Как говорил Ньютон

      1 сентября, 1995 года.       Праздничный банкет был назначен на восемь вечера. Учителя приходили заранее, и таким образом, могли видеть всех студентов, а студенты — преподавателей.       Входя в Большой Зал, Александр не сдерживал восхищённого «ваау» и с детской непосредственностью разглядывал каменные статуи, огонь в коптильных, высокие стрельчатые окна. Больше всего его поразил потолок — он не заканчивался где-то там, в вышине, а растворялся в ночном небе, в котором прямо в воздухе витало множество восковых свечей. Небольшие и невесомые, они испускали подрагивающий жёлтый свет, и казались звёздами.       Александр шагал к преподавательскому столу следом за своим новым коллегой, профессором Флитвиком. Маленький старичок в болотистой мантии и с добродушным голоском был единственным, с кем он пересекался словесно. И сейчас специально замедлил шаг, приноравливаясь к маленьким шажкам профессора.       — А, профессор Флитвик, — маг поднял голову, — а вот эти свечи под потолком, как они держатся?       — Разумеется, с помощью магии, — ответил он, сдерживая фырканье.       Преподаватель, называется. Пришел в школу чародейства и задаёт такие глупые вопросы!       «Опять эта сраная магия! Куда ни плюнь, везде магия, прям как на контрольной по биологии, — бурчал Александр себе под нос, поднимаясь к преподавательскому столу. — У них тут есть что-нибудь без магии, а?»       Поняв, что Флитвик вряд ли станет ему помощником, парень решил выяснить все сам, пусть и в одиночку. Найдет стремянку на худой конец. Какая она в этой школе… Тоже, наверняка, волшебная. Интересно, будет ли такая шататься и норовить скинуть с высоты прямо на пол?       Черт, стремянка… Воспоминания вихрем подхватили и понесли Сашу в то недавнее время, когда он только-только осваивался в Хогвартсе и постигал его загадки и негласные правила. Одним из таких правил было «не кататься по поручням волшебных лестниц»: это Саша услышал от школьного завхоза. А дело было так.       Присущее большинству русских людей природное любопытство не давало ему просто сидеть в своем кабинете и изучать язык, тем более, что Саша сам был сторонник практических занятий, а не теории. Да и знать территорию «противника» никогда не помешает.       Юноша специально избирал путь, проходящий по меняющим направление лестницам. Ему доставляло почти мальчишеское удовольствие стоять на ступеньке и крепко держаться за массивные поручни, в то время как лестница крутилась на площадке практически полукругом, и куда она тебя заведёт — непонятно. Этакий бесплатный аттракцион. Да и достоинство ронять не перед кем — ученики все дома, к школе готовятся.       Самым экстремальным развлечением было сесть на поручень и скатиться с него во время того, как лестница снова начнет менять свое положение, а потом приземлиться после или во время того, когда она встанет на новую площадку. Такая забава требовала немалой смелости, а также рассчёта точного времени когда сесть, покатиться и при этом не свалиться с огромной высоты вниз.       И как-то раз Александра застал за таким занятием мистер Филч, вместе со своей вездесущей кошкой. Филч сначала принял его за ученика, и уже собирался отвести к одному из деканов, смотря на каком факультете учился юноша. И каково же было его изумление, когда выяснилось, что наглый безрассудный озорник — новый профессор, который всего лишь осматривает школу.       «Прошу прощения, но в школе нельзя кататься на перилах волшебных лестниц», — проскрежетал старик, косясь на странный костюм Пушного. Он привык к мантиям, нежели к магловской одежде.       — Это почему же? Где это прописано? Я читал устав школы, и там было ясно указано только на то, что нельзя использовать заклинания на других студентах. И всё, — последнее Александр смешно растянул на гласной, пожимая плечами.       Филч же, не зная к чему прикопаться, прошипел что-то себе под нос и удалился почти так же скоро, как и появился. Саша же не собирался ни с кем портить отношения, но найти сварливого завхоза специально для того, чтобы поговорить, было отчасти невыполнимым желанием. Такой вот он был, завхоз, появлялся только в самые неподходящие моменты.       Саше досталось место между двумя пожилыми женщинами, имён которых он ещё не знал. Первая была сухонькой старушкой в белом колпаке со свисающими кусками ткани, в строгом коричневом платье и длинным накрахмаленным фартуком. Вторая же — пышной и круглой, с посеребренными сединой кудряшками, загорелыми щеками и блестящими глазами как у ласки. Судя по мантии, её обладательница часто проводит время с растениями.       Через полчаса в коридоре послышались шумные шаги. Немалое волнение в душе молодого человека смешалось с любопытством, ведь вскоре ему предстояло учить этих детей. Детей, которые были ненамного младше него, которых готовили к чему-то страшному и неведомому. О чём они и сами пока, возможно, не догадывались.       Сначала зашли два самых старших курса. Внешне ребятам было не больше восемнадцати лет, и, грешным делом, Саша уцепился взглядом за некоторых девиц. Затем прошли пятый и четвертый курсы и расселись за длинные факультетские столы. После них встречали второй и третий курсы, и наконец, под снисходительной опекой старост, в большой зал стайкой воронят и галочек впорхнули первокурсники, почти дети. Александр замечал, с каким восторгом они осматривают убранство зала, как их взгляды судорожно мельтешат в разные стороны, стараясь запомнить и разглядеть как можно больше.       Женщина в изумрудно-зеленой строгой мантии, профессор Макгонагалл, торжественно внесла на табурете ста-арую престарую, чтобы не сказать, преста-аарую остроконечную шляпу и, поставив его на середину, отошла в сторону. Александр с интересом наблюдал за происходящим. Для него это выглядело непонятным, но древним, как сам замок, как сама шляпа — ритуалом. А может, они вообще — ровесники?       И тут произошло нечто такое, отчего молодой человек едва не опрокинул свой кубок с тыквенным соком (который терпеть не мог) себе на брюки: шляпа запела. Торжественно, немного гнусаво и непонятно. И пела столь вычурно, что на третьем куплете Саша бросил попытку понять, какой смысл вкладывает в свою песню эта Шляпа, ведь её лексикон состоял из слов, увы, пока ещё юношей не изученных.       Затем следовало распределение на факультеты. Наклонив голову по-птичьи, Александр размышлял, почему же после оглашения вердикта кто то огорчался или терялся, становился неуверенным в себе. Многие уходили радостные, уверенной походкой проходили к столам факультета, к людям, теперь ставшими их новой семьей. Старшие товарищи встречали новеньких ободряющими приветственными хлопками, громче всех выходило у гриффиндорцев. Но самой церемонией он остался доволен.       Внимание Саши вдруг привлёк профессор Дамблдор. Старик сидел в шикарном кресле ровно посередине, и что-то тихонько спрашивал у профессора Снейпа. При виде директора Саше стало не по себе, даже неуютно. Атмосфера расслабленности потихоньку испарялась из него, а неприятные воспоминания о своем первом дне в Хогвартсе и о достаточно жутких приключениях все сильнее давали знать о себе. Ведь именно из-за этого старого колдуна он и здесь!       Пиршество близилось к своему заключению, когда директор взошел на кафедру.       — Теперь, когда мы начали переваривать этот великолепный ужин, я, как обычно в начале учебного года, прошу вашего внимания к нескольким кратким сообщениям, — сказал Дамблдор. — Первокурсники должны запомнить, что лес на территории школы — запретная зона для учеников. Некоторые из наших старших школьников, надеюсь, теперь уже это запомнили. Мистер Филч, наш школьный смотритель, попросил меня — как он утверждает, в четыреста шестьдесят второй раз — напомнить вам, что в коридорах Хогвартса не разрешается применять волшебство. Действует и ряд других запретов, подробный перечень которых вывешен на двери кабинета мистера Филча. Также, в этом году у нас три изменения в преподавательском составе. Мы рады вновь приветствовать здесь профессора Граббли-Дёрг, которая будет вести занятия по уходу за магическими существами, — вышеупомянутая волшебница поднялась со своего места, сдержано улыбаясь одними губами. Чего-то особенного в ней не ощущалось. Пожилая, с седыми прядями и острым подбородком, совсем как у деканши Гриффиндора.        — Я также с удовольствием представляю вам профессора Александра Пушного, профессора по отраслям маггловедения, — после этих слов Саша встал и раскланялся, как после музыкального выступления в родном универе.       Ученики встретили его горячими овациями, отчего тот даже смутился.       — И напоследок, профессор Долорес Амбридж, наш новый преподаватель защиты от Тёмных искусств.       Прозвучали вежливые, но довольно вялые аплодисменты.       Саша позволил себе незаметно усмехнуться без злости. Н-да, внешний вид женщины не располагал к доверию и симпатии. А самому Пушному она почему-то напомнила его школьную биологичку. Такая же жаба, только что в розовом не ходила. Дамблдор продолжал:       — Отбор в команды факультетов по квиддичу будет происходить…       Внезапно он умолк и с недоумением посмотрел на профессора Амбридж. Поскольку стоя она была лишь ненамного выше, чем сидя, все не сразу поняли, даже остальные профессора, почему Дамблдор перестал говорить. Но тут послышалось негромкое «кхе, кхе» и стало ясно, что она поднялась на ноги и намерена держать речь.       Замешательство Дамблдора продлилось всего какую-нибудь секунду. Затем он проворно сел и уставил на профессора Амбридж пытливый взгляд, точно ничего на свете не желал сильнее, чем услышать её выступление. Но другие преподаватели не сумели так искусно скрыть своё изумление. Брови профессора Стебль исчезли под растрёпанными волосами, а колпак медсестры стал будто бы выше.       Ни разу ещё новый учитель не осмелился перебить Дамблдора. Многие школьники ухмыльнулись: эта особа явно не знала, как принято вести себя в Хогвартсе.       — Благодарю вас, директор, — жеманно улыбаясь, начала Амбридж, — за добрые слова приветствия.       Голосок у нее был высокий, девчоночий, с придыханием, и весьма отталкивающий. Александр поморщился. Сходство со старой биологичкой усилилось, а вместе с ней и интуитивная неприязнь.       Ещё раз мелко откашлявшись, профессор продолжила:       — Как приятно, доложу я вам, снова оказаться в Хогвартсе и увидеть столько обращенных ко мне счастливых маленьких лиц! — При этих словах Александр специально посмотрел на учеников, но счастливых лиц не приметил. Скорее, все были неприятно удивлены тем, что к ним обращаются как к пятилетним. — Я с нетерпением жду знакомства с каждым из вас и убеждена, что мы станем очень хорошими друзьями! — Школьники начали переглядываться, некоторые с трудом подавляли смех.       Профессор Амбридж снова издала свое «кхе, кхе», очевидно, желая привлечь внимание. Когда она опять заговорила, восторженного придыхания в голосе уже почти не слышалось. Он звучал куда более деловито. Слова были скучными и как будто вызубренными. Александр слышал что-то про таинственное Министерство Магии, традиции и так далее. В своей пышной и деловой речи Долорес Амбридж не была оригинальна. Почти тоже самое юноша слышал на линейке в честь первого сентября десять лет подряд.       Он ещё раз посмотрел на факультетские столы. Речь профессорши была долгой и однообразной, и поэтому на нее практически не обращали внимания. Школьники перешептывались, и наверняка обсуждали Амбридж. Александр вздохнул. У своих коллег он тоже не наблюдал даже намёка на энтузиазм, и уже мысленно подготавливал себя к непростому учебному году. Он очень надеялся, что тетка окажется не конфликтной особой, и с ней можно будет договориться за чашкой кофе или местного чая.

***

      Самое первое, что получил Александр, это расписание звонков. Оно ждало его сразу после банкета на учительском столе.       Расписание неожиданно приятно порадовало: пары начинались в девять утра! Не в восемь, когда приходится вставать за два часа до занятий и идти умываться в состоянии наевшегося отравы таракана, а затем обжигаться сильно разбавленным чаем. Нет, теперь Саша мог со спокойной душой поспать до восьми, затем позавтракать у себя же в кабинете, а потом уже и занятия вести.       Первыми оказались четверокурсники с Когтеврана и Гриффиндора. Но даже на спаренном занятии оставались свободные места.       Александр внимательно оглядел студентов. Они почти не шумели и видимо ждали с его стороны каких-то действий.       — Гм, — он прочистил горло. — Всем доброе утро, меня зовут Александр Пушной, напоминаю тем, кто забыл. Я буду вести у вас такой предмет, который называется «физика».       Он обвел взглядом класс.       — Нам говорили, что вы преподаёте отрасли маггловедения, — выкрикнул один мальчик.       Саша чуть слышно выдохнул. Что ж, в конце концов, они были подростками, и их удивление вполне оправдано. Не стоило раздражаться и строить из себя второго профессора Снейпа.       — Ну, давайте тогда разбираться. Маггловедение, это у вас та наука, которая рассматривает жизнь и поведение не магов, правильно?       Нестройные кивки были ему ответом.       — Так вот, в жизни простых людей есть такая же, как и у вас, учёба. Но там учат не истории магии, или… мм, — Александр запнулся, вспоминая слово.       — Трансфигурации? — подсказала ученица с желтым ободком.       — Да, спасибо, — он слегка улыбнулся. — Обычные школьники изучают математику, историю своей страны, родной язык и такую вещь, как физику. Кто из вас знает, что это за наука?       Молчание. Александр как можно незаметнее выдохнул. Ну конечно, они же волшебники, со скольки их там в эту волшебную школу отправляют? С десяти? Одиннадцати? Они даже пятого класса не окончили, какая им физика…       — Ну-у, хорошо, — он потер руки, немного окоченевшие от пребывания в холодном классе. — Сразу с места в карьер прыгать не будем, а начнем с простого. Пока что оборудования у меня нет, поэтому обойдёмся подручными средствами.       Александр достал из ящика медную проволоку, несколько гвоздей, а потом позвал домовика по имени Гэльфи, сообщив, что срочно нужна сырая картошка.       Вскоре эльф вернулся вместе с добычей. Вывалив небольшие картофелины прямо на учительский стол, эльф мигом пропал, испуганный заинтересованными взглядами со стороны учащихся. Да, ещё ни один преподаватель не вызывал домового эльфа на уроке.       Особенно за картошкой.       Кое-кто не выдержал и тихонько хихикнул.       — Знаете, я когда сюда приехал, то очень удивился, и даже растерялся, — начал Пушной, — по всему замку, на стенах, понимаете ли, висят факелы. И ни одной, простите меня, лампочки. Тогда у меня не было возможности выяснить, работает ли в школе такая вещь, как электричество, и поэтому сейчас мы это и выясним.       — Сэр, а электричество — это что-то маггловское, да? — с чинно поднятой рукой спросил один веснушчатый мальчик. Александр взглянул на его галстук. Когтевран.       — Прошу прощения, я ещё не очень хорошо понимаю здешней системы поощрения, но вам поставлю три балла за догадку, — ответил он с кафедры. — А теперь идите все сюда и вставайте так, чтобы всем было видно, что я делаю.       Повторять два раза не пришлось. Ученики обступили профессорский стол, толпясь и вытягивая шеи, чтобы было лучше видно. Таким уж странным и захватывающим им показался процесс того, как молодой учитель втыкает в картофелины гвозди и медную проволоку. Юное воображение студентов рисовало чуть ли не видимые потоки магической энергии, получаемые таким образом. Они внимательно наблюдали за тем, как Александр приматывал к гвоздям проволоку и что-то тихонько бормотал под нос.       Когда уже казалось, что все готово, а на столе гордо поднимался строй из картофелин, соединённых между собой проволокой, Александр вдруг хлопнул себя по лбу ладонью и почти бегом направился к себе в комнату, попутно сказав ученикам ничего не трогать.       Студенты Гриффиндора негромко зашептались между собой. Когтевранцы вели себя чуть более сдержаннее, и даже вели пометки и зарисовки опыта.       — Ну что, вандалы малолетние, картошка ещё жива? — вернувшись, весело поинтересовался Александр, но на минуту забылся, и произнёс фразу по-русски.       Получив в ответ недоумённые взгляды, он продолжил уже по английски:       — Приступим. Прикрутив к медной проводке маленькую, о двух концах провода лампочку из заботливо выданного Дамблдором инвентаря для занятий, Александр отошёл немного поодаль, так, чтобы студенты могли хорошенько рассмотреть.       — Светится! Она светится! — восхищённо вскрикивали в первом ряду, а остальные подхватывали, толпились, тянулись буквально на носках.       — Профессор, как вы это сделали?!       — Как говорил Ньютон: «при изучении наук, примеры полезнее правил», — посмеиваясь, отвечал Пушной под общие аплодисменты.       И тут — ба-бах! — многие едва успели отпрянуть от стола и спрятать лицо. Раздался взрыв, сравнимый с печальными опытами Симуса Финнигана. Да, этого парня знали многие гриффиндорцы — его способность к подрывательной деятельности стала чуть ли не нарицательной.       Но этот взрыв был сильнее. От него разлетелась вмиг почерневшая картошка, и покатилась по полу; лопнула и рассыпалась на мельчайшие осколки лампочка. Печальная судьба постигла и гвозди с проволокой — те просто скукожились и рассыпались.       Молодой профессор ходил и ругался себе под нос, — насчёт того, что это была ругань, никто не сомневался.       — Что ж, по крайней мере мы узнали, что электричество в школе работает. Хоть и не долговечно, — добавил он уже не так воодушевляюще.       Последние пятнадцать минут прошли за уборкой кабинета. Со всех сторон слышались возгласы репаро; студенты осторожно искали осколки лампочки, напрасно Саша отмахивался, что хрен с ней, с лампочкой, главное, что в глаз никому не прилетела. Но даже несмотря на такую неприятность, уроком остались довольны практически все. Замок быстро облетели рассказы учеников про невиданный доселе опыт со взрывом, где, по счастью, все закончилось хорошо.       С другими курсами Пушной не стал проводить эксперимент «работает ли электричество в Хогвартсе», а немного добавил теории из учебника физики шестого класса.       — Да он просто чокнутый, — говорил Драко Малфой своим дружкам и остальным слизеринцам. — Выдумал — отрасль маггловедения, физика, ага. Такой же сквиб, как и этот идиот Филч. Если бы он здесь не находился, я бы подумал, что он магл.       Но разделяли его мнение единицы из сотен учеников. Многие посчитали незнакомый предмет достаточно интересным, но сложным. Весь оставшийся день только и разговоров было, что даже самая умная студентка школы Гермиона Грейнджер не поднимала руки на паре. А это говорило о многом.

***

      Решительным размашистым шагом Александр спешил в кабинет трансфигурации, надеясь ещё застать свою коллегу Минерву Макгонагалл.       От прошедших занятий он пребывал в тихом ужасе и шоке. Обучить такую ораву подростков и своих ровесников почти с нуля! И это при том, что знания им понадобятся на практике в скором будущем. Зверь полярный, да и только.       Символически постучавшись в приоткрытую дверь, Саша не церемонясь сразу подошёл к декану Гриффиндора. Та сидела за столом и проверяла свитки. Над чашкой с чаем поднимался пар.       — Профессор, мне срочно нужно поговорить с господином директором. Это важно.       — Боюсь, у господина директора есть более важные дела, — отчеканила она, смерив коллегу холодным взглядом, словно провинившегося студента. — Что именно вам нужно?       — Пароль от кабинета директора. Послушайте, мне необходимо поговорить с профессором Дамблдором, — сменил Александр тактику, — это касается моего предмета.       Профессор Макгонагалл изменилась в лице.       — Пароль «Ego aperiam in finem». Не перепутайте.       — «Ego aperiam in finem», — повторял на ходу Саша, пока не дошел до заветной горгульи.       Услышав пароль, статуя милостиво отодвинулась в сторону, пропуская пришедшего. В несколько больших шагов Александр добрался до двери кабинета.       — Профессор Дамблдор! — взбежав по витой лестнице к директорскому месту, выпалил он, — это какой-то кошмар! Вы понимаете, насколько всё запущено?!       — Для начала присядьте, — не отрываясь от бумажной работы, произнес директор. Только после того, как парень сел на краешек перил, уходящих вниз, он отложил листы бумаги в сторону, выпрямился в кресле и кивнул в знак внимания и готовности слушать.       — Профессор, это форменный кошмар, — продолжил Пушной, — каким знаниям и навыкам мне учить людей, которые в принципе не знают даже элементарных понятий? Как вы могли допустить такую безграмотность у учащихся? Это не только в физике. Студенты не знают ни черта из того, что может им пригодиться в реальной жизни!       — Вы пришли критиковать мои методы обучения? — спокойно спросил Альбус, пристально глядя на Пушного из-под стекол очков. — Вы ведь помните условия и причины, по которым я предложил вам должность преподавателя. И вы, позволю напомнить, согласились на них.       — Да, но… Я не смогу научить их за один год тому, что обычные дети проходят пять лет. Это просто… Невозможно.       — Так научите тому, что на ваш взгляд, будет наиболее важно.       — Господин директор. В школе не работает даже электричество. Я опыты студентам проводить как буду? — Казалось, ещё немного, и юноша просто бы не выдержал и сорвался. Последние крохи самообладания справлялись с тем, чтоб не нахамить директору и не сказать об отсутствии здравого смысла в обучении волшебников маггловской науке.       — Успокойтесь, Александр. Никто не поручает вам объяснять всю школьную программу маггловских школ. Я взял вас за тем, чтобы ученики умели полагаться не только на свои волшебные палочки, которые могут сломаться, потеряться, или быть украдены.       Дамблдор встал с кресла, Пушной повторил этот жест. Оба сверлили друг друга взглядами в молчаливой схватке, исход которой был известен ее участникам.       — Вам под силу обучить их, — негромко произнес Альбус, — не исключено, что данные вами знания спасут многие жизни.       — Какие, к черту, жизни?! — Саша спросил тихо, но в звенящей тишине кабинета это прозвучало очень отчётливо. Он закрыл глаза и опустил голову. Дамблдор смотрел на него сверху вниз, не проявляя ни единой эмоции. На старческом лице не проступало изумления, праведного негодования или отчуждения. Ничего из этого. Казалось, он просто наблюдал за реакцией юноши. А тот не понимал практически ничего из сказанного директором. Собственная ситуация в родной стране ещё была свежа в его памяти, и он не мог поверить, что школу волшебства, её студентов ждёт такая же участь. А может быть и хуже.       — Я сделаю все возможное. Обещаю.