Близость

      Спальня в гостинице Сноудина была очень тёплой, уютной и тихой. Фриск лежала на большой кровати, пытаясь уснуть.       Что-то в последнее время не давало ей покоя. Сначала она не особо обращала на это внимания, думая, что всё из-за слабости и головокружения — у девушки был тяжёлый день после того, как она покинула дом Ториэль. Заснеженный лес был ужасно холодным и, к тому же, кишел злобными монстрами. Тем не менее, Санс и Папайрус оказались славными ребятами и шатенке была приятна их компания, даже когда младший скелет в очередной раз заставлял её решать созданные им пазлы.       Изначально беспокойство ограничивалось простыми навязчивыми мыслями. Каждый раз, когда Фриск встречала монстра, она вдруг начинала думать о том, как бы тихо, но ужасно убить его в темноте. Девушка поняла, что эти мысли отнюдь не нормальные в тот момент, когда она встретила одного из псов и тут же подумала о том, как бы разделать его, съесть, вырвать ему глаза…       Конечно, она сопротивлялась этим импульсам, и всё же выбрала успокоить животное, чтобы потом его пощадить. Но с течением дня мысли стали принимать совсем иную форму, уже больше походили на второй голос внутри её головы. У говорящей же была совсем иная личность, кардинально отличающаяся от индивидуальности Фриск, а тон был более таинственный и угрожающий. Она часто говорила девушке делать то, о чём сама шатенка никогда бы раньше и не подумала.       Казалось, что у говорящей было ненасытное желание убивать. Она подстрекала Фриск, чтобы та нашла способ ударить в спину своих новых друзей — Санса, Папайруса, и даже Ториэль, если той выдастся возможность вернуться в Руины. Когда же Фриск вошла в городок Сноудин, голос прошептал ей убить всех в поле зрения. Это была последняя капля, и девушка наконец решила дать отпор. Чтобы подавить этот голос, шатенка собрала всю свою Решительность и мысленно приказала ему не только замолчать, а и вовсе прекратить с ней говорить.       К её безумному удивлению, это сработало и голос на какое-то время исчез, однако сейчас, когда она лежала на кровати, пытаясь заснуть, вернулся. Он говорил ей делать гадкие, жестокие вещи по отношению к семье кроликов, которым принадлежала эта гостиница. Убей того ребёнка. Помучай его родителей фотографией их мертвого дитя, а после убей их. Выброси окровавленные тела на городскую площадь, чтобы все это увидели, после чего убей остальных.       Фриск никогда бы не сделала что-то подобное. А если каким-то образом голос начнёт брать контроль над её телом, девушка будет бороться, будет противостоять со всей своей Решительностью, чтобы не позволить себе навредить ни единому монстру.       Кареглазая перевернулась на бок, чтобы наконец отдохнуть, положив голову на подушку. Она несколько раз моргнула, надеясь, что вскоре голос замолчит, однако, когда девушка в последний раз на мгновение прикрыла глаза, ей показалось, что она что-то увидела боковым зрением. Какую-то фигуру или даже тень. Фриск подняла руку и заправила несколько прядей каштановых волос за ухо. Сразу после этого девушка увидела чью-то макушку, которая выглядывала из-под края её кровати. Поражённая пацифистка тут же села.       Послышался смешок, после чего голова поднялась, показывая лицо девушки.       В приглушённом оконном свете Фриск могла разглядеть, что девушка была удивительно похожа на её саму. По плечам спускались такие же длинные каштановые волосы, а глаза были широко распахнуты и, возможно, слегка налиты кровью, хотя в комнате было слишком темно, чтобы Фриск могла сказать наверняка. Её лицо было миленьким, с острыми скулами, высоко посаженным носом и округлым подбородком. На лице девушки красовалась хитрая улыбка, а через мгновение она и вовсе забралась на кровать, сжав ладонями её край.       — Приветствую, — произнесла девушка. Её тон был полон скуки. — Ты Фриск, верно? Меня зовут Чара.       Фриск застыла. Почему-то шатенка не могла найти в себе сил и Решительности, чтобы сдвинуться с места. Что-то во взгляде Чары заставляло её чувствовать себя так, словно всё тело было парализовано. Эти глаза были широкими и пронзительными, даже убийственными.       — Я знаю всё о тебе, — добавила Чара, наклонившись к Фриск. — Ты знаешь, кто я, не так ли?       Фриск медленно покачала головой.       — Не будь глупышкой. Может ты ещё не осознала, но я весь день была с тобой. Следовала за тобой. Разговаривала с тобой. Говорила тебе делать вещи, о которых ты даже боишься подумать.       Чара отвела взгляд, а её дьявольская улыбка стала мягче. Она откинулась на подушку так, что теперь сама была всего в каких-то пяти сантиметрах от девушки. На таком расстоянии Фриск видела, что новая знакомая была очень похожа на неё. Они были одного возраста, и у них, по совершенной случайности, были практически идентичные причёски. К тому же, монстры, которые не привыкли видеть большое количество людей, скорее всего не смогли бы их отличить, если бы не разные свитера. Чара носила зелёный в жёлтую полоску, в то время как Фриск — голубой в розовую.       — Ты боишься меня, не правда ли? — спросила Чара, понизив голос до шёпота. — В таком случае, почему ты не бежишь? Не бежишь отсюда? Не бежишь из города? Не бежишь так далеко от меня, насколько это вообще возможно? Хотя, конечно же, это означает, что тебе придётся найти способ сломать барьер.       Фриск попыталась заставить себя двигаться, но под взглядом Чары она чувствовала себя так, словно застыла внутри глыбы льда. Каждая часть её тела онемела. Независимо от того, как сильно она старалась, ей не удалось сдвинуться ни на сантиметр.       — Ты не можешь бежать, — подытожила Чара, положив ладонь на щеку Фриск. Она спокойно провела пальцами по лицу девушки перед собой.       Её пальцы, на удивление, были ужасно мягкие. Шатенка ожидала, что почувствует боль. Она предполагала, что Чара захочет ей навредить и что-то скрывает в своих руках. Возможно, её пальцы были бы едкими и разъели бы кожу лица. Или у Чары был бы спрятан нож в рукаве, которым она внезапно пронзила бы Фриск. Но та лишь нежно, словно ласкающе, погладила щеку девушки. Это странно успокаивало.       — Не бойся меня, Фриск, — произнесла Чара, усмехнувшись. — Я твой друг. Мы всегда были вместе и не должны это менять. Тебе будет страшно, если ты уйдёшь. Это всё из-за того, что я — твоя Решительность. Без меня у тебя не будет желания делать что-либо. Ты не сможешь выжить в этом мире. Но если мы вместе, ничто не сможет нас победить. Мы раздавим всех, кто встанет на нашем пути. Человек или монстр, это не имеет значения — они для нас просто букашки. Чара беспечно переместила ладонь на лоб Фриск, смахнув несколько лишних прядей. После чего она слегка коснулась пальцами волос шатенки, прежде чем наклонилась ещё ближе. Так, что их лица почти соприкасались.       — Я знаю, какая ты. Ты — полная моя противоположность, или, по крайней мере, ведёшь себя так. Как пацифист, — усмешка Чары стала шире. — Но, если ты и вправду так предана пацифизму и против насилия, тогда почему мой голос принёс тебе столько страданий? — Чара провела ладонью вдоль позвоночника Фриск, притягивая её ближе к себе. — Ты могла просто проигнорировать меня или отвергнуть. Ты могла бы утверждать, что презираешь меня и мои намерения всеми фибрами своей души. Но, если бы ты так поступила, то это было бы именно то, чего я хочу от тебя, не так ли? Нет. Ты — идеалист. Ты веришь в то, что можно спасти всех. Ты сделаешь что угодно, лишь бы спасти кого-то, даже если знаешь, что он тебя ненавидит, что он убил бы тебя, появись у него такая возможность.       На пару секунд Чара замолчала, после чего отвела взгляд, а Фриск наконец почувствовала, что вновь может двигаться. Она больше не была парализована. Она больше не находилась внутри льда.       Но всё равно девушка не бежала прочь. Пожалуй, она была слишком напугана, чтобы делать так, боялась снова оказаться в ловушке пристального взгляда Чары. Кроме того, шатенка не чувствовала себя некомфортно, когда девушка держала её в своих объятиях. Она каким-то образом знала, что за словами Чары скрывается правда. Они провели достаточно долгое время вместе. Возможно, они всегда были рядом с друг другом. Даже если она и не знала об этом до сегодняшнего дня.       — Ты попробуешь спасти и меня, — произнесла Чара, хмыкнув. — И ты сделаешь это только потому, что у тебя есть я — твой источник Решительности, как решение, стоящее за каждым твоим действием. Вот почему ты никогда не отпустишь меня. Вот почему несмотря на то, как сильно ты будешь пытаться игнорировать мои слова, ты никогда по-настоящему не сможешь заставить меня замолчать. Ты просто не сможешь избавиться от меня. Мы будем вместе — вчера, сегодня, завтра, и всегда.       Фриск сделала глубокий вдох. Это была чистейшая правда, всё до единого слова. Она не сможет избавиться от Чары.       Девушка нервно завела трясущиеся руки за спину говорящей. Они встретились взглядами. Фриск вернулась в объятия Чары, даже не думая об этом. Шатенка крепко обнимала девушку, словно убеждая себя, что Чара была рядом, и что она никогда не исчезнет. Фриск не сможет выжить в этом мире монстров, если их разделят.       На лице Чары появилась улыбка. Она наклонилась вперед и аккуратно коснулась губами губ Фриск.       — Я буду рядом, — прошептала Чара. — Всегда.       Вдруг она отстранилась, разорвав объятия, после чего отвернулась, отодвинувшись на край кровати. Фриск потянулась к ней, открыв рот, но не смогла ничего произнести. В присутствии Чары слова казались бесполезными.       — Я позабочусь о том, чтобы ты не забыла обо мне, — произнесла Чара, а на её лице вновь появилась хитрая улыбка. — Куда бы ты не пошла, ты услышишь мой голос. Ты будешь чувствовать моё присутствие. Ты будешь слышать мои слова, и ты будешь вынуждена действовать вопреки им. Возможно, что однажды ты на самом деле сможешь это сделать.       Девушка пригнулась и скрылась под кроватью.       Фриск же повернула голову, чтобы взглянуть на часы, висящие в комнате. К её удивлению, прошло всего две минуты с того момента, как она легла на кровать. И всё же по какой-то причине шатенка больше не чувствовала усталости или сонливости. Она полностью отдохнула.       Девушка медленно поднялась с кровати и взяла ключи от комнаты, чтобы вернуть их на стойку регистрации.