Как говорил Ньютон

      

***

      — Еп-твоюж-мать, — только и смог выдохнуть Александр, увидев перед собой высокого старика в серой мантии, очках-половинках на переносице и странной шапке. Старик носил бороду. Она была полностью белая и свисала ему до живота. В бороде звенели, поддуваемые ветром, золотистые колокольчики.       Странный дед смотрел на пришельца настороженно и внимательно, будто и сам удивился такому внезапному появлению из ниоткуда человеческого организма.       Александр потрогал затылок — вроде головой не ударялся, но в висках будто молоточком постукивали. Да и мутило очень. Старик неторопливо подошёл к нему и на безукоризненном английском поинтересовался:       — Откуда вы взялись, молодой человек?       Александр только недавно сдал сессию, закончив на отлично третий курс физического факультета. Математический склад ума, неистощимая энергия и похвальная тяга к познаниям — эти незаменимые для любого студента таланты были направлены на изучение точных наук, в частности физику и математику. Было в такой насыщенной жизни и место для творчества, но сравнительно небольшое, его хватало только на участие в студенческом КВНе и редкие репетиции в импровизированной рок-группе. На более тщательное изучение английского языка времени отчаянно не хватало. Конечно же, кое-какая основа у Саши имелась, и в школе у него стояла стабильная четвёрка. Но этих знаний все равно было недостаточно для поездки в Китай по обмену. А поехать очень хотелось. Александр был одним из лучших учеников, поэтому для него и еще одного студента-отличника была организована поездка в Великобританию. Мальчики должны были жить со своей временной семьёй до самой осени, учиться в местном колледже и преодолевать языковой барьер.       С переменным успехом он всё же связал между собой английские слова.       — Меня зовут Александр Пушной, и я провожу научные исследования.       Старец выгнул брови в немом удивлении.       — Исследования?       — В области аномальной зоны, — пояснил студент.       Он подозревал, что его странный собеседник не существует в подлинной реальности, и весь диалог происходит у него в голове. Однако субъект в мантии, кстати, смахивающий чем-то на толкиновского Гэндальфа, вдруг улыбнулся и пригласил последовать за собой. Пушной по началу пробовал отпираться, но в конце концов сдался под напором старика. Тот поистине волшебным образом находил разумные ответы на любое возражение Саши. Впрочем, их было немного, потому что исследованиями странных руин он занимался уже пятый час кряду после разбития лагеря на одного человека.       И у него открылся рот, когда «Гэндальф» отошёл в сторону, и в камнях показалась расщелина прохода, которой совершенно точно тут не было.       Или была?       Дед вел его чуть ли не за руку. Серые каменные стены постепенно и плавно меняли свои очертания, и уже вскоре двое мужчин шагали по пустым и мрачноватым коридорам старинного замка, стены которого освещали лишь факелы.       «А что, электричества здесь вообще нет?» — запоздало подумал Александр, оглядываясь по сторонам. — «Или это съёмки фильма какого-то?»       Наконец они достигли цели. Перед дверью в кабинет стояла каменная горгулья с угрюмым выражением лица. Александр обратил внимание на ее большой нос и судя по всему, немалый вес. Существо выглядело страшненько. Сдвинуть статую с места, чтобы пройти в кабинет, казалось весьма проблематичным.       — Черничный пунш, — ровным голосом произнес старик в мантии.       И тут произошло самое настоящее, не поддающееся никаким законам физики, чудо: горгулья сдвинулась с места, пропуская посетителей. Александр в упор поглядел на нее, силясь объяснить увиденное.       Дело было нечисто. Чтобы сдвинуть такую махину потребовалось бы трое взрослых людей и кое-какое приспособление, а здесь он никого не видел. Американцы потели над разработкой системы «умный дом», но Саша быстро отмёл эту мысль, до того она не подходила древнему замку. Как мороженое к жареной рыбе.       — Простите, сэр, но… Что это сейчас было? — задал он вопрос, следуя за своим проводником.       — О, не беспокойтесь, это всего лишь статуя, которая охраняет вход в мой кабинет, — с улыбкой молвил старец, поправляя одеяние. — При работе в школе приходится принимать некоторые меры предосторожности от нежелательного вторжения. Сами понимаете — шаловливые дети, не в меру «умные» подростки…       — Да, но… Она же двигалась… — неуверенно пробормотал молодой человек, поднимаясь по невысокой винтовой лестнице в кабинет.       В помещении царил полумрак, разбавляемый огнём свечей в бронзовой люстре и тяжёлых резных канделябрах, и светом из открытого окна. В глаза бросалось огромное количество старинных портретов, писаных маслом. Практически на всех изображались пожилые и старые мужчины с белыми бородами, бакенбардами или усами, все они были в мантиях. Большинство с остроконечными небольшими шляпами без полей. Александру даже показалось, что портреты двигаются, и даже перешептываются между собой.       Множество тикающих, звенящих, переливающихся приборчиков, стоящих абсолютно хаотически на всех поверхностях, куда простирался взор, только добавляли головной боли. Ничего подобного лучший студент физического факультета раньше не видел, и остолбенел прямо на пороге, часто-часто моргая.       — Альбус Дамблдор, директор школы чародейства и волшебства Хогвартс, — высокопарно представился старик.       «Шмогвартс», — мозг уцепился за последнее слово, и теперь измывался как только мог.       — А? — мягкий низкий голос, как спасительный круг, вытащил сознание Саши, уплывающее в расчёты.       Юноша несколько раз моргнул, переводя взгляд на владельца кабинета.       — Извините, я правильно расслышал? Насчёт вол-шеб-ства*, — Александр старался изо всех сил как произносить зубодробительную английскую речь, так и не потерять остаток самообладания и не послать к чёрту всю науку. Ибо всё, чему он посвятил последнюю треть жизни, катилось коту под хвост.       Мужик средних лет на портрете над головой Дамблдора подмигнул, а у Александра задёргалась щека.       Директор что-то прокряхтел себе под нос, и это высказывание относилось к каким-то маглам, не желающим принимать действительность такой, какая она есть. Затем уселся за большой стол из неизвестного материала. Возможно, это был камень, но качающиеся и мельтешащие приборчики то и дело уводили внимание. Зато кресло Дамблдора рождало ассоциации с троном.       — Присаживайтесь, — сделал он знак рукой, и возле Александра появился деревянной стул с резной спинкой и мягким сидением. С опаской (мало ли какие фокусы странный старик выкинет ещё), молодой человек придвинул его напротив стола директора, убедившись, что ему не кажется, и только потом рискнул опуститься на сидение.       — Понимаете, Александр, в чем дело, — начал директор. — Вы прибыли в удивительно подходящее и, не побоюсь этого слова, нужное время. Признаюсь, я довольно много о вас слышал, и уже сам хотел пригласить вас в Лондон.       Мозг Саши усиленно перебирал, где же он так успел отметиться, что о нём прознали аж за рубежом. Вроде бы он писал научные статьи на первом курсе… и куда-то их даже отправлял. Правда о чём они были, Пушной в упор не помнил.       В витиеватых выражениях Дамблдор объяснил Александру, что школе чародейства и волшебства угрожает большая опасность. Он не знает, какая именно, но то, что она будет связана именно с Волдемортом — не подлежало сомнению.       — В своей школе вы известны как чрезвычайно одаренный и талантливый ученик, — серьезно продолжал директор, глядя на Пушного поверх своих очков-половинок. Тот, все ещё не до конца понимая, куда клонит сумасшедший старик, вжался в стул и, кусая от нетерпения губы, слушал его горячий монолог.       — Так что от меня-то требуется? — Словарный запас не позволял выражать эмоции и конструкцию речи с характерными чертами русского языка. А жаль. Если бы директор понимал по-русски, молодой человек сразу бы разъяснил бы ему что, к чему, и к какой матери.       — Хогвартсу необходим учитель. Студенты учатся управлять магией, но порой этого недостаточно. Вполне вероятно, что для победы над Лордом Волдемортом понадобятся те знания, которые преподают во всех обычных школах и университетах мира, но не в волшебных. Поэтому мне нужны вы, Александр. Вы станете учить студентов тому, что знаете сами. Ведь как я помню, — тут на губах Альбуса промелькнула улыбка, — вы — ученик физического факультета?       — Да, но…       — Но?       — У меня же осенью учеба начинается, — Александр попытался воззвать к сознательности и совести директора. Да и в конце концов, не собирался он в этом балагане участвовать. Да ещё какую-то воронью морду побеждать. — Четвёртый курс. И со мной еще мой друг… Мы живём у одной семьи по учебному договору. Как же я уйду?       — Успокойтесь. Проблему с учебой и прочими помехами я решу сам, — очевидно, такой факт не смутил профессора. — К тому же, вы сможете заниматься здесь, если захотите, а также у вас будет уникальный опыт изучения магического мира. Это всё, что вас тревожит?       Обдумав ситуацию ещё раз, Александр выдохнул, и сказал, что согласен. Что-то подсказывало, что директор не отстанет добровольно, хотя перед товарищем и четой Пеггинсов было совестно. Утешала лишь мысль, что с точки зрения исследователя это предложение оборачивалось не таким уж и плохим опытом.       Перед тем, как поставить свою подпись, Саша предъявил чёткое условие: после окончания весенних каникул его отпустят домой.       На это Дамблдор согласился.