Лживые Боги. V

      Память, её фрагменты, нити — я оставляю их за собой, одаренная мудрым уроком его. Он говорит мне, напоминает: «Память — это сама жизнь, Элен, даже когда за тенью робы искр её всё меньше». А я чувствовала, всё равно, как шлейф сей иссякает. И не потому что кто-либо вновь смеет влезть в мою, порой затуманенную гулким шепотом и едкой пустотой обреченности, голову, а потому, что изобилующее русло уничтожает приближающееся веяние войны. Сиродил неспокоен, казалось, с самого нашего возвращения в Убежище. Индарисы, как и графство, в потрясенье. Было немного жаль сжимать тиски давления Братства, да и Цивелло попыток вторженья не оставил. Я слышу: «Взгляни на меня» и успокаиваюсь на мгновение. «Пиши. Станет легче. Поверь мне» И я возложила разрозненную стопку пергаментов на колени. Бессмертный вручил мне перо.       Матрона нарекла Винсента Хранителем, доверила титул, вопиющий, расхожий со взглядами Аркуэн настолько, что даже её детское лицо не было способно сдержать ровное безукоризненное спокойствие пред принесшим весть силуэтом моим. Она изобразила снисхождение, быстро вернув покорность в чертах под гневом образа Слышащей — события слишком свежи, чтобы та забыла о последствиях. Вампир оберегает святилище, неприкосновенные останки самой Матери Ночи. Никто не мог бы послужить ей в вечности лучше, чем он, - так говорят мне и новоизбранным спикерам законы логики. Им противоречат распространяемые Лидером волнения, как среди Длани, так и набранных рекрутов. Они трепещут, называют меня «Досточтимой», почитают выходцем из книги, ныне легендой, однако недостаточно, не так, как страшатся Аркуэн, украдкой вопрошая, смакуя подробности жестокого, азартного убийства. И где-то превыше этого стоит фигура проклятого, столь же ценного, сколь настораживающего в новой роли, дозволившей Винсенту беспрепятственно сопровождать меня в планах и попытках восстановить утерянное. Да. У Мастера Вальтиери появлялись в прежней стабильности протеже, и всё же… И всё же… Мы не ощущали себя частью маленького подземного мира. Это… другая Семья. Мы — те, кто должен лавировать в материях гораздо более сложных. Кажется, я понимала, что чувствовал Люсьен. Очищение для него всего лишь мера.       Вскоре Винсент показал мне место погребения, подвел к могильному камню. Я часто вспоминаю наставника, но не могу произнести ни слова, даже когда подземелье пустует и я сижу за тем же круглым столом комнаты в конце коридора. Похоже, он жалеет меня, ибо оставил возле заросшей плиты в одиночестве, а теперь алый взор напротив необычно сосредоточен, не гуляет по утвари, книгам и стенам, он всегда со мной, на руках моих, на коже, следит, чтобы я не забывала об отдыхе и пище. Винсент советует готовить себе самой. Мир ненадежен. В конце концов возле моей постели настойчиво ставились подносы с нехитрой вкусовой палитрой человеческой еды, какую вампир еще в состоянии вспомнить. Власть в городах стремительно меняется, необходимо убедиться, что «каналы» всё еще под контролем. Работы предстояло еще много или я пыталась меж шутками забыться. И дело не только в пережитых ужасах и тяготах ежедневных обязанностей. Даже спустя год и более некая пропасть сохранилась. А я так и не рассказала ему, что на переплёте в итоге будет выгравирован узором Золотой Канет.

***

      - Ты долго. Полагаю, Янус настолько обрадовался сюрпризу. Я бы даже сказал… смертельно обрадовался, - выделил улыбчиво Винсент, оттолкнувшись легко от стены неподалеку от главных городских ворот.       Я скептично передернула плечами. Мы прибыли в Скинград пару дней назад по его же настоянию, не встретив ни капли сопротивления с моей стороны. Я собиралась посетить город по собственным причинам, совершенно не ожидая, что в замок ради переговоров и особенного «подарка» всё-таки придётся направиться мне. Признаться, я вовсе отвыкла от светских раутов и не рассчитывала встрять в залах на несколько часов, пока Гассилдор соизволит вернуться в покои из ложи, куда устремился поток новых жертв его пытливости и снобизма. Вампир поравнялся с быстрым, еще взволнованным шагом. Хорошо, впереди у меня неделя средь милых знакомых улиц, если бы только пальцы не сводило от непрерывного нервного заламывания в кулаках. «Если у меня получится, то… Если получится...» Взглянула на Винсента тревожно, передав нужные ему письма.       - Хм? Настолько плохо? - Заложил тот руки за спину невозмутимо и шутливо, свернув с намеченного пути к гостинице. - Ты можешь высказать всё, что обо мне думаешь. По возвращению. После ужина. Если захочешь, конечно же.       - Подожди... Куда ты? - Вывернула я вслед на скользящих каблуках. Мой вопрос не удостоился ответа, если не считать им краткую улыбку. «О Ситис, не суть...», качнула головой. - Нет. Как раз он на удивление потерял дар речи. Твое влияние до сих пор… впечатляет.       - Отлично, ведь впредь одной причиной для волнений меньше. Правда? Ты можешь гордиться собой.       - И всё-таки, почему ты не пришёл к нему сам? К чему загадочность?       - Я не всегда был таким, каким ты меня знаешь, - со смешком и неторопливо начал Винсент, дождавшись у спутницы внимания, захваченного громадиной часовни. - И всё, чему я пытаюсь научить тебя, далось мне на собственных шишках и крови.       Каждый раз, когда вампир заговаривал о прошлом, я надеялась, что в мою душу вновь вернётся прежняя беззаботность, однако этого не происходило. Он вскинул брови и отвел взгляд к розовому сумеречному небу, не встретив ни одного комментария. Я пыталась понять, о каком из уроков идёт речь и как он связан с этой каменной тропой в верхний район и моим вопросом, и тишиной.       - О чем ты говоришь?       - Об ошибках, которые хочется исправить. Мне необходимо было успеть. Я понял её, когда ступил в первый закат здесь на узкие балконы таверны, - заулыбался мне Винсент еще шире так, что дыхание сбилось от учтивого прикосновения под локоть, и я смотрела уже под ноги в мелком прогулочном шаге. Тени двигались в унисон.       - И что же ты увидел? - Спросила я, за ухо заправив прядь и наблюдая, как движутся темные силуэты.       - Хммм… Что я увидел…, - промычал театрально вампир, повторив. - Ну… Я увидел, как некий однозначно богатый молодой человек с важным видом осматривает одно из близлежащих поместий… Неказистое, должен сказать.       Рассчитывала услышать нечто более образное и поучительное, оттого неожиданно для себя, но тихо засмеялась. Тень вопросительно кивнула. Смех в жизни моей ныне появлялся не часто, и фигура, расправив плечи, выглядела теперь еще более довольно.       - … я захотел вернуть свой дом.       Мы свернули за угол последнего квартала, представ перед особняком, пришедшим в запустение. Я сделала вид, будто бы вижу его впервые. И не знаю, насколько хорошо далось мне «удивление», но волненье вновь побывать здесь захлестнуло вместе с причинами, почему пришлось нарушить покой укрытого внутри белыми простынями здания. И я видела его аккуратность и теплый свет еще до того, как ключ провернулся и дверь отворилась. Винсент, чуть сморщившись от пыли, расторопно направился прямо в кладовую, дабы лучиной разогнать надвигающуюся передо мной темноту разгоревшимися стенными бра. И я могла пройти чуть вглубь, к проходам меж столовой и кабинетом, где можно спрятать глаза на стенах и картинах.       - Не терпелось осмотреть его сегодня, - слышала я вампира, медленно стягивавшего ткань со столов и стульев, мягкой мебели. Он рассказывал мне, как жил в Скинграде, рассказывал вдохновленно. Трудно осудить его за сентиментальность.       «Но почему именно сейчас?» Ответ я понимала. Он продал его, чтобы забыть, вопреки собственным словам, что помнить необходимо, и теперь боль поутихла, растворилась. Винсент встречал мои взгляды спокойно, как сейчас, двигаясь от холла к рабочему столу словно бы на ностальгической экскурсии. Мы эту тему… не поднимали.       - Я не знаю, что сказать. Очень красивый дом. Я даже готова простить тебе это маленькое предательство.       - О нет, злость совершенно справедлива, - раздалось еле слышное эхо.       Я проследовала за ним, увидев в бледных ладонях в неосторожности потерянную когда-то мною шаль, и застыла в неловкости - мне почему-то не хотелось, чтобы Винсент понял — я скрываю, лгу, пусть и по мелочи. Совершенно ясно, я могла искать его и здесь. Но фигура вампира разогнулась, притянув к лицу обеими руками мягкую серую ткань, чтобы услышать аромат владелицы, и жест тот смутил меня, как и слегка задумчивое понятливое мычание за растянутой линией губ.       - Винсент, я… прости...       - Оставь её снова здесь, - перебил он, не давая шанса изливаться в извинениях. Я не знала, куда себя деть. Сконфуженная Слышащая. Забавно.       - Кхм… Для чего?       - Чтобы был повод вернуться, - Винсент аккуратно сложил шаль на спинку кресла, до последнего улыбаясь открытию, пока не встретился с моей растерянностью. Сменил тему, не успела я подобрать и слов. - И да… я правда чувствую себя несколько виноватым. Прием не должен был отнять и часа. Ранее граф был более пунктуален.       - Боюсь, в этом снова виноват ты, - попыталась я выдавить совсем не смешную на данный момент шутку, скрестив на груди руки. - Меня не остановил для бесед только самый ленивый. Твоя фамилия крайне прилипчива. Ты знал об этом? Ни за что не поверю, что это была единственная действенная легенда.       «Ситис… Ты решила начать разговор. О Ситис, забери меня в пустоту прямо сейчас» Думала, вампир посмеется надо мной, однако он лишь составил компанию в размышлениях посреди небольшой гостиной. Я оперлась на стул во главе столовой группы, прицепившись взглядом к скромному сервизу.       - Я сделал это отчасти, чтобы позлить Его, - прошел в комнату Винсент, качая смешливо головой. - Это… одна из причин…       «Что это значит?»       - Если честно, у тебя получилось, - усмехнулась я чуть облегченно. Ладони предательски потели, я кусала до крови губы, а он посмеялся в ответ, запрокинув голову. - Да! Да Он был в ярости! Я первое время даже дышать боялась! А потом… даже привыкла, - пожала я плечами, проговорив тихо. - Будто… ты и вовсе никуда не уходил…       Недолгое и неловкое молчание. Я собирала пальцами края странно ощущаемого после робы платья.       - Выход в свет пошёл тебе на пользу, Элен, - скользил время от времени взгляд вдоль линий тела и по лицу, пока вампир исследовал содержимое серванта. - Мне радостно видеть тебя такой.       - Ахах… нарядной?       - Наполненной жизнью, - весело возразил Винсент, извлекая кувшин. - Хм, но и нарядной… тоже. Я предлагаю тебе остаться пока здесь, до конца нашей небольшой вылазки. В особняке довольно много места, займешь комнату наверху. Мне же всегда было достаточно кабинета... Я предложил выбраться в Скинград именно сейчас, потому что вижу, как пустота поглощает тебя. Это неправильно. Так не должно быть. Ты надежда Матери. Ты ей служишь, отправляешь ей души, но не обязана отдавать свою, как бы тебе этого ни хотелось. Еще не время.       «Ты меня отчитываешь? Ты не понимаешь меня! Я не хочу! Я делаю всё, что в моих силах, но этого мало! Я знала и знаю о своих слабостях! Я день и ночь думаю о том, как удержать настоящее, не дать трагедии повториться. И также я думаю о том, как не сойти с ума от... одиночества» Слова, что я проглотила, ударили сперва эмоционально, больно, и глаза я отвела мгновенно, услышав только: «Я беспокоюсь за тебя». Впрочем именно поэтому я здесь, потому что нашла, как казалось мне, выход. Вдохнула глубоко, придав твердость голосу.       - Я давно хотела поговорить с тобой. Это важно.       Он видел замешательство во мне. Строгость показалась излишеством и вампиру, отложившему свои бытовые хлопоты.       - Можем обсудить это за столом, - вновь по менторской привычке продолжил Винсент, но осекся. - Прости меня. День был труден и долог… Особенно в твоем случае. Выпить не помешает.       - Нет, остановись, - распахнула я ладонь, сжав переносицу. - Пожалуйста… Просто… давай присядем. Сейчас. Пока я не пошла на попятную.       - Интригуешь…       Лицо вампира ожесточилось в настороженном подозрении на доли секунд, пока тот послушно и синхронно отодвигал стул в противоположном конце ажурной поверхности. Я оперлась о локти и какое-то время пыталась лишь вдохнуть сквозь подступивший к горлу ком. И он ждал терпеливо моих слов, в конце концов подпирая легко пальцами подбородок, когда пауза нарушила все приличные границы. Мысль давалась всё сложнее…       - Я начну, только… давай договоримся, что ты… выслушаешь меня. Не перебивай и не пытайся отговаривать. Мне и так нелегко, - наконец начала я. - Я постоянно пытаюсь сбежать.       - После подобного предисловия мне трудно что-то обещать…       - Винсент, - зыркнула я строго, выгнув бровь, на что тот рассек плавно и позволительно рукой в воздухе.       Выдохнула.       - Винсент, я знаю, что ты… давно не спрашивал меня об этом, и ранее всё выглядело не более, чем шуткой, но… сегодня... я хочу окончательно ответить на твой вопрос.       Выражение вампира переменилось. Из расслабленной позы под углом, Винсент неторопливо распрямился на сидении, развернувшись, с глазу на глаз, на полном серьезе. Руки сцепились в замок на столе. «Он взволнован?» Появился недоверчивый прищур. - Элен… я… правиль...       - Стой! Стой-стой-стой-стой! - Зажмурилась болезненно и продолжила лишь когда воцарилась абсолютная тишина. «Ты точно не в здравом уме, если скажешь это». - Да, я… говорю о вампиризме. Это далось мне трудно, да и вряд ли может быть иначе. Я надеюсь..., ты поймешь меня правильно. Я хочу ответить... согласием...       Пожалуй, он не верил словам произнесенным, так же, как и я. Сперва. Почему-то думала, Винсент станет отговаривать от поспешного решения, и все же увидела едва скрываемое изумление и несдержанную улыбку из-под скрещенных пальцев, в спонтанном жесте покрывших губы. Одна из самых красочных эмоций, что удавалось наблюдать, - его неподдельная радость от моего выбора, она красива, пусть и покрывает мелкими морщинками по уголкам красные вампирские глаза, и смущает сильно в своей сути. Я засмеялась нервно.       - Скажи что-нибудь, прошу. Уже можно… Хотя бы то, что я рехнулась, не распознав за шуткой шутку...       - Нет, мое предложение..., - качнул Винсент головой, откинув каштановую прядь. Он взял себя в руки гораздо быстрее, чем я. - Никогда не было шуткой. Это… значит для меня много. Настолько, что я и не подумал бы отговаривать тебя, хоть и заведомо обрекаю на неоднозначные муки.       Улыбка преобразилась в характерный оскал из-за нескрываемых острых клыков и исчезла.       - … Когда ты можешь… ?       Вампир нешироко развел на столешнице руками, слегка вкрадчиво склонившись. - Скажи мне день. Последствия ты понимаешь. Последующие трое суток станут для тебя… непростыми.       -… Сегодня, - дышала неглубоко, сквозь приоткрытые губы.       Страх сковал меня, и больше от его уверенности. Винсент осторожно встал, чтобы отлучиться из гостиной, вернувшись уже с бутылкой вина, издавшей негромкий хлопок. Передо мной послышался стук хрустальной ножки фужера — он наполнялся пряностью, пока я слышала мягкий голос.       - Лучше, если сон будет крепким, Элен. Тогда боли я не причиню.

***

      Я хорошо запомнила эту ночь, панику и комнату, куда он меня сопроводил. «Оставь все мысли позади. Не бойся, ты не останешься наедине», вспоминала негромкий монолог, распрощавшись уже за запертыми дверьми, присев несмело на белых простынях. Взглянула на руки — ходят ходуном, и ничто не сможет подарить мне сон, как и аппетит в нынешний вечер так и не вернулся. Потянулась с трепетом к волосам — локоны упали на плечи из-под ослабевшей застежки заколки.       Думала о том, правильно ли поступаю и почему. Думала, известна ли мне причина. Она темна, как и улицы за окном, холодна, как остывшие наволочки под пальцами моими, пуста после смерти Ирены. Нет, еще раньше. Кажется, спустя часы даже удалось на миг уснуть, однако образы пробуждали. Привыкла к кошмарам. Я видела Убежище, на сей раз Очищение, вот только… оно оказалось успешным, Темное Братство жило, вслед за ним - торжественное одобрение Люсьена. Но кровь на руках моих, она принадлежала вампиру. Его больше нет. Я распахнула глаза, и в тяжести дыхания грудь часто вздымалась под тонкой ночной рубашкой, облепившей тело. Свернулась, поджала колени, закусив зажмурившись пальцы. Скинград должен был принести мне умиротворение, не наоборот! Потянулась порывисто к стакану воды, сбив тонкое стекло, и звон вернул значение ночи под панический вздох и ощущение — он скоро придет ко мне. И когда дверь правда отворилась беззвучно за спиной, я знала, я пыталась спрятать собственные страхи, волнение, бешено бьющееся сердце. Так тщетно, когда постель немного исказилась. Биение нарастало от нежно скользнувшего касания по волосам, и Винсент слегка склонился. Дыхание дразнило шею… и дразнила мягкость прядей каштановых, не моих. Не могла пошевелиться, пока не шепнул он тихо мне, замечая.       - Ты не спишь…       По тону — ему смешна, забавна удачная щекотливая для нервов и краткая игра. Я отрицала, не глядя, молчаливо, прислушивалась к доброму обреченному вздоху и шороху, поражаясь напущенному ужасу, ведь Винсент совсем другой. «Понял ли, что остерегалась?» Побоялась, что уйдет он и вовсе без слов, однако ждал, опустившись рядом, а я увидела в пол оборота улыбку, чуть горькую и насмешливую, всполохи меди свободных волос на раскидистых плечах, почти горящие под Массером глаза, что к потолку артистично устремились от моих и обратно...       - Беспокойные сны? - Винсент приподнялся, получив кивок из-за ладоней, закрывших с широко распахнутыми веками лицо. - Принести воды?       Я спохватилась спешно, отбросила одеяла, схватив его за рукав. - Нет! Не уходи! Останься! Пожалуйста,… ты можешь… остаться?       Ладони поддержали локти, возвращая нас аккуратно. Взгляд наполнен сочувствием. Я этого не жду. Вампир нахмурился, и я склонила голову, скрывшись сокрушенно за темной занавесью шевелюры. Снова отвратительная жалость и строгость. - Мы отложим это… Ты не в порядке. Тебе что-то нужно?       - Выговориться, - повисла тишина. «Почему снова тишина?!» - Я не могу спать уже очень давно. Винсент, этот город... ведь дело даже не в нем! Я закрываю глаза и слышу шепот, вижу снова и снова… те последние несколько месяцев. То, что я успела понять. Ты сказал верно, меня поглощает пустота! Это одиночество! Оно невыносимо!       Я обхватила шею друга, в некрепкие объятия заключенная. Мне нужно было рассказать кому-то. Рассказать всё ему. Как раньше. И не слышать более тишины, когда слов так много. До сего момента я власти чувствам не давала над собой. Позволительно ли Слышащему? Винсент отстранил меня немного, дабы видеть - дорожки слез ему не привиделись. Прохладные пальцы убирают заботливо волосы от лица моего, а я жмурюсь вовсе не в силах теперь держаться, но он не осознает, оттого свершает ошибки.       - Элен, не убегай, не смей. Просто прими её. Смерть родных оставляет пустоту за собой, как и потеря любимых. Я понимаю. Он знал, что ты справишься, иначе доверил бы другим...       Становилось только хуже, зубы сцепились до оскала, я активно качала головой, не желая слушать. Вампир отпустил, чтобы не причинить в сопротивлении вреда, попытался оставить меня вновь, но я не отпускала, прижавшись. Повторяла краткое «Ты не понимаешь» и слышала только «Хорошо». От него пахнет вином и розмарином, близко, тепло от холодной кожи.       - Ты не понимаешь…       - Что я могу понять? Сделать?       - Остаться… Здесь... Со мной.       Оберегавшие крепче доселе руки ослабли. Он сжимал теперь чуть касаясь тонкое плечо мое под легким хлопком - ткань просторна, она настойчиво стремилась его обнажить.       - Элен…, ты осознаешь..., о чем ты просишь? - Проговорил, оправдывая, полу тоном.       Сознание помутилось от внутреннего клекота, говорившего вместо меня, растворившейся в темноте. Я заглядывала во взволнованное серьезное лицо.       - Почему ты не можешь понять, что… всё, что я пытаюсь донести… о моем желании. Я хочу, чтобы ты… остался, - Винсент затаил дыхание в нетерпеливом ожидании пояснений. - Когда ты ушел, я…, не рассудила, что в любом исходе та встреча может оказаться последней. А потом, когда мысль пришла ко мне… я потерялась... Я искала тебя, вопреки всему. О Ситис… как я боялась... что подозрения сбудутся, - еле вздохнула, что голос сорвался. Чувствовала, будто мир рухнет прямо сейчас мне на голову. Я собиралась перевернуть страницы назад. - Винсент, я хочу, чтобы ты знал… виноваты не воспоминания… Элен была права, и я другой человек. Просто… так вышло… И я не смогу простить, если ты снова отвергнешь меня…       - Ты забыла…, - В воцарившем трепетном молчании тяжелый и томный алый взгляд. За ним последовали слова. - Я ни разу не смог отвергнуть тебя.       Резкая боль в районе ключицы заставила, запрокинув голову, вскрикнуть. Он притягивал мое тело к себе, сначала с трудом, силой, желанием. Я не думала противиться, не хотела. Так легче, поддаться, обхватить ногами бесстыдно, прижаться ближе, обнимать, запускать пальцы в пряди, чтобы руки гладили в утешение, в успокоение, и агония уходила с приходящим головокружением. Меня в бессилие опускало осторожно на спину. Пульсация и огонь кожи плеча дополнились прикосновениями бережных губ, вкусивших моей крови. И они заменили пламя. Образ Винсента прояснился лишь слегка, только губы по-родственному коснулись скулы... затем другой... Он сказал мне.       - Я сделал тебя своей семьёй. Решай сама, кем ты хочешь в ней быть...       Я следовала его воле, сопровождаемая в такт тихим желанным заключением и легким неторопливым касанием короткого и почти невинного поцелуя. Невинного, если бы не мой трепет, получивший яркую улыбку — он хотел «попробовать», узнать, получит ли отклик на нечто столь смелое для нас. Я задала вопрос не просто так. Я должна была знать точно, что скрывается за этими глазами.       - А как… хотел бы ты?       Смотрел, прикрывая медленно и неохотно откровенно обнаженную грудь. Поведал не сразу, должно быть, подбирая слова. Слишком прямолинейные для того, кто не размышлял.       - Моей супругой...       Ожидала чего угодно, но не того, что сердце захочет остановиться от ритма. «Неужели ты произнес именно это?» Оно не справлялось. Будет ли справляться впредь? Хотела, чтобы он ощутил это вместе со мной, быть может, даже помог, как и всегда, и я переместила чувственную бледную ладонь.       - Ты… знаешь ответ?       - Полагаю, да…       Винсент внимательно следил за движениями, пригибаясь, дабы услышать. Дабы загладить причиненную боль своей нежной любовью, навечно избавить меня от пустоты. Сгорала от поцелуев и спрашивала снова и снова то, что не могло быть иначе. «Теперь ты принадлежишь ему, Элеонора. Всё так, как ты хотела»       - Винсент, правильно ли это между нами?       - Определенно нет… Но помнишь? Правила я подстраиваю под себя.       А я запомнила, ведь с ним всё было по-другому. Я навсегда запомнила эту ночь.