Файлы Феникса

Ханна Эбботт была довольна. Выходные в Хогсмиде всегда были особенным удовольствием, и, как обычно, она счастливо находилась в Ханидьюке, получая несколько фунтов конфет для себя и своих соседей по дому: сахарные перья, шипучие визбелы, светящиеся леденцы и так далее — для этого она даже получила гроздья тараканов. Раздражает мальчика Равенкло, который всегда называл ее тупицей, Сьюзен сказала, что он влюблен в нее, но Ханна считала, что если он хочет встречаться с ней, он должен приложить усилия, чтобы быть лучше. Кстати о Сьюзен… — Что случилось, Ханна? Ханна резко обернулась. Это была Сьюзен с сумками для покупок, накинутыми на предплечья. — Немного, Сьюзи, — ответила она, — у меня есть все, что я хочу, но теперь я не знаю, что делать. — Мы могли бы пойти в «Три метлы». — Я слышала, как Лиза сказала, что Нотт собирается встретиться с ней там, и я избегаю его. К тому же я не так уж и голодна. Сразу по команде Сьюзен ответила: — Знаешь, это может быть твоя возможность… — Я не влюблена в Тео. — Вы назвали его Тео. Ханна покраснела. — Просто оставь это! — Я просто говорю. Он довольно-таки симпатичный в сопливом, я знаю, смысле… — Заткнись! — Хорошо-хорошо, — Сьюзен воспользовалась возможностью, предоставленной внезапной тишиной, чтобы начать разворачивать упаковку ледяных мышей, — что вы думаете о том, что Гриффы получили девяносто очков от Снейпа? — сказала она наконец, когда тишина стала неловкой. — Я действительно не знаю, что и думать. Я имею в виду, я думала, что это все что-то придумал кто-то, пока я не увидела все рубины в их домашних песочных часах. Тогда я как бы просто подумала, может быть, это был другой учитель. Знаете, он неплохо учился в классе. Я немного волнуюсь, что он был напуган или шантажирован, или что-то такое. — Да, то же самое, — ответила Сьюзен, — я имею в виду, мне нравится, что со мной обращаются так, будто у меня на полпути идея в классе. И ты знаешь, что он помог Мэнди Броклхерст, когда ее успокаивающая засуха была зеленой. Обычно он просто такой: «ты — Рейвенкло, разберись. — Да. И я никогда раньше не видела, чтобы он улыбался. На самом деле он хорошо выглядит. Именно в этот момент она услышала с улицы хлопки восхищения и крик. Они со Сьюзен посмотрели друг на друга. — Мы должны вернуться в Хогвартс! — сказала Сьюзен. Она могла бы сказать больше, но именно тогда они услышали шелковистый голос профессора Снейпа, который перекрывал испуганный шум в кондитерской. — Студенты Хогвартса, сюда! Не зная, что делать, Ханна и Сьюзен поспешили к ним. Профессор Снейп уже говорил: — Хогсмид подвергается нападению, как я уверен, вы понимаете. Все, кто моложе семнадцати лет, как я полагаю, это все вы, должны немедленно вернуться в Хогвартс; в подвале здания есть аварийный туннель. Ханидюк доставит вас прямо в Хогвартс. Префекты, вы отвечаете за отвод всех назад и слежку за отставшими. Я должен остаться, чтобы сражаться. Продолжайте, поторопитесь! В этот момент переднее окно Ханидюк открылось дождем из стекла, которое упало среди корзин с сахарными перьями и дыханием дракона, словно жуткие леденцы, и несколько девушек закричали. Не глядя, слушаются ли ученики, Северус повернулся и врезался в парадную дверь с палочкой в ​​руке, под веселый звон колокольчика. Ханна колебалась. — Ханна, что ты делаешь, давай! — позвала Сьюзен уже на полпути к лестнице. — А что насчет профессора Снейпа? — Он учитель, и у него есть мастерство; с ним все будет в порядке! Ханна повернулась к лестнице. Затем она покачала головой. — Я хочу драться. Это как Гарри сказал в прошлом году; наша обязанность — помочь! — с этими словами она тоже направилась к двери. Сьюзен колебалась несколько мгновений после того, как дверь за ее подругой закрылась, а затем последовала за ней. Снаружи улицы Хогсмида были заполнены толпой бегающих студентов и горожан, Пожирателей в масках, бросающих непростительные вещи в непосредственной близости, и гораздо меньше авроров, чем должно было быть. Ханна сглотнула. Затем, когда сокрушительное заклятие ударило ей в лицо, она вспомнила и начала быстро кидать оглушающие средства в пробегавших мимо Пожирателей, стараясь не упустить из виду других студентов Хогвартса. Рядом она увидела пухлого профессора Спраут, защищавшего группу третьекурсников, и одного из ее однокурсников, Блэза Забини, стрелявшего из сомнительного укрытия из стопки ящиков. А потом она увидела Снейпа. Все, кто посещал уроки зельеварения профессора Снейпа, говорили, что он страшный. Ну, кроме слизеринцев, которых он любил, и когтевранцев, которые этого не признали. Но это был первый раз, когда Ханна показалась ему, когда он не сгорбился над котлом или не выгнал гриффиндорцев из туалета для метел после комендантского часа, и ей пришлось признать, что он был хорош. Он сражался так быстро, что превратился почти в пятно, заклятия всех цветов исходили от его палочки, мантии развевались вокруг него, как огромная летучая мышь, и вскоре земля была усеяна Пожирателями, истекающими кровью, покрытыми рубцами, щеголяющими новыми придатками или ждущими их, и так далее, пока профессор Снейп отстреливает творческие комбинации заклятий. Сама Ханна сумела оглушить пятерых. То есть до того, как Пожиратель в маске с вьющимися черными локонами и в объемных темных одеждах устремился на перекресток. Она лениво швырнула в Ханну обезображивающее заклинание, отбросив ее спиной к стене. Она могла бы поступить и похуже, но в тот момент, когда голос Снейпа заставил Пожирателя развернуться, он вздрогнул. — Белла! Недавно названная «Белла» — это была Беллатриса Лестрейндж, вздрогнула от шока. — Северус? — Тебе повезло, что я не склонен к пыткам, — тихо сказал профессор Снейп. «Белла» на самом деле громко сглотнула. И тогда Снейп зашипел: — Заражение! — и она съежилась в конвульсиях. Снейп огляделся, словно осознавая резню, и опустил свою черную палочку, ее рука слегка дрожала. Все было кончено, по крайней мере, в этой части города. Ханна медленно подошла к нему, не желая его пугать. — Профессор? Вам больно? Профессор Снейп обернулся. Какое-то время он просто смотрел на нее, на его лице отражались очень человеческие эмоции: разочарование, усталость и, может быть, что-то еще. Затем он, казалось, вырвался из этого состояния. — Возвращайся в Хогвартс, — заявил он без тени своего обычного купола. Она могла действительно уйти, но прежде, чем она хоть сколько-нибудь сдвинулась с места, лицо профессора Снейпа застыло, его охватил ужас. Он уставился вдаль остекленевшим темным взглядом, покачиваясь на ногах. Потом его глаза закатились, и он упал без сознания. Что происходило! Обеспокоенная теперь, Ханна подбежала к нему, потрясла его за плечо и сказала: — Сэр? — она собиралась кого-нибудь позвать, когда он начал шевелиться, и она села на пятки. — Вы в порядке, сэр? — повторила Ханна громче. — Дементоры, — выдохнул он, пытаясь встать на колени, его обычно бесстрастное лицо переполнилось эмоциями, — дементоры в Хогсмиде. Прошло несколько мгновений, и мужчина, казалось, взял себя в руки и заметил, что она здесь. — Почему вы не вернулись в Хогвартс, мисс Эббот! Ханна вздрогнула. — Я не могла оставить тебя! Профессор Снейп на мгновение уставился на нее широко раскрытыми глазами. Затем он неуверенно поднялся на ноги, все еще глядя на нее с неловкой, широко раскрытыми глазами признательности, от которой она почти пожалела его; как будто никто никогда не говорил ему этого раньше. — Благодарю вас, мисс Эбботт, — сказал он странным тоном. Затем: — Пойдем. Тебе пора обратно в замок; это небезопасно. — Что насчет вас, сэр? — сказала Ханна. — Со мной будет все в порядке, меня просто застали врасплох. Ханна медленно повернулась и потрясенно повернула голову, услышав его следующие слова: — Да, мисс Эбботт? Пятьдесят очков Хаффлпаффу за спасение учителя. Ханна смотрела ему вслед, когда он мчался по улице, быстрее, чем она когда-либо видела, чтобы он двигался раньше. А потом всплыла ее преданность Хаффлпаффу, и она последовала за ней. То, что произошло после этого, навсегда останется в ее памяти. Улица была полна дементоров, наполняющих воздух их липким, надоедливым холодом, и Ханна была очень рада, что Гарри научил как произносить патронуса, даже если ее бестелесный. Конечно, Пожиратели были поблизости, но, похоже, никто из них не был в состоянии сотворить заклинание из-за ауры дементоров, и поэтому Ханна следовала без преследования, защищенная своим серебряным туманом патронуса. А потом ее сердце заволновалось. В центре дороги стояли трое гриффиндорцев, один из них Гарри Поттер, который лежал без сознания на мостовой, а Рон Уизли, все еще находясь в полубессознательном состоянии, приподнялся на локте, пытаясь использовать палочку. Гермиона Грейнджер стояла над ними, книжное лицо гриффиндорца исказилось от гнева, когда она пыталась отбиться от двух Пожирателей. Ханна бросилась вперед, но Снейп уже успел. — Фенрир, Уолден, уберитесь от моих учеников! — взревел он, а затем, как дементор склонился над сопротивляющимся Уизли. В течение целой минуты ничего не происходило, и Ханна подумала, может ли он вообще наложить патронус; затем вспышка эфирного золотого света вырвалась из наконечника, объединившись в пылающую золотую лань, которая прыгнула к дементорам, окружавшим превосходящих по численности гриффиндорцев, и разорвала их на клочки. Ханна могла только смотреть на него в немом молчании. Казалось, в ее суровом профессоре зелий было больше, чем она могла себе представить.