. Он выглядел так, словно только-только вылез из слащавых девичьих фантазий. Весь в чёрном, задумчивое выражение лица… Впрочем, когда этот парень ухмыльнулся, то впечатление наигранной депрессивности усилилось. Сиэль ожидал, что он вот-вот опустится и поднимет его учебник. Ожидал, что улыбнётся. Ведь именно так поступают ловеласы из девичьих фантазий. Что ж, теперь это ощущение разбилось о скалы действительности. Старшеклассник просто ухмылялся. И эта ухмылка была из разряда говорящих «вот это ты слабак» или что-то подобное. Впрочем, и в этом отвратительном выражении лица был особый, ведомый лишь брюнету, его собственный шарм. Только сигареты в руках не хватало. А ведь он наверняка курит. Незнакомец был не той модельной внешности, которую можно было бы представить. Он обладатель узкого лица и весьма острого подбородка. На молочной коже выделялись две алебастровых полоски — губы. Дальше нос, какой бывает только у уверенных в себе людей. Действительно уверенных. Прямой и длинный. Глаза с прищуром, карие, такие подозрительные недоверчивые. Усмехающиеся над всем происходящим. Сиэль поднимался медленно, а незнакомец всё также смотрел на него. Зачем? Почему он не уйдёт? Фантомхайв поднялся в один рывок, перестав медлить, да так резко, что голова чуть не закружилась. — Смотри, куда идёшь, в следующий раз. Впрочем, надеюсь, что его не будет, — Фантомхайв собирается идти дальше, к своему кабинету. Но ему чересчур интересен ответ этого… кареглазого. Человека странного и даже пугающего в каком-то смысле. — Посоветуй это сначала себе и выполни. Будет рациональнее, не находишь? — у незнакомца был глубокий бархатный баритон. На самом деле приятный голос. Подошёл бы для песен под гитару у костра. Несколько секунд Фантомхайв смотрит вслед незнакомцу. Взгляд упирается прямо в чёрную спину. Зачем же он смотрел на него так долго? Какие выводы сделал? А может, не так и долго смотрел. А может, этот изучающий взгляд ему померещился. Слишком неясная ситуация. Сиэль, в принципе, ожидал три исхода: он поднимет учебник и извинится; пнёт ногой и уйдёт, или же просто проигнорирует. Но именно странный диалог никак не входил в эти планы. Фантомхайв решил, что подумает об этом позже, после уроков. Сейчас не то время. Да и звонок должен быть уже через минут семь. Странный человек, действительно странный и загадочный одновременно.***
Сиэль садится на стул в привычном ряду у окна. В классе находятся уже минимум человек десять — половина из тех, кто вообще ходит на дополнительные занятия. Признаться, тут были разносортные дети. И всех годов обучения, начиная с шестого класса. Но в силу того, что каждый из них носил извечное клеймо — заучка, никто никого не отвлекал. В помещении стояла приятная тишина. Последний урок, так называемая внеурочка по географии. Отвратительный предмет, который Фантомхайв не любил всем сердцем. Ну вот зачем, зачем ему знать, как строятся графики температур? Как это в жизни поможет? Сиэль в этот злосчастный кабинет и носу бы не сунул, если бы не выходящая четвёрка в четверти. Поэтому приходится отсидеть тут лишние сорок пять минут, наедине с графиками и чёрно-белым атласом, от полос которого голова кружится. Юноша вытаскивает из рюкзака учебник по географии в бледно-красной обложке. Открывает последний параграф и водит взглядом по буквам, составляет в слова, после в предложения. Но смысл так и не идёт в голову. Будто бы какое-то наваждение, перед взором стоит недавний незнакомец. Чёрные локоны и тёмно-янтарные глаза никак не выходят из головы. Сиэль злится на самого себя и начинает шептать текст вслух, дабы наконец повторить материал. Но, видно, не судьба Фантомхайву спокойно повторить материал, потому что дверь в класс, старую, деревянную и до ужаса скрипучую, открыли резко и беспощадно. Порог переступили кошачьей походкой, совершенно не вяжущейся с резким скрипом двери, которую отворил тот самый брюнет. Фантомхайв резко поднял голову, даже передёрнул плечами от неожиданности. Ну кто же так врывается? Учительница по географии — маленькая, но активная женщина лет так тридцати, громко восклицает: — Кто явился? Неужели Вас, Себастьян, наконец заинтересовали собственные оценки, когда речь зашла о неаттестации и отчислении, — в её голосе слышалась насмешка и, неужели, неподдельное удивление. — Представьте себе, Мария Фёдоровна, — голос брюнета звучит особенно саркастично, — Я сюда не препираться с вами пришёл, а переписать последнюю контрольную. Позволите? — той же бесшумной походкой, которую невозможно было не заметить — слишком тишина врезалась в голову, — он проходит до учительского стола и протягивает руку. У, как выяснилось, Себастьяна красивая рука. Словно бы молочная, фарфоровая, такая бледная, но двигалась завораживающе. Юноша обладает длинными, нервными пальцами. Нельзя не заметить немного грубую, потрёпанную работой кожу, мозоли на бледно-бежевых подушечках пальцев. Словно этот парень слишком часто таскал тяжести, занимался любой другой физической работой. И взаправду трудящиеся руки. Сиэль смотрит на свои ладони, неосознанно сравнивая. Такая же хрустальная кожа, но единственная мозоль на его руках была от постоянного письма. Фантомхайву категорически запрещено заниматься физическими нагрузками. Не позволяла врождённая астма и слабый иммунитет. Учительница протягивает брюнету листки с заданиями. Мол, держи, но не думаю, что ты решишь. Себастьян направился к последней парте всё теми же бесшумными шагами. Сиэль готов дать клятву на крови, что у него в кармане чёрных старых брюк находятся шпаргалки. Впрочем, этот экзамен наверняка нужен ему, дабы выпуститься из школы. Одиннадцатый класс как-никак. Но все планы черноволосого нарушал возглас учительницы: — Нет-нет, Михаэлис, вы садитесь рядом с… Сиэлем, — синеглазый про себя усмехается: «Снова фамилию не могут произнести». Но в голове что-то щёлкает. Михаэлис. Точно же, это тот, о ком говорили те девочки в уборной. Неужели выпал такой шанс поблагодарить этого отважного человека? Сиэль усмехается своим мыслям, розовые губы на юном лице искривляются в недетской ухмылке. Благодарить? Глупо. Лицемерно. Лишь удовлетворит свою потребность. Сиэль уверен, что Михаэлису было бы глубоко наплевать, даже если голубоглазый что-то скажет. Брюнет был не из тех, кто будет краснеть, услышав лестные слова в свой адрес. Скорее всего, он просто плюнет тебе под ноги и уйдёт, потягивая всеми любимый «Камел» и пуская кольцо сероватого дыма в воздух. Сиэль, понимая, что вновь отвлёкся, запускает пятерню в сизые волосы. Да что ж за день такой? Всё из рук валится. Синий глаз вновь обращается к тексту в учебнике. На соседнее место опускается крупная тушка кареглазого. Неожиданно для себя он понимает, насколько маленьким кажется на её фоне. Себастьян Михаэлис, наверняка, имел красивое, рельефное тело от многочасового физического труда. В голове юноши всплыло отеческое лицо. Такие же длинные волосы, узкое лицо, тонкие губы и прямой нос на по-аристократически бледной коже. Винсент Фантомхайв был чересчур привлекательным человеком, имевшим в своём распоряжении огромный особняк, располагающим поистине большими деньгами. У него была красавица-жена и два сына-ангелка, прямо-таки херувима. Голубые, смотрящие в самую душу глаза, такие же, как у матери. Умопомрачительной блондинки Рейчел Фантомхайв. В каких-то смыслах роковая женщина с чистейшей улыбкой и открытым взглядом. Умна, весела, примерная хозяйка… одним словом — идеал. Такой же, как и все Фантомхайвы. Для кого-то бывшие недосягаемыми, для кого-то первоочерёдными врагами, а для кого-то, а именно для младших Фантомхайвов самые родные и дорогие люди на Земле — родители. Макушка Сиэля всё ещё помнила нежные прикосновения, чаще всего снисходительные, заведомо прощающие все ошибки. Он ведь их маленький ангелок, неспособный за себя постоять мальчишка. Мерзкий, противный для себя самого сейчас. Юноша слишком глубоко ушёл в себя, даже не заметив этого. Сиэль резко захлопывает книгу, а перед глазами, точнее, глазом — вечным напоминанием о случившемся, проносятся языки пламени. Глухой звук разбавляет тишину кабинета. Несколько человек оборачиваются на его источник, но, благо, трепещущий звонок, бьющий по ушам, уберёг синеглазого от возмущающихся взглядов. А вот от изучающего взгляда карих глаз скрыться не удалось. Михаэлис смотрит на него, делая только ему ведомые выводы. Фантомхайв не обращает внимания. Было как-то всё равно на происходящее. Юноша смело берёт работу из не по-женски крепкой руки учительницы. — У тебя весь урок, Сиэль, — говорит она и спешит удалиться, чтобы начать заполнение каких-то отчётов. Фантомхайв пытается полностью абстрагироваться от внешней обстановки. Он вновь смотрит на своего соседа по парте. Не пишет — думает, высчитывает и совершенно не обращает внимания на сидящего рядом. Ну и хорошо. Мороки меньше. Фантомхайв глядит на листок, задания лёгкие, даже очень. Удивительно, но легче, чем те, что были на уроке. А может ему так кажется, потому что Сиэль уже подготовлен в отличие от прошлого раза? Фантомхайв решил попусту не терять время и начать, наконец, писать, а не просиживать штаны. Чем быстрее напишет, тем скорее пойдёт домой и окажется на кровати вместе с книгой любимого Эдгара Аллана По. Всё же это несравнимо приятнее, чем вспотевшими ладонями сжимать старую синюю ручку и торопливо отвечать на вопрос. Рука быстро берёт письменную принадлежность и начинает выводить ответы аккуратным почерком, чуть наклонным, но вполне себе изящным. Голубоглазый справляется примерно за полчаса. Работа чистая, наверняка, даже без изъянов. Получите — распишитесь. Ведь в прошлый раз Сиэль получил четвёрку именно за неразборчивый почерк в последнем номере. Правда не так уж неразборчиво это всё выглядело, но, видимо, учительнице было по-настоящему лень проверять развёрнутый ответ на последний вопрос, поэтому она его и не прочитала. Фантомхайв быстро кидает ручку в пенал из искусственной, некачественной кожи, а его, в свою очередь, в портфель. Сиэль вскакивает со стула и накидывает верный рюкзак на плечо. Его черноволосый сосед кряхтит над одним из последних номеров. Юношу явно всё это раздражает, но на кону стоит вопрос о неаттестации. Так что приходилось терпеть. Фантомхайв буквально бросает контрольную работу на стол учительницы, что-то увлечённо рассказывающей остальным ученикам, и спешит вон из класса, кидая что-то наподобие: «До свидания, Мария Фёдоровна!». Она, как и ожидалось, не обращает внимания на прощание ученика. А Сиэлю всё равно, он свой долг выполнил и ретировался на первый этаж. В коридорах тихо, урок у второй смены ещё идёт, а из тех, кто учится в первую смену, остались только несчастные любители географии. Без вечного гула тут даже приятно находиться. Идиллию нарушают разве что периодические выкрики учителей из кабинетов. А кричат, как всегда, на учеников-оболтусов. Взгляд синего глаза упал на окно, за которым уже темнеет. Небо окрашивается в тёмно-голубой цвет с примесью серого из-за облаков, из них падает снег. Многие снежинки парят в своём первом и последнем, предсмертном танце. Танцуют, безусловно, поразительно. Без доли фальши. Но некоторым всё же повезёт, и они упадут на своих сородичей, таким образом сохранив себе недолгую жизнь до следующего потепления, которое наступит завтра-послезавтра. И сегодняшние шикарные блестящие невинные снежинки превратятся в мерзкие лужи и коричневую слякоть. Сиэль сбегает вниз по лестнице и проходит к раздевалке. Крючки еле держали ворох навалившейся на них одежды, грозясь вот-вот отвалится от натуги и сбросит с себя весь груз. Юноша помнил, что оставлял свою одежду на крючке с номером пятьдесят восемь. Сейчас бы ещё увидеть эту табличку и снять с неё одежду. Фантомхайв протискивается между плотными, но мягкими рядами верхней одежды. Отцепив несколько курток с ветхого крючка, он, наконец, находит своё пальто, купленное бабушкой в прошлом году. Стоит отметить, что габардин до сих пор не выцвел, учитывая шерстяное происхождение. Хорошая вещица. В старом мешке находятся такие же тёмные полусапоги. Сиэль, игнорируя наличие лавочек в трёх метрах от него, надевает пальто, сапоги и завязывает шарф прямо в раздевалке. Он вполне обходится без головного убора, ведь все эти щегольские береты и кепки выглядели… крайне глупо. Тем более в городе не настолько холодно, чтобы волноваться о сохранности своих ушей. Юноша хватает свой портфель с пола, небрежно надевает тонкие тёмно-синие перчатки на бледные руки. Он открывает массивную деревянную дверь, не прощаясь с охранником (а, собственно, зачем тратить время на бесполезные прелюдии?) Немного сумрачная и прозрачная дымка нависает над улицей. Снежинки падают на плечи юноши и непременно тают. Хорошая погода. Умиротворяет и располагает к размышлениям. Несколько секунд синеглазый смотрит на эту картину. В чертогах разума проносятся самые разные мысли, но юноша не может зацепиться ни за одну из них. Вот такая вот несправедливость. Сиэль пытается сопротивляться, но, в конце концов, сдаётся и спускается с лестницы, ведущей к порогу «дома знаний». Фантомхайв выглядит задумчиво, даже слишком. Он не видит, что происходит вокруг, полностью погружён в свои думы. Кукольное лицо, будто бы скалу, точит внезапно поднявшийся ветер. Но он совершенно не думает, что стоит только немного сильнее подуть на эту нежную породу, так она тут же сломается. Стихия играла с огнём. Так же, как и снежинки. Казалось, что вот-вот ещё несколько крупинок упадёт на этого хрупкого мальца, и он станет Каем из знаменитой «Снежной королевы», сердце которого поразил лёд. Каем, который мог бы замёрзнуть на веки, но его спасли. Спасла незатейливая девчушка по имени Герда. Сиэль взаправду был похож на Кая. У него в сердце навсегда поселился лёд горечи утраты, лёд, который не растопить уже никакими силами, даже этой поэтической любовью, которой посвящают тысячи, если не сотни тысяч книг, песен, картин, скульптур… Лёд Сиэля оброс крепкой коркой, которая не подпустит к себе больше никого. Уверенно и без колебаний оттолкнёт сарказмом и сокрушающей правдивостью слов. Горячее дыхание рядом, где-то на голову выше, выводит из размышлений. Человек действительно часто и громко дышит, пуская серебряную дымку под цвет сумрака изо рта. Фантомхайву даже не требуется смотреть на источник шума. Достаточно заметить радужки янтарно-серых глаз боковым зрением. Единственный человек, который мог с ним оказаться рядом — Себастьян. Сегодня его, безусловно, слишком много. — Так ты знаешь, что грозит тебе за избиение того типа? — Фантомхайв не смотрит на собеседника, лишь идёт дальше. — Знаю. Что с того? — Себастьян заправляет чёрную прядь, выпадающую из-под берета, за ухо. — Ты действительно идиот, если ставишь себя под угрозу с таким положением в школе. Позволь узнать, что сподвигло тебя избить этого недотёпу? Он слабее тебя физически. Да, и денег ему в школу не дают. Так смысл? — Сиэль засовывает руки с перчатками в карманы и открывает противно скрипящую железную калитку. — Он тронул то, что трогать нельзя, — как-то патетично, словно само собой разумеющееся, отмечает брюнет. — Пф, оказывается, ты у нас заступник. Что ж, благодарю. Думаю, впредь он будет доставлять меньше проблем, — с привычной усмешкой отвечает синеглазый. Себастьян вытаскивает из кармана пачку сигарет с верблюдом на упаковке, а из другого кармана спичку. Между двумя длинными и тонкими пальцами, указательным и средним, помещается табачное изделие. Огонёк из древней зажигалки поджигает табак, и юноша делает затяжку. Первая, вторая. Так они и дошли до поворота, где разошлись в разные стороны — молча. И этим двум было вправду комфортно находиться в тишине рядом друг с другом. Удивительное явление. Сиэль поворачивает налево, к перекрёстку. Сегодня было слишком много впечатлений. Видимо, предстоит бессонная ночь. Светофор, подсвечивая снежинки зелёным, открывает дорогу. Фантомхайв спешит домой, чтобы, наконец, исполнить желание, мучавшее его весь день — посидеть с книжкой и чашкой чая в руках. А также подумать над тем, что прозвище Кошак очень подходит к бесшумной походке и лукавому взгляду Михаэлиса.
