Рубин во мгле

Мать склонилась над кроватью, тревожно вглядываясь в моё лицо. Она была первым человеком, которого я увидела, когда очнулась в госпитале. — Ты очнулась, родная, — вымученно улыбнулась Момоко. — Где Нобу-чан, мама? — спросила я, с надеждой поглядев в лицо матери. — Пожалуйста, скажи мне, что она в порядке. Скажи мне, что она не могла умереть! — Мне жаль, — прошептала Момоко, пряча свои глаза. — Она еще была в сознании, когда её доставили сюда. Господи, мне так жаль, Кейко. Мое сердце пропустило всего несколько ударов. Я стала растерянно обводить свою палату взглядом. Только сейчас я заметила, что у мамы был довольно-таки потрепанный вид. «Она теперь куноичи. А значит, что в той заварушке ей тоже пришлось принять активное участие, чтобы защитить деревню», — невольно подумала я. — Вместо того чтобы позволить ирьенинам осмотреть себя она сразу прибежала в мою палату. Я уверена в этом». — А что с Ямазаки-куном? — спросила я осевшим голосом. — У него очень серьезные повреждения по всему телу, но недавно он пошел на поправку, — ответила мать с несчастным видом. — Хвала небесам, — прошептала я, и мои глаза наполнились слезами. — Кейко! — воскликнула Момоко и неуверенно протянула ко мне руки, чтобы обнять. — Оставь меня, мама, — сказала я, грубо оттолкнув женщину от себя. — Мне нужно побыть одной. Уходи, пока я не успела наговорить тебе лишнего. — Прости меня, — прошептала Момоко, поцеловав меня в лоб. — Мне, правда, очень жаль. Кинув на меня прощальный взгляд, мать вышла из комнаты. Я осталась одна. Нобу-чан погибла, а меня вернули с того света. Когда полное осознание собственных мыслей дошло до меня, я уже не смогла сдержать слез. «Нужно выплакаться, — решила я. — Иначе я не смогу справиться с этой болью». Плакала я очень долго. Почти весь день. Наконец, смахнув последние слезинки, я посмотрела на собственное отражение в зеркале и истерично рассмеялась. Нос опух. Глаза покраснели. У меня был очень жалкий вид. Немного успокоившись, я легла на кровать и попыталась заснуть. Вот только сон всё не шел. И сомневаюсь, что я теперь когда-нибудь смогу спокойно спать.

***

Узнав все последствия нападения на Коноху, Ханабиши Кахо решила, что следует, по меньшей мере, хорошо напиться. Именно с такой целью наставница команды №5 шла в местный бар чудом не пострадавший во время нападения. Совсем не удивившись обилию посетителей в заведении, большая часть которых составляла почти весь состав джонинов деревни, куноичи села за самый дальний столик и сразу же попросила саке. Залпом выпив жидкость, Кахо зашлась громким кашлем с непривычки. — Ох, Нобу-чан, — протяжно вздохнула куноичи, осторожно пододвигая к себе кувшин с саке. — Тоже решила запить горе алкоголем? — спросил кто-то сверху. Кахо безразлично кивнула и с готовностью подвинулась. Все места были заняты, а кому-то очень нужно выпить. — Спасибо, — прозвучал мелодичный голос. — Юхи Куренай? — удивленно спросила Кахо, прислушавшись. — А ты, как всегда, избегаешь общества и сидишь в одиночестве? Кахо насупилась и отхлебнула жгучего напитка. Она всегда была одна. — Может, поговорим? — неуверенно предложила Куренай. — Я слышала, что твоя ученица погибла. Соболезную. — Меня не оказалось рядом, когда дорогим людям грозила опасность, — тихо сказала Кахо, залюбовавшись своим отражением в кувшине. — Я позволила ей умереть молодой. Куренай промолчала. Покачав головой, она потянулась к собственному кувшину. — Знаешь, а я ведь тоже могла потерять своего ученика, — сказала наставница команды №8. — Я не поддержала Хинату. Она могла умереть еще на предварительных поединках. — Я потеряла всё, — невесело хмыкнула Кахо. Нахмурившись, Куренай незаметно придвинулась к подвыпившей коллеге. «В такие моменты люди всегда должны держаться вместе», — решила для себя куноичи и в доверительном жесте положила руку на плечо Ханабиши. — Любимый человек, с которым я состояла в одной команде, предал меня и убил лучшую подругу. Я ничего не смогла сделать, чтобы остановить его. Мою ученицу жестоко убили прямо у меня под носом! Я не заслуживаю быть наставником этой команды! — последнюю фразу Кахо буквально прокричала. — Теперь тебе стало легче? — улыбнулась Куренай. Кахо благодарно кивнула, а затем молча наблюдала как её слезы растворяются в кувшине с саке, который она так и не выпустила из рук.