Близость

      Фриск вздрогнула и отошла от возвышающегося над ней амальгамета, который появился перед ней словно из ниоткуда. У него было тело рыбы, но вместо чешуи тот состоял из вязкой, серой слизи, капающей на пол. Опухшая рука росла из верхней половины тела, а шея и плечи были похожи на бесформенную массу плесени. Голова амальгама представляла собой лишь гигантскую чёрную пасть с рядами острых зубов. Время от времени глаза монстра появлялись на поверхности головы и вращались вокруг своей оси, словно радары, ищущие добычу.       Всё, что оставалось Фриск, так это защищать себя изношенным кинжалом, который она сжимала в руке.       Когда амальгамет потянулся к ней, девушка огляделась, ища путь отступления. Настоящая лаборатория Альфис была намного страшнее, нежели шатенка представляла. Читая записки, оставленные учёной на настенных экранах, шатенка предполагала, что каждый из этих амальгаметов был лишь результатом введения Решительности в умирающих монстров. Делать такое было просто ужасно и, если она выберется отсюда, Фриск обязательно поговорит с ящеркой на эту тему. Но пока — выжить было её основным приоритетом.       Амальгамет распахнул голову-рот, едва приблизившись к Фриск и обнажил ряд чёрных зубов, покрытых слизью и плесенью. Шатенка развернулась и понеслась прочь по коридору, откуда собственно и пришла. В комнате было темно, хоть глаз выколи, и она шла практически на ощупь. Когда Фриск приблизилась к развилке, то повернула в одну из сторон и тут же влетела в кого-то.       Чара отшатнулась от удара и почти врезалась в стену. От этого девушка разозлённо нахмурилась.       — Прости! — произнесла Фриск.       Она указала на амальгамета, который шёл к ним едва волоча ноги, а Чара проследила за взглядом девушки. Практически сразу злость на лице алоглазой сменил неподдельный ужас. С широко распахнутыми глазами она попятилась назад от приближающегося монстра. Фриск же подняла кинжал в целях самообороны, но старалась не указывать острым концом на амальгамета. Пусть существо и было отвратительным, она всё равно не хотела причинять ему вред. Если будет хоть малейший шанс мирно разрешить сложившуюся ситуацию, — шатенка им воспользуется.       Монстр вновь открыл пасть. С зубов амальгамета на пол стала капать густая серая слюна.       — Нападай, Фриск! Убей его! — закричала алоглазая. Фриск взглянула на Чару, которая снова посмотрела на неё холодным злобным взглядом. Приближаясь, амальгамет поднял опухшую руку и сделал движение, похожее на игру мышц.       — Подожди, — произнесла шатенка и опустила кинжал. Чара смотрела на ту, словно Фриск сошла с ума.       Вблизи было видно, что амальгамет был чем-то похож на несколько других монстров, которых ранее видела девушка. Самым очевидным сходством была рука, напоминавшая руку Аарона, морского конька, одержимого собственными мышцами, которого она встретила в пещере Водопадья. Приглядевшись к телу монстра, она заметила странное сходство с хвостом Шайрены, а покрытая плесенью голова была точно такой же, как и у Молдбигга, ещё одного монстра из Водопадья.       Девушка спрятала кинжал, выпрямилась и, прочистив горло, стала напевать мелодию, чтобы напомнить монстру пение Шайрены. Амальгамет моментально остановился.       Казалось, что он очень внимательно слушал и даже на мгновение закрыл пасть. Чара в замешательстве смотрела то на Фриск, то на монстра, будто пытаясь понять, кто из них безумнее.       Когда девушка закончила напевать мелодию, тело перестало двигаться, хотя по руке и голове было видно — монстр не спал. Шатенка сделала шаг к амальгамету и закатила рукав свитера, оголив руку. Вспоминая, как она участвовала в матче по игре мышц с Аароном Фриск повернулась лицом к существу и стала играть мышцей. Как и ожидалось, распухшая рука монстра сделала то же самое в ответ. Осталась лишь голова, из пасти которой по-прежнему капала слюна, и острые зубы, готовые в любой момент растерзать девушку.       — Фриск! Что ты делаешь..? — ошеломлённо спросила Чара.       — Просто смотри.       Девушка протянула руки к существу, словно собираясь обнять его. Амальгамет стал скрежетать зубами. Но вместо того, чтобы подойти к нему, Фриск сделала шаг назад со всё ещё распростёртыми объятиями. И спустя всего мгновение изо рта монстра перестала капать слюна. Каждая часть его растерзанного тела казалась умиротворённой, и он наконец открыл глаза, смотря спокойным взглядом на девушку. После чего амальгамет медленно отвернулся и ушёл вглубь коридора, в конце концов исчезнув в яме, которая находилась в ближайшей комнате.       — Что это было? — спросила Чара, требуя объяснений.       — Тот монстр был лишь смесью трёх других монстров, которых я встретила какое-то время назад, — ответила шатенка, улыбнувшись. — Я знала, что мне не нужно драться с ними. Каждый из них хотел чего-то, и я дала им то, что сделало их счастливыми. Чара закатила глаза и возмущённо задрала нос.       — Я так и думала. Даже в такой дыре ты ищешь способ избежать сражения. Ты не меняешься, Фриск.       — Ну, это же намного лучше, чем убивать их, верно..?       Чара скрестила руки на груди и отвернулась.       Узнав о тяжёлой судьбе первого человека, упавшего в Подземелье, и о Азриэле, покойном сыне короля, Фриск стала лучше понимать безысходность своего положения. Каждый монстр с нетерпением ожидал её прихода, — седьмого человека — чтобы Азгор убил её и смог воспользоваться человеческими душами, которые они собрали, чтобы разрушить барьер. Никто из здешних, живущих в столице, не называл имени первого ребёнка, но у девушки было подозрение, что это Чара.       Когда Фриск жила в доме Ториэль, а также после падения на очередную поляну цветов в Водопадье, ей снилось, что она стала Чарой. Шатенка слышала голос короля, который велел ей сохранять решительность, а также голос мальчика помладше, который, поприветствовав её, помог подняться и проводил в королевский замок…       Пацифистка протянула руку спутнице. Каким-то образом первый человек вернулся, и теперь они были связаны друг с другом. Она не понимала, почему и как, но, зная как сильно страдала алоглазая в прошлом, девушка хотела предложить свою помощь. Даже если у Чары были иные взгляды на этот мир, которые не сходились с её собственными, Фриск всё равно желала, чтобы они могли работать в команде. Она хотела, чтобы Чара была счастлива.       — Пойдём, — произнесла Фриск. — Пошли дальше.       — Ты хочешь, чтобы я взяла тебя за руку? — всё также хмурясь, спросила партнёрша.       — Почему нет? Я буду чувствовать себя в безопасности, идя здесь, если ты пойдёшь со мной.       — Ха. Ещё никто ранее не говорил, что они чувствуют себя безопаснее рядом со мной, — тем не менее, Чара взяла шатенку за руку. — Ты такая тряпка, Фриск.       — Ничего страшного.       Вместе они вернулись в комнату, в которой раньше была пацифистка, где она впервые встретила того амальгамета. Посередине этой комнаты была большая яма, и над ней парило огромное металлическое устройство в форме черепа монстра. На лице Фриск тут же появилась тревога, едва она увидела эту машину, но Чара наоборот улыбнулась.       — Альфис знает толк в создании хорошо выглядящих роботов, — произнесла алоглазая с усмешкой. — Интересно, для чего она его использовала?       — Может, мы скоро узнаем.       Фриск осмотрелась. Прямо перед ней был коридор, который некогда преграждал амальгамет, однако также можно было повернуть направо и пойти в другую комнату. Именно это девушка решила сделать сначала.       К её удивлению, внутри это помещение выглядело как довольно уютная гостиная. Там было несколько полок с кассетами и большой телевизор, висящий посреди стены.       Странное выражение появилось на лице Чары, едва она увидела записи, что-то между улыбкой и хмурым взглядом. Алоглазая отпустила руку Фриск и подошла к полкам, откуда вытащила несколько плёнок. Затем девушка подошла к плёночному видеомагнитофону телевизора, где какое-то время молча стояла с кассетами в руках.       — Что-то не так? — спросила пацифистка.       Чара опустила подбородок и уставилась на видеомагнитофон перед собой. Вместо того, чтобы ответить, она опустилась на колени, вставив одну из плёнок в машину, после чего включила телевизор.       Лента начала воспроизводить звук, но на экране никакой картинки не было.       — Итак, Чара, ты готова? — послышался знакомый голос. — Сделай страшное лицо! АААААА! Хи-хи-хи! Ох! Подожди! Я не снял крышку с… Чего?! Ты не будешь это делать ещё раз..? Ну давай, перестань обманывать меня! Хаха!       Чара молча вытащила эту кассету и вставила другую. На этот раз на экране появилось изображение, где можно было разглядеть двух детей, монстра и человека, каждый из которых носил зелёный свитер с жёлтой полоской. Они стояли в саду, окружённые высокими жёлтыми цветами. Через пару секунд козлёнок начал говорить.       — Приветик, Чара! Улыбнись на камеру! Ха, на этот раз я подловил тебя! Я не снял крышку… СПЕЦИАЛЬНО! Теперь ты улыбаешься беееез причины! Хи-хи-хи! Что? Ох, да. Я помню. Когда мы пытались приготовить ирисово-коричный пирог, да? В рецепте было написано добавить чашку масла… Но мы случайно вместо этого добавили лютики. Да! От этих цветов ему было так плохо. Я чувствовал себя ужасно. Мама очень расстроилась. Мне, наверное, следовало воспринимать это как шутку, как сделала это ты… Эм, так или иначе, к чему ты это? А? Выключить камеру..? Ладно.       Фриск вошла в комнату и остановилась позади Чары. На каждой записи голос козлика Азриэля был пронзительным и громким, но алоглазая всегда говорила слишком тихо, чтобы запись не могла уловить её слова.       Чара не обернулась и поставила следующую кассету.       — Мне… Мне не нравится эта идея, Чара. Ч-что? Н-нет, я не… Большие дети не плачут. Да, ты права. Нет! Я никогда не сомневался в тебе, Чара… Никогда! Д-да! Мы будем сильными! Мы освободим всех. Я схожу за цветами.       Выражение лица Чары снова изменилось, причём в этот раз на угрюмое, почти мрачное. Она снова опустилась на колени, в этот раз очень медленно, и вставила очередную плёнку. На экране появилось изображение алоглазой, ребёнка, лежащего на кровати со смертельно больным выражением лица.       — Чара… Ты меня слышишь? — донёсся голос Ториэль. — Мы все хотим, чтобы ты проснулась…       — Чара! Ты должна оставаться решительной! — прозвучал низкий голос взрослого мужчины. — Ты не можешь сдаться… Ты — будущее монстров и людей.       — Псс… Чара… Прошу… Проснись… Мне больше не нравится этот план, — вновь послышался голос Азриэля. — Я… Я… Нет, я сказал… Я сказал, что никогда не сомневался в тебе. Шесть, да? Нам просто нужно добыть шесть… И мы сделаем это вместе, верно?       Кассета перестала проигрываться.       Чара не встала. Она все также стояла на коленях, пока вынимала ленту из видеомагнитофона. Фриск застыла, не зная, что сказать или сделать. Ни один из монстров в столице ничего об этом не сказал.       Девушка начинала понимать, что действительно произошло.       — Фриск, — наконец тихо и сдавленно произнесла Чара. — Оставь меня. Я хочу остаться здесь ненадолго.       — Чара…       — Оставь меня в покое, Фриск, — произнесла алоглазая, обернувшись, чтобы взглянуть на пацифистку. В глазах Чары блестели слезы.       Фриск не знала, что может сделать. Это не было похоже ни на что, с чем она когда-либо имела дело — всё, что она когда-либо исправляла, было достигнуто простым проявлением доброты, сочувствия или с помощью хороших дел. Ей больше ничего не оставалось, кроме как кивнуть и отвернуться ради Чары.       — Делай то, что должна тут, — произнесла та, когда Фриск пошла к выходу из комнаты. — Потом найди меня снова… В Водопадье, там, где маленькие мостики над прудом.       — Хорошо.       — Береги себя, ладно? — произнесла Чара, повернувшись к девушке лицом.       Фриск лишь кивнула.