Цветок памяти

Шатаясь на ходу, молодой человек добрался до раковины. Лицо его было бледным, капельки пота стекали по вискам. Выступающие вены на коже светились синим, пульсируя. Мешки под глазами делали его похожим на привидение. Тонкие губы были очень бледными, ещё чуть-чуть и будут, как у покойника. Они были сухими с кровавыми с подтеками. — Блять! — стукнув по раковине, прорычал парень. Мелкая пульсация от удара прошлась по руке. Страх наполнял его, как кровь вены. Жалкое подобие чистокровного. Он ненавидел себя за это. Как он до этого докатился? Когда все началось? Он не мог ответить, это будто всегда было в нем. Прорастало медленно и верно, а сейчас расцветало её любимыми цветами — пионы. Пара лепестков упало на раковину. — Я ненавижу тебя, слышишь. Ненавижу. Забери это назад и исчезни. Я не хочу этого. — жалобно скуля, надрываться парень. Рвотные позывы не давали внятно произносить фразы и получалось какое-то бульканье. Он даже не знал кого ненавидел — себя или ее? А может вообще мир магии. Выжженные лёгкие не помогали сделать вдох, от чего парень только хрипел. Страх с бешеной скоростью бил в мозг, рисуя картинки его мертвого тела на грязном полу в нежных лепестках пиона и алой крови. Трупная кожа с фиолетовым подтоном, черные синяки под глазами и скукоженная кожа губ. Согнутые пальцы сцепленные на шее, дерущие ее до кровоподтеков. Форма, что некогда сидела идеально скомкалась и больше походила на грязные тряпки. Нотта передернуло от наваждения. Порывы рвоты снова начались, уже не от цветов, а от жалости к себе. Чистокровный волшебник корчится от боли в мужском туалете. Нависая над раковиной, сдерживая себя от того чтобы сорвать ее к черту, он пытался восстановить дыхание. Крошечный вдох — удушающая боль — стон — выдох. И снова по кругу. Ничтожество. Если бы он мог, то зарычал бы, разнес здесь все вокруг, как обезумевший зверь. Кидал бы непростительные невпопад, лишь бы избавиться от этого «чувства». Она отравила его, и он ненавидел ее за это. Хотел бы чтобы с этими цветами вышли и все чувства к ней. Он ведь не умел любить прежде. Теодор всегда отличался от сверстников, даже Малфой был не таким, как он. Платиновый блондин умел любить. А Нотт — это же о выдержке, каменном сердце и бесчувственной маске. Резкий удар по раковине и кафель упал на ботинки. Мерлин. Грудной рык. Он проваливается в пропасть, и почти готов пройти свой личный ад. — Тео, ты в порядке? — поток мыслей остановился. Ему даже незачем оборачиваться. Итальянский акцент, который очень любили девушки. Необычная изюминка для Англии. — Эй, не молчи. — непривычно слышать его таким встревоженным. Обычно все было иначе. — Что случилось? — вопрос, ответ на который совершенно не нужен. Мулат понимает все. Он был рядом и видел все своими глазами. Тео молчал. Он так и не поднял голову на друга. Только позвоночником ощущал его присутствие, за время войны они научились ощущать друг друга на уровне чувств. Это было жизненно необходимо. Поддержка союзников — билет в жизнь. Блейз не шевелился. Облокотившись на стену, он только наблюдал за погромом, что учинил сокурсник. Если бы это произошло пару месяцев назад он был бы в шоке, но сейчас это привычное зрелище. Тишина звенела в ушах. Забини имел превосходную выдержку сторожевого пса. Нотта же это бесило. — Ты принял решение? — ненавистный вопрос и удар рядом с лицом слизерина. Забини же на это даже не моргнул. Перепады настроения, раздражительность, агрессия — он понимал, что Тео уже не спасти. Но он будет с ним до конца. — Она не вернется, пойми уже! Твое отрицание делает только хуже. Ты же понимаешь, что такими темпами умрешь? Это убьет тебя, я не думаю что ей бы это понра… — четкий удар в челюсть. Жгучая боль и сломанный зуб. Металлический вкус и красные пятна. — Не смей говорить о ней! Да плевать мне, что она бы подумала. Она не умерла. — он кричал. Впервые кричал. Нотт никогда в жизни не поднимал голос. Всегда уравновешенный, тихий, похожий на шепот змея - искусителя. Блейз же на это промолчал. Только вытер кровь и быстро покинул помещение, отстукивая каблуками похоронный марш в голове товарища. Скатившись на пол, Нотт обессиленно выдохнул, отчего грудную клетку перехватила резкая, колющая боль и его тихий стон. У него было не так много времени. Скоро цветы начнут прорастать в его теле. Хорошо, что не розы, она их ненавидела. Пожалуй, пион ей подходит. Изящный цветок, с мягкими нежными лепестками, не столь изысканными, как у розы, проще. Он ни разу не угадал с цветами, всегда дарил ей лилии, пресловутые розы и даже ромашки, иногда рвал незабудки и ирисы. Но пионы ни разу. Стыдно. Столько лет он наблюдал за ней, изучал, а любимый цветок не угадал. Насмешка судьбы. Он никогда не верил, что можно любить так сильно. Что можно вообще любить. А оказывается возможно и он болен. Любовь убивает. Влюбился — значит проиграл. Детские слова, но такие правдивые. Где та эйфория и счастье, что обещают в дурацких книжках? Она столько раз читала ему их и он верил, как маленький верил всем ее словам. А теперь сидит в туалете и умирает, борясь с агонией называемой любовью. Ханахаки или проще — болезнь цветов. Все дети знают эту легенду. Но никто не верит, что она существует на самом деле. Мама редко рассказывала её, считая, что сыну будет неинтересно. Но Тео помнит ее до сих пор. Закрыв глаза, он мог вспомнить страницы, исписанные текстом той сказки. Много веков назад, когда магия еще зарождалась, волшебный мир был иным. Скрытые от людских глаз, широкие леса, с волшебными созданиями, простирались на десятки километров. Величественные деревья, служившие стеной, чтобы никто не мог проскользнуть внутрь не пропускали свет. Их охраняли нимфы. Девушки, чьи голоса могли свести с ума любого путника. Их пение было сродни сиренам — завораживающим и опасным. Они одурманивали сильнее сладкой пыльцы, пьянили крепче любого вина. Одна из них влюбилась в человека. Офелия, молодая дриада влюбилась в человека несмотря на все запреты. Тайные встречи и горькие слезы после. Цветник за окном напоминал кладбище надежды. Она отдавала всю себя, не щадила своих чувств, была нага перед ним, открыта как книга. И это погубило юную дриаду. Ее чувства были столь сильными, что тело не выдерживало. Ей оставалось всего пара дней. Она попросила у своего цветка — защитника помощи. " Если он поцелует тебя до того, как твои силы иссякнут, болезнь отступит и ты будешь свободна» Но возлюбленный не пришел. Омела пощадила свою подопечную и превратила в хрупкий цветок. С тех пор пыльца этого растения разносится по ветру и заражает влюбленных болезнью цветов. Нотт только болезненно сморщился, выплевывая очередную порцию лепестков. Глупая детская сказка и кто бы мог подумать, что именно он заболеет этой дрянью. Если бы ему сказали, что он будет сидеть на грязном полу и вспоминать ее звонкий смех, часто невпопад, голос — слишком ласковый для ее серьезного лица, улыбку, такую же скупую, как и он, но такую любимую, пытаться найти ее запах в оставленном шарфе. Он как сумасшедший искал её, бредил и снова впадал в ярость. Друзья оставили его давно, решили, что свихнулся и не подлежит лечению. У него остался только Блейз. Малфой же делает вид, что ничего не случилось, фальшиво ухмыляется и строит жизнь на руинах старой. Притворяется, что ее и не существовало в их жизни, стирает все воспоминания одним громким — "Ее нет, она не вернется, поэтому забудь все". Если бы Тео было не так больно, то может быть он бы заметил, что Драко тоже тяжело смотреть на то, как друг умирает. — Кто же научил тебя врать как истинный Слизерин, гриффиндорская львица? — вопрос разбился о стены туалета.

***

Они победили? Все выглядело так будто они проигравшая сторона, потому что те горы трупов, руины, оставшиеся от школы не говорили о победе. Нотт смотрел на пепелище, тела — белые полотна ткани, а под ними неподвижные, замершие в секунду друзья, знакомые, враги и просто незнакомцы. Где-то можно было заметить сероватые руки, выглядывающие из-под ткани, длинные пряди волос или кусок одежды. Тео старался не смотреть на них, боясь увидеть каштановые пряди. Он трусливо шел вперед, игнорируя периферийное зрение и говоря себе, что её нет среди них. Она точно рядом с Уизли и Поттером, иначе и быть не может. Нотт корил себя за то, что отпустил её с ними. Он понимал, что даже если бы так не поступил, она сама бы сбежала, выкрутилась бы. Золотая девочка иначе не умеет. Положит все на благо мира, даже если на кону его собственное сердце, она не передумает. Шум в ушах не перекрывался истошными криками родителей, что видели обмякшие тела детей. Он отключился от всего, только каблуки отбивали ритм о пол, и его собственное сердце иногда пропускало удары. Он шел мимо всех, как истинный потомок своего рода. Ничто не выдавало беспокойства: ровная спина, прямой взгляд. Даже если ему и было больно от многочисленных ранений, никто не видел. Только побелевшие костяшки на руках, сжатая челюсть и пружинистые шаги могли выдать все. Но её не было рядом, поэтому никто не мог его прочитать. Блейз с Драко были заняты другими делами, и здесь он был один. Безутешные родители, склонившись над детьми, оплакивали утрату. Теодор видел, как Молли Уизли обнимала одного из близнецов задыхалась в немом крике, она не могла произнести и слова. Её тело колотило, а руки гладили волосы, в надежде оживить ребенка. Тео заметил второго близнеца. Чуть поодаль от всех. Он не плакал как остальные и не поддался истерике. Он просто стоял и выглядел живым трупом. Копией брата на полу, только с чуть более живой кожей. Тео искал глазами её. Она точно где-то поблизости, ведь где Уизли и Поттер там и Грейнджер. Где она, блять? Куда делать эта девчонка? Тео перестал дышать, страх мигом разлетелся по венам и паника, которую парень тщательно игнорировал, вырвалась наконец наружу. Он суетливо оглядывался по сторонам, пытаясь выловить хоть что-то говорившее о том, что эта несносная дура здесь. Чертова героиня! Ладно, раз её нет здесь, значит она где-то недалеко от Поттера, который все еще был снаружи. Быстрым шагом волшебник пересек коридор и вышел во двор, где минутами ранее шла ожесточенная битва. Поттер помогал вытаскивать раненых из-под обломков. Он явно не интересовался судьбой лучшей подруги, что нигде не было. Нотту захотелось самому убить мальчика-который-победил. — Поттер, ты не видел Гермиону? — Гер… осторожнее, вы ему доломаете все оставшиеся кости! — ругаясь на неумелых школьников, поднимал обломки Гарри. — Нет, я не видел ее. Может с Роном? — ни грамма беспокойства. Тео еле сдерживал себя, что не набить лицо герою. Его Гермиона пропала, а он так спокойно об этом говорит. — Её с ним нет. Её вообще нигде нет. — он пытался сказать это спокойно, но голос дрогнул. — Как это её нигде нет? — Поттер решил поиграть в капитана очевидность? Смерть явно не пошла ему на пользу, мозги совсем покинули его черепную коробку. — Её. Нигде. Нет. — по буквам, еле сдерживаясь, чтобы не треснуть очкастого друга его девушки, прошипел парень. — Мы найдем её. Она не могла исчезнуть. Скорее всего помогает где-нибудь. —  отозвался Поттер. — Ты же её знаешь. Она всегда там, где нужна помощь. — тише и скорее для успокоения совести, добавил тот. — Сам найду. — рыкнул Нотт. Он обошел всю школу, облазил все потайные ходы, но ничего. Девушки нигде не было. Она словно испарилась. Никто не видел её во время битвы. У него не было ни единой зацепки где она может быть.

***

— Гарри, она жива. Слышишь, я чувствую, что она жива. — поникший Поттер не слушал эти клише “ все будет хорошо", “ нужно время", “ мы делаем все что можем, но информации настолько мало, что боюсь..." Тео, как и Поттера тошнило от всего этого. — Джинни, её нет пять месяцев, ты понимаешь? Она исчезла без следа. Ты же знаешь её, она давно могла бы с нами связаться, хоть что-то. Будь она жив… — удар. Резкий, и чертовски отрезвляющий. — Не смей даже думать об этом. — Уизли, жаль не сам Тео. — Она жива, слышишь? — Нотт знал, что Рон любит её, даже после того как она выбрала слизерница, он продолжал надеяться на то, что она одумается и вернется к нему. И раньше это бесило Тео, но сейчас почувствовал благодарность к рыжему. — Гермиона сильная, она ни за что не сдастся. А мы будем до последнего в нее верить. Понял? — таким его никто и никогда не видел. Рон Уизли повзрослел. Смерть брата подкосила его, и наверное поиск Гермионы давал ему хоть какой-то смысл жить дальше. Слабый лучик надежды, что он может сделать хоть что-то, спасти её. Спасти хоть кого-то, а не быть актером в театре, где он лишь наблюдатель. Он устал от сочувствующих взглядов в сторону несостоявшегося трио. Все жалели их и были уверены, что их подруги больше нет. Даже Блейз сомневался, что девушка жива, он слышал их разговор с Малфоем. В тот вечер друзья думали, что Нотт уже уснул. Но Тео впитывал в себя каждое слово, он был оголенным нервом, которого даже касаться не нужно, чтобы причинить боль. — Я думаю гряз… Грейнджер убил кто-то из Пожирателей. Я слышал, что Долохова еще не поймали, а он давно на нее зуб точил. — Малфой не смирился с выбором друга. Делал вид, что Нотт душевнобольной и это скоро пройдет. — Не знаю, Драко. Тео уверен, что её просто кто-то похитил. Эту девчонку не смогли убить столько раз. Но надежды и правда мало. — это гребенное сочувствие. Тео уже сжал пальцы для удара, стиснув зубы до скрипа, и задержав дыхание он попытался успокоиться. Он не может кидаться на людей с кулаками каждый раз, когда они думают, что все напрасно, когда говорят о том, что она мертва.

***

— Блейз, — мулат выгнул бровь в немом вопросе. — Она жива. — и снова этот сочувствующий взгляд. Словно он сумасшедший и ему в Мунго прямая дорога. — Я знаю это потому, что болезнь не могла просто так появиться. — Я слышал были случаи, когда болезнь развивалась после смерти любого человека. Установлено, что в 1865 году мужчина заболел болезнью цветов, после того, как его супруга погибла. Он не смог пережить утрату. На это Тео ничего не ответил. Только продолжил копаться в тарелке. Она найдется. Обязательно найдется. Только, что значит его болезнь?