Флафф про льдинок и не только

      Холод, конечно, догадывался, что выпускной пройдет хреново, но чтобы настолько… На него было плевать абсолютно всем. Луна миловалась с Вихрем, Карапакс тискался в уголке с Кинкажу. Даже Анемона нашла себе парочку — ту слепую радужную, как там ее…       Таким одиноким и ненужным он не чувствовал себя, наверно, с момента похищения Града. А Луна… как, ну вот как она могла так с ним поступить? Бросила, как ненужную вещь… Ведь Холод помогал ей! Спасал ее! Что, ну что ему надо было сделать, чтобы она полюбила его так же сильно, как он любил ее?       С другой стороны, если подумать, с гнильцой она, эта Луна. Ладно Холод, он ей никто, чужак, подумаешь, дважды спас от верной смерти, но как она могла предать Мракокрада? Нет, Холод его не любил, да что там не любил, ненавидел, как и все ледяные, а вот Луна… Они же дружили! Возможно, Мракокрад и вовсе в нее влюбился. И после всего этого Луна замуровала его под горой? Навсегда? Заживо? Зная, что он целую вечность будет томиться в тесной пещерке, да еще и с полным осознанием происходящего? Конечно, один раз Холод сам сказал, что ночной дракомант страдает справедливо, но ведь то было сгоряча, после битвы, да и с Мракокрадом он не болтал по телепатической связи каждую ночь, в отличие от некоторых!       Может, оно и к лучшему, что Луна выбрала Вихря. Холод ее, если честно, побаивался. Еще, чего доброго, почует опасность в очередном видении, да и упрячет куда-нибудь под Облачные горы. Бр-р-р…       Ледяной неприкаянно бродил по Академии, шарахаясь от группок учеников, обсуждающих выпуск. Со своим крылышком отношения совсем испортились, с другими — не задались с самого начала. Соплеменники косились на Холода с презрением, как на протухшую рыбную голову.       Самое страшное, что и в родное королевство больше не вернешься. Жить вечным изгоем, предателем, отступником — врагу не пожелаешь. Глетчер до конца жизни будет подозревать, в ранге, можно не сомневаться, не восстановит. Обидно до ужаса — ведь Холод отдал все, чтобы дружить с Яшмовым Крылышком, а они… как так можно?       — Ну за что? — возопил Холод. — За что мне это? Почему я должен был лишиться всего ради призрачной надежды на понимание и любовь, чтобы потом в итоге снова все потерять?       — Знаешь, я столько раз слышала этот вопрос… и все равно каждый раз мне как будто сердце когтями вырывают.       Черная дракониха грустно покачала головой. Люта. То есть Надежда. Тоже хороша — у нее сына, считай, обрекли на вечную пытку, а она уже нового пригуляла, да еще от какого-то мерзкого радужного.       — Арктик говорил то же самое, — пояснила она. — Он все бросил ради меня, но в Ночном королевстве так и не прижился… бедняжка.       Она смерила Холода изучающим хищным взглядом, и ему на мгновение стало не по себе.       — А ты похож на него, — промурлыкала Надежда, облизнувшись. — Такой же пылкий и энергичный. И синева на крыльях почти как у него, м-м-м…       — Я как-то могу Вам помочь? — вежливо спросил Холод.       — Боюсь, что нет, — печально вздохнула она. — Молод еще… Тебя тут искала одна льдинка.       Ну все, доигрался. Если это Град… или, упаси Луны, Снежна… Что ж за непруха-то, а? И так вечер не удался, а тут еще и родственнички приперлись. Небось, исключительно позлорадствовать. И не лень же им через всю Пиррию тащиться!       Холод успел мысленно обрушить на головы родных все проклятия, которые успел вспомнить, но вся его злоба улетучилась без следа, когда он увидел синие веснушки на крыльях гостьи.       — О, Холод, я так скучала!       — Рысь!       Льдинка дружески помахала Холоду лапкой. От нее веяло морозной свежестью снежных пустошей и чистым морским бризом, а чешуйки сверкали в свете закатного солнца, как сосульки.       — Даже не спрашивай, как я тут оказалась, — зачастила Рысь, будто угадав мысли Холода (везет же, Мракокрад задери, на знакомых-телепатов!), — это долгая и занудная история. Надо было отнести Ореоле… прошу прощения, королеве Ореоле черенок от Дерева Света, ну королева Глетчер меня и послала. А потом я узнала, что у тебя выпускной, решила зарулить к вам. Потом придумаю какую-нибудь отмазку, мол, меня Солнышко встретила и попросила поприсутствовать, поддержать, так сказать, миротворческое движение… Думаю, королева проверять не будет. Как выпускной прошел?       Холод и рта не успел раскрыть, а Рысь затараторила снова:       — Я уже вижу, что плохо. Такой болотно-кислой физиономии от хорошей жизни не будет. Что случилось?       — Рысь, ну вот как оно у тебя получается, а? — удивился Холод. — Это ж надо сказануть — болотно-кислая физиономия. Как морда может быть болотной? Я же не земляной и не радужный!       — А не знаю, — весело сказала ледяная. — Вы для меня все пестренькие. Ты, кстати, нехило изменился — был серо-голубой, а стал синий. Знаешь, этакая защитная синева с добавлением индиго.       — Какая странная особенность! Неледяная какая-то. Порядочный ледяной не должен драконов мысленно красить!       — Не крашу я никого, оно само, честно! И вообще, — нахохлилась Рысь, — кто бы говорил, как должен вести себя порядочный ледяной! Я тут ради него приказ королевы игнорирую, а он еще и недоволен! Фи!       Холод сконфуженно поник. Действительно, ему ли учить Рысь этикету?       — Эй! — позвала ледяная. — Ну прости, само вырвалось. Хватит уже кукситься! У вас тут, не знаю, банкетный стол какой-нибудь предвидится? Я голодная — жуть просто, косатку бы уговорила в один присест!       — Да, конечно! Целый зал! Только, — Холод замялся, — там танцевать надо.       — За бесплатный ужин я хоть румбу-юмбу спляшу! — деловито заявила Рысь. — Где там этот зал, говоришь?       — Нет, ты не поняла. Там дискотека. Парные танцы, все такое…       — И почему ты не там? Веселуха же, танцы-шманцы, озорные драконихи! — Рысь подмигнула.       — У меня нет… э-э-э, не важно… нету у меня, в общем, танцевальных умений, вот!       — Или партнерши?       — Ну да, — сдался Холод. — Так что прости, я не ходок. Ты-то найдешь кого-нибудь… Горностая, например…       — Или тебя.       — Что?!       — Бедненький ты несчастненький, — проворковала Рысь. — Думаешь, я ради Горностая поперлась сюда через горы, а? Глупыш.       Ледяная завлекающе распустила шипы и приподняла воротник, глядя на Холода из-под полуприкрытых век. Она смотрелась настолько соблазнительно, что у дракончика сердце заколотилось чаще, а перед глазами забрезжил предательский морок.       — Мы порвем танцпол к Трем Лунам, мой принц-индиго.       Рысь легонько щелкнула оторопевшего Холода по носу.       — Ты и я, Холод. Такого дуэта эта гора еще не видела.