Флафф про льдинок и не только

      — Мне бы это… подушку.       — Поду-у-ушку? — протянул продавец-ледяной. — Какую?       — Твердую. Вроде валика.       Продавец закопошился в сундуках, ворча про нормированный рабочий день и про то, что он, добрая душа, задерживается допоздна, чтобы такой-растакой ледяной мог позволить себе поваляться на подушечках.       Ропак его понимал. Что там, ему самому было, мягко говоря, неудобно заставлять дракона трудиться сверх срока, особенно из-за какой-то подушки. Да будь она неладна, эта подушка, суть-то в другом… Ради такого можно много глупостей понаделать…       — Держи.       Просто загляденье, а не подушка. Достаточно жесткая, чтобы подложить под спину, но бархатистая, удобная.       — Спасибо! — с чувством поблагодарил Ропак.       — Не за что, — сварливо отозвался продавец. — И вот скажи на милость — зачем тебе подушка, а? Комфорту захотелось?       Что-что, а фамильярность жителей колонии — штука невообразимая. Не спросить ранг — это еще куда ни шло, тем более сейчас, когда систему рангов упразднили, но «тыканье» совершенно незнакомому дракону — это что-то невиданное. Странные они, эти колонисты.       — Ладно, не говори. Это все?       — А где у вас сыр можно купить? — проникновенно спросил Ропак.       — Совсем с катушек съехал, — понял торговец.       Сыр был необходим. Ну уж извините, что так поздно! Как с досмотра отпустили, так и пришел. Один раз в жизни опоздал к закрытию!       — Погоди-ка! — Продавец лукаво глянул на Ропака. — Сыр, значит? Подушечка? Небось, морской капусты уже купил?       Ропак немного смущенно указал на сумку.       — Правильно, — одобрил торговец. — Задачка-то нешуточная, потом восстанавливаться надо.       Голос продавца стал намного более теплым, если, конечно, так можно было сказать про ледяного.       — Сыр тебе продаст мой приятель. Завтра еще мяска прикупи — да не соленого, свежего. Рыбки тоже можно, у нас тут как раз лосося утром привезут. Чудо, а не лосось. Я покажу, у кого брать.       Добрый все-таки. Понимающий. Ну, оно у ледяных часто так — ворчат не переставая и по любому поводу, но чуть что — и совет дельный дадут, и помогут. Да и как иначе выживешь в холодной тундре? Там неженкам не рады. Настоящий ледяной должен быть гордым, непреклонным и даже заносчивым для посторонних — пусть чуют силу — но мягким и заботливым для своих.       Не то что бы у Ропака это всегда получалось. Своих у него не было, только соперники — за еду, за жилье, за ранг… да за все. Все детство и юность он когтями и зубами прорывал себе путь наверх, в Морскую Академию, потом сражался за положение уже там.       Когда его послали на корабль, набираться опыта, Ропак впервые понял, каково это — очутиться в настоящей семье. Тороса все, наверно, считали отцом корабля, остальные офицеры друг к другу относились, как братья. Ну а потом все пошло наперекосяк…       Ропак вступил на пост капитана осиротевшего судна с тяжелым сердцем. Приказы королевы раз за разом становились все более рискованными и авантюрными, и перед каждым рейдом Ропак молил всех хранителей льда, чтобы больше никто из экипажа не погиб.       А потом пришла она. Отчаявшаяся, заморенная, испуганная. Дочь Тороса.       Нилас порой очень напоминала его. Такая же отзывчивая и любящая, сочувствующая драконам вне зависимости от племени. Когда она радовалась, легко было поверить, что война скоро закончится, что все будет хорошо. Она могла утешить любого, она умела подобрать нужные слова. Вот и к душе Ропака штурман сумела проложить маршрут.       Ее хотелось защищать. Хотелось обнять и спрятать подальше от ночных, от королевы Алмаз с ее безумными планами.       Ропак искренне полюбил Нилас. Конечно, это приходилось скрывать, ведь любые романы на рабочем месте строго карались. Влюбленность не должна отвлекать от дела! Но теперь, когда вся команда получила длительное увольнение…       — Повезло твоей зазнобе, — сказал торговец. — Редко когда самцы знают, что нужно партнершам в такой момент. Ну, удачи вам.

***

      Нилас, как можно было ожидать, даже не думала спать. И она нервничала — мерила комнату шагами, раз за разом задевая лежанку хвостом.       — Нил, я принес тебе кое-чего поживиться! — объявил Ропак.       — Спасибо… я как-то совсем распереживалась — тебя нет, а мне… я чувствую, уже совсем скоро…       — Спокойно, родная, — участливо сказал ледяной, обнимая Нилас и увлекая ее на лежанку. — Не волнуйся, с нашим яйцом все будет в порядке. Давай, сейчас обустроим тебе гнездышко.       Специально для этого он и накупил всяких мягких тканей и пуховых одеял. Вот это сюда, под бок… этим одеялом укрыть задние лапы… О, чуть не забыл! Подушка!       — И валик под поясницу.       Нилас благодарно потерлась щекой о плечо Ропака. Он улегся рядом, обвившись вокруг льдинки, и подоткнул со всех сторон одеяло. Не ради тепла — ледяные на то и ледяные, тепло им не нужно, а ради мягкости. Нилас обожала мягонькие вещи. Ропак регулярно обыскивал рынок в поисках вязаных шарфиков — и на праздники преподносил ей очередную пушистость. Всенепременно с помпончиками — к ним у Нил была особая страсть. Если не купит, так сама смастерит, поэтому еще одной негласной обязанностью Ропака была поставка шерстяных ниток.       — Будешь сырок?       — Как-то неудобно… — помялась Нилас. — Есть в кровати — это не по-ледяному. Запачкаю же.       — Ничего, постираем, — отмахнулся Ропак.       Он ловко подцепил сумку хвостом и достал вечернюю добычу — головку сыра и пучок морской капусты.       — Ужин в постель! — улыбнулся он. — Все для вас, моя госпожа.       Пока Нилас за обе щеки уплетала сыр (надо же, а ведь раньше она была такой малоежкой!), Ропак ровнял бортики мягкого гнездышка. Когда же штурман расслабленно улеглась на подушки, ледяной не удержался и украдкой положил ей лапу на слегка выпуклый живот.       — Уже утром, — благоговейно прошептал он.       Нилас была еще довольно молода для материнства, но раз уж так вышло, Ропак пообещал приложить все силы, чтобы с ней и дракончиком ничего не случилось. Им еще повезло — хотя обычно у драконов рождается всего один детеныш за раз, бывали случаи, когда появлялись и двое, и даже трое.       Самое главное, как уяснил Ропак, — поменьше слушать разнообразных страшилок от «опытных» подруг и друзей вроде Поземки. Особенно от Поземки. Ее рыбой не корми, дай только порассказать, как ее старшая сестра думала, что у нее… нет-нет, лучше даже не вспоминать. Пусть Поземка с Расколом киснут у себя дома, нам их советов пока не надобно.       — Ты уже определилась с именем, если будет девочка? — поинтересовался Ропак, укрывая Нилас крыльями.       — Да, — застенчиво сказала Нилас.       — И какое же ты выбрала? Что-нибудь снежно-холодное?       — Наоборот! Знаешь, мне кажется, я нашла идеальное имя и для девочки, и для мальчика.       — Ну же, говори!       — Подснежник, — почти промурлыкала Нилас. — Он или она вылупится ранней весной… первой спокойной весной после пятнадцати лет войны.       — Такое имя внушает надежду, — кивнул Ропак. — Хорошо, пусть будет Подснежник. Мне нравится.       Успокоенная, Нилас положила голову на грудь ледяному и закрыла глаза.       — Правильно, душа моя, поспи. Тебе понадобятся силы. Завтра, думаю, ставать придется рано.       — Угу…       Она поджала лапки и закрыла глаза, но вдруг встрепенулась:       — Переноска!       — Все еще с утра подготовлено, Нил. Спи.       — И лед новый положил?       — Положил, не волнуйся. Домчим до Инкубатория минут за двадцать.       — Ты осторожнее там… оно наверняка хрупкое.       — Буду нести, как стеклотару.       — Ропак!       — Шучу-шучу! Нил, я наш корабль сколько раз с мели снимал? С яйцом все проделаю так же ювелирно.       — Ладно… я тебе доверяю, — нежно прошептала Нилас.       Ропак еще раз поправил одеяло и крепко обнял свое сокровище.