Солнце и Коротышка

Ёримаса спал как убитый почти до вечера. Когда он проснулся Инохаята поднёс ему колчан со стрелами, который он обронил в коридоре. — Отставь две стрелы, — приказал он вассалу. — Только две? — Я буду стрелять один раз. Если я промахнусь и каким-то чудом выживу, я покончу с собой, но перед этим пристрелю Масаёри. — Но… — Не спорь. Исполняй. Сказав так, он отправился в дворцовые сады, обдумывать свои следующие действия. Никаких идей, как сражаться с ужасом, что он встретил этой ночью у него не было. Единственное, что пришло ему в голову — это составить завещание и написать заключительную поэму. Пожалуй, на это время ещё оставалось. Погружённый в такие невесёлые мысли он вернулся во дворец. Ворота во Внутренние Покои пустовали, даже стражи не было видно. — Эй, Ёримаса! — Услышал он на подходе. У ворот ещё в древние времена были симметричным образом посажены два дерева: справа вишнёвое, слева — апельсиновое. Аманодзяку Сейджа Киджин сидела на ветке последнего: ногами вверх и головой вниз, как будто бы земное тяготение действовало на неё строго наоборот. — Ты пережил первую ночь, это впечатляет. — Этот проклятый дворец уже стал проходным двором для ёкаев. Куда смотрят придворные маги? — Пытаются отогнать птичку покрупнее, хе-хе, бесполезно. Но это правда удивительно, что ты жив. Я видела твой бой. Ты должен был отбросить тот меч и умереть. Расчёт Нуэ был на то, что ты предпочёл бы быть кугэ, а не самураем. Но видимо, ты сам не знаешь, чего хочешь. Сегодня это тебя спасло. — Я не сразу распознал что это наваждение, и оно застало меня врасплох, только и всего. В следующий раз этого не повторится. — — Следующего раза не будет, — расползлась Сейджа в знакомой ухмылке, — Нуэ забавлялась с тобой. Смеялась и пила твою силу. Этой ночью она убьёт тебя. Так что мы прощаемся, дорогой Ёримаса. Если конечно ты не снизойдёшь выслушать маленький совет от скромной аманодзяку. Ёримаса вздохнул. — Ладно. Что за совет? — Совсем другое дело, — Сейджа оторвалась от ветки и, перекувырнувшись в воздухе приземлилась на ноги, рядом с ним. — Нуэ — птица, которая не птица, тигр, который не тигр, змея, которая не змея. Все хроники описывают нуэ по-разному, никто не знает, как этот ёкай выглядит на самом деле. Как считаешь почему? Нуэ питаются страхом, а что пугает вас людей больше всего? Ты боялся бы, идя на охоту на медведя? — Нет. — Само собой. Это потому что ты знаешь, как его убить. Если бы не знал, что такое медведь, и думал, что он неуязвим, ты бы боялся. Но в итоге тебя бы убил не твой страх, а вполне обычный медведь. Теперь понимаешь, как тебе победить? — Не вполне. То, что ты говоришь довольно очевидно. Сейджа хмыкнула. — Нуэ использует страх перед неопределённостью. Ты не можешь убить что-то неопределённое, но и неопределённость не может убить тебя. Для этого ей нужно принять свою истинную форму. Если позволишь себя запугать или сбить с толку это будет проще. Но убивает что-то конкретное, а не абстрактное. Не иллюзии. Теперь понимаешь? — Хм. Ты говоришь, что я должен стоять и игнорировать то, что я вижу, так? Похоже на самоубийство. Откуда мне знать, что ты с ним не заодно? — С ней. Нет, я не с ней. Впрочем, думай как хочешь. Моё дело — помочь хорошему человеку. Решай сам, что тебе делать. Сейджа снова перекувырнулась, и полетев на верх вверх тормашками, скрылась за дворцовой крышей. Как и прошлой ночью в два часа после полуночи тьма поднялась над городом и поползла на дворец. Дикий вопль ударил Ёримасе в уши. Нечто начало материализоваться из тьмы и устремилось к Ёримасе, и накрыло его, словно гигантская пасть. Как раньше, из обступившей со всех сторон тьмы на него накидывались клыки, клювы непонятных, размытых химер, но самурай, стиснув зубы стоял со стрелой наготове, и все порождения растворялись, не успев причинить никакого вреда. Но одна фигура перед ним стала принимать более чёткие, совершенно человеческие очертания. Лишь из спины силуэта росли шесть асимметричных, извивающихся щупалец. Ёкай взлетел вверх и занёс над головой длинный трезубец. — Славься бог Хатиман! — Крикнул Ёримаса, спуская стрелу. На этот раз попал в цель. Раздался страшный крик, тьма отступила и схлопнулась вокруг фигуры, обнажив небосвод с луной и звёздами. Скрытый остатками черноты силуэт оторвался от крыши и неровным полётом устремился вверх. Воин достал вторую стрелу, готовясь добить ёкая. — Достаточно! — что-то толкнуло его под руку, стрела взвилась и отправилась в сторону, далеко от цели. — Сейджа? — увидел он под рукой аманодзяку, — какого чёрта? — Ну, ну, успокойся. Всё кончено, ты победил. Нет нужды добивать Нуэ, она не вернётся, не слишком храбрая. А мне лучше иметь двух должников вместо одного. Эй птица-чудище, — крикнула она вслед улетающему сгустку тьмы, — помни, кто спас тебя от смерти! Ёримаса вздохнул, опуская лук. — Ты получишь что просила. И закончим с этим. Я хочу вернуться к своим стихам. Не желаю больше видеть ни тебя, ни других ёкаев. — По рукам!