Заказ на стерву 2. Нити прошлого

POV Василиса       Как только Эмме стало лучше, я оставила её на попечение Джеймса и Марины, которая уже вовсю мысленно готовилась к переезду в Париж. Как я её понимаю: ей всегда нравился этот город. Сама я улетела на частном самолёте в Россию, прямиком в Казань. Сначала я приехала в детский дом, чтобы просто поговорить с заведующей. Она рассказала мне Лилии, о том, что отца у неё никогда не было, а мать была найдена убитой. Боже, я представляю. что пережила девочка! Заведующая сообщила, что Лилия вполне здорова, правда очень замкнута, постоянно сидит одна, много рисует, разукрашивает.       Потом настала моя очередь рассказывать о себе. Я сообщила, что живу в Лос-Анджелесе, но планирую переехать в Лондон. Оповестила, что с доходами и жильём проблем никогда не было. Рассказала, что у меня есть ещё двое детей, с которыми Лилия обязательно найдёт общий язык. Заведующая сказала, что теперь нужно будет подать заявление в органы опеки, чтобы запустить процесс удочерения. — Процесс этот не быстрый, — призналась она. — Не переживайте, — пообещала я. — Если всё будет хорошо, и мы с Лилией найдём общий язык, бумажной волокиты не будет. Я позабочусь о том, чтобы всё прошло быстро и гладко. — Тогда вам лучше познакомиться с нашей красавицей и спросить её мнение, — предложила заведующая.       Она отвела меня в одну из игровых комнат. Увидев всех детей, находящихся здесь, я еле смогла сдержать слёзы. Мне стало так плохо от осознания, что все они брошены. В глазах каждого я увидела боль и грусть, в чьих-то глазах ещё теплилась надежда, что именно я стану их мамой. Но я ведь не могу забрать их всех! Пересилив себя, я прошла за заведующей, которая провела меня к столу, за которым сидела девочка с русыми волосами и рисовала что-то на листе. — Привет, — поздоровалась я с ней. — Что рисуешь? — спросила я.       Она быстро спрятала лист с рисунком и отложила в сторону карандаши. Я же села рядом с ней на свободный стул. — Меня зовут Василиса, — представилась я, протянув ей руку.       Лилия внимательно изучала меня, но пожимать руку не торопилась. Тогда я неловко улыбнулась и решила перейти сразу к делу. — Не хочешь сходить на прогулку в парк аттракционов? — предложила я ей. — Мы с тобой там поближе познакомимся. Ты расскажешь мне о себе, о своих рисунках. А я расскажу тебе о своём доме. У меня есть дом, в котором живёт собачка. Она очень ласковая, любит детей. — Лили, солнышко, соглашайся, — произнесла заведующая. — Василиса не обидит тебя, вы с ней просто сходите погулять. — Если не хочешь в парк аттракционов, мы можем сходить в любое другое место, — предложила я. — Хочу, — тихо ответила Лилия.       Я улыбнулась, кивнув девочке. Пока она собиралась на прогулку, я договорилась с заведующей, что приведу Лилию обратно в семь вечера. И если девочка захочет, чтобы я её удочерила, то завтра же пойду в органы опеки со всеми необходимыми документами. Правда потом мне нужно будет улететь в Москву на денёк, но я всё равно вернусь. Затем я переговорила с воспитательнице, выспрашивая у неё, что нравится Лилии, какой она вообще ребёнок, что любит из еды, из увлечений, как к ней найти подход.       И потом мы с Лилией поехали на такси в парк аттракционов «Кырлай». По дороге она молчала, а я в принципе не представляла, как начать разговор с ребёнком, который столько в этой жизни пережил. — Лили, — обратилась я к ней. — Я не просто так прилетела в Казань, я прилетела к тебе. Я хочу… стать твоей мамой.       Не хочу выражаться грубо из серии «удочерить/забрать из детского дома». Лучше сказать «стать твоей мамой». И когда я стала таким «психологом»? Наверное, действительно помогло воспитание Эммы и Джеймса. Я столько лет пыталась найти общий язык с сыном Рока. И, видимо, получилось, раз он называет меня «мамой». — Почему? — вдруг тихо спросила Лилия.       Я выпала в осадок. Почему? Почему — что? Почему я хочу стать её мамой? Да уж, вопросик! — Просто я хочу подарить кому-то тепло и любовь, хочу заботиться о ком-то. А когда я увидела тебя на фотографии, ты сразу запала мне в душу, я захотела познакомиться с тобой, — нелепо и заикаясь проговорила я. — Я не знаю, понравлюсь ли я тебе. Но если ты действительно захочешь жить со мной, я обещаю, что сделаю всё, чтобы ты была счастлива. Тебе понравится у меня. У меня большой просторный дом, двое детей, с которыми ты сможешь подружиться и вместе проводить время. Я уже говорила, что у меня есть собачка, ты сможешь играть и гулять с ней.       Я замолчала. Что я ещё могу сказать? У меня куча денег, и я смогу обеспечить твоё будущее. Да ребёнку не это нужно! Ей нужна любовь, внимание, тепло и забота, понимание. Ей нужно, чтобы кто-то интересовался её жизнью, проводил с ней время. Вот я сегодня и проведу с ней целый день. Я даже звук на телефоне отключила, чтобы никто не беспокоил меня. Все проблемы решу вечером, а сейчас — всё внимание Лилии.       Таксист подвёз нас к воротам парка, и мы с Лилией вышли, направляясь к аттракционам. Она не могла определиться, куда мы пойдём, поэтому я предложила ей колесо обозрения. Я купила два билета, и мы с ней встали в очередь. Лилия подняла голову, смотря на колесо обозрения. — Каталась на нём? — спросила я. — Да, — кивнула она. — С мамой.       Наверняка ей безумно больно вспоминать о маме, которую она потеряла. Как же я её понимаю: терять близких — не самая лучшая участь. Мы с Лилией сели в одну из кабинок. Я вытащила из сумки телефон и начала фотографировать пейзаж. — Не хочешь сделать фотографию на память? — предложила я ей. — Нет, — покачала она головой, отвернувшись.       Я быстро щёлкнула её. — Ой, вспышка, — улыбнулась я. — Забыла убрать.       И вдруг я заметила, как на долю секунды Лилия улыбнулась. Боже, мне кажется в моей душе распустились орхидеи или зацвела сакура, ощущалась такая лёгкость и радость одновременно. Ребёнок, которого я хочу забрать из детского дома, впервые улыбнулся мне. Это ведь такое счастье!       После колеса обозрения мы с Лилией пошли на карусель «Ракушки», на которую она изъявила желание пойти одна. Я стояла около аттракциона и фотографировала её, снимала видео. Поначалу она немного испугалась, но потом визжала и смеялась с остальными ребятами. Я, улыбаясь, наблюдала за ней. Вдруг у меня зазвонил телефон. Я отключила видео и ответила на звонок. Это был Николай. — Я же просила не беспокоить меня, — вздохнула я. — Просто хотел спросить, когда ты появишься в Лос-Анджелесе? — А что случилось? — нахмурилась я, следя параллельно за Лилией. — Просто Фэш интересуется, сколько ему быть здесь. Или он может забрать документы и улететь обратно в Вашингтон? — То есть он спрашивает это через тебя? — удивилась я. — Он вообще не хочет меня увидеть? — Я лишь передал то, что он спросил, Василис. — Ясно, — кивнула я. — Он решил с головой уйти в работу. Он может лететь обратно в Вашингтон. — Василис, — остановил меня Николай, — ты уверена, что не совершаешь ошибку? — Мне его силой удерживать в LA? — огрызнулась я, выдохнув. — Всё, Лилия закончила кататься, мы с ней пойдём на следующую карусель. В восемь буду ждать звонок от тебя по Скайпу, не забывай, что у нас терми́н*. — Понял, — коротко сообщил Николай и отключился. — Всё хорошо? — уточнила я у Лилии, которая приблизилась ко мне. — Да, — кивнула она. — Куда дальше пойдём? — А… — она замолчала.       И я заметила, как она нервно теребит край юбки и искоса поглядывает на ларёк со сладкой ватой. Ребёнок хочет сладости! Ну это не новость. Я улыбнулась. — Ты хочешь сладкую вату?       Лилия кивнула. Я взяла её за руку, и мы подошли к ларьку, где я ей купила красивую разноцветную сладкую вату. И мы с ней просто походили по парку, пока она кушала вату. Потом я купила ей грушевый сок. Мне воспитательница сказала, что она его любит. Потом мы с Лилией вместе прокатили на «Весёлой гусенице», и она сама ещё сходила на «Цепочную карусель». А потом я позвала её в кафе, которое находилось в парке, так как нам нужно было пообедать. Я взяла себе простой витаминный салат, а вот Лилии я купила борщ и отварные сосиски. Воспитательница сказала, что из еды Лилия любит это больше всего. А я хочу порадовать её, чтобы она согласилась улететь со мной за границу.       Пока мы обедали, я решила расспросить её о рисунках и других увлечениях. — Расскажи мне, что ты рисуешь, — обратилась я к ней. — Животных, — ответила Лилия. — И природу. — А людей? — спросила я. — Не умею, — ответила она. — А хотела бы научиться? — поинтересовалась я у неё. — Хотела бы учиться в настоящей художественной школе? — Наверное, — пожала плечами Лилия. — Никогда не училась. — Мама не развивала твои способности? Или ты начала рисовать, когда попала в детский дом? — Когда мама умерла, — с грустью произнесла девочка. — А ты? Умеешь рисовать? — Нет, — покачала я головой. — Зато моя подруга прекрасно рисует. Сейчас я найду фотографии её рисунков.       В телефоне я нашла фотографии, которые мне когда-то присылала Захарра. Она рисовала пейзажи, натюрморты, портреты и животных. Однажды нарисовала мою бывшую машину — красную Мазду. А когда жила в Италии, проектировала много идей для дома и сада. Я показала всё это Лилии. Она восхищённо разглядывала рисунки Захарры. — Это она сама всё рисовала? — поразилась девочка. — Да. — Я тоже так хочу, — между делом сказала она. — Если ты захочешь жить со мной, я обязательно найду для тебя хорошую художественную школу, в которой ты сможешь обучаться, — пообещала я ей. — Ты вообще хочешь уезжать из детского дома? — Хочу, — кивнула Лилия, — но мне страшно. Я уже привыкла к одному дому и не знаю, что меня ждёт в другом месте. — Я гарантирую тебе защиту и покой, я всегда буду за тебя и с тобой, — заверила я её. — Ты меня не вернёшь обратно? — Нет, конечно, Лиль, — ответила я. — Я так никогда не поступлю. — А ты говорила, что у тебя есть ещё дети, — напомнила мне Лилия. — Да, двое, — подтвердила я. — И у меня в планах забрать из других детских домов ещё несколько детей. Я хочу всем вам подарить любовь, заботу и внимание. Всё то, что подарила мне одной моя мама. Она вложила в меня очень много, поскольку воспитывалась я в одиночестве без братьев и сестёр. И, накопив, много любви, я решила, что пора ею делиться. — А как делиться любовью? — задала мне вопрос Лилия. — Где взять её? — Она приходит сама, — улыбнулась я. — Просто в один момент ты понимаешь, что внутри тебя столько яркого света и тепла, что тебе просто необходимо им с кем-то поделиться. С детьми, с близкими, с животными, иногда даже со всем миром, — пояснила я. — Я тоже хочу, чтобы у меня было много света, — призналась Лилия. — Но я не знаю, где его взять. — Когда ты начнёшь жить яркой, насыщенной жизнью и делать то, что нравится, свет сам появится внутри тебя, — пообещала я.       Мы с ней ещё немного посидели в кафе, а потом решила прогуляться пешком до метро, на котором и вернулись в детский дом. Получилось, что мы немного раньше приехали обратно. Но так даже к лучшему. Всё-таки это первый наш общий день, не стоит перегружать Лилию эмоциями и впечатлениями. Пока что хватит и этого.

***

— То есть он просто вернулся в Вашингтон, не желая дожидаться тебя в Лос-Анджелесе? — поразилась Захарра, когда я ей рассказала обо всём по Скайпу. — Я промою ему мозги. — Не стоит, — покачала я головой. — Я тоже чудила недавно, — хмыкнула я. — О да, Марина жаловалась, — засмеялась Захарра. — Это ведь моя была идея, чтобы Фэш полетел к тебе. А когда Майя узнала об этом, то в ту же секунду выпроводила его, не желая, чтобы он из жалости оставался с ней. Кто же мог догадаться, что она самоубийство планировала. — Всё-таки самоубийство? — спросила я. — Патологоанатом говорит, что она умерла от этого лекарства, а врач клянётся и крестится, что он не прописывал ей его. Николай тоже утверждает, что ничего не знал об этом лекарстве. Из чего я делаю вывод, что это самоубийство, — подвела итог Захарра. — А не может быть убийство? — задалась я вопросом. — Кому и зачем убивать беременную больную женщину? — нахмурилась Захарра. — Да и не было у неё врагов. Её уже похоронили, поэтому не стоит больше ворошить прошлое. — Тогда поговорим о будущем, — начала я. — Захи, скажи, хотела бы ты вернуться на работу? Я имею в виду, в принципе к работе. — Завтра у Майкла день рождения, — сообщила Захарра. — Ему два года исполняется. В принципе его можно будет почаще оставлять с няней. А что? У тебя есть идеи касаемо моего трудоустройства. Кому-то нужен дизайнер интерьера? Ландшафтный дизайнер?  — Нет, — покачала я головой, — но мне нужен хороший управляющий в пражский отель. — Ты предлагаешь мне переехать в Прагу? — Вам с Мааром, — поправила я её. — Василис, мне надо подумать, поговорить с Мааром, — шокировано проговорила Захарра. — Где мы там будем жить? Где Маар будет работать? — Вы будете управлять отелем вдвоём, — пообещала я. — Он будет отвечать за документацию и юридические моменты, а ты за дизайн и организацию всех мероприятий. — Предложение, конечно, шикарное, Василис, — согласилась Захарра. — Даже после всего, что было в нашей дружбе. — Захи, боже, ты до сих вспоминаешь это! — засмеялась я. — Успокойся, милая. Я тебя люблю и желаю тебе только счастья. И никакое расстояние не изменит нашу с тобой дружбу, — пообещала я. — Кстати, о расстоянии. Через тринадцать часов я буду у вас в Нью-Йорке. Примерно часов в девять утра. — С ума сошла? — поразилась Захарра. — Зачем? — Я же должна поздравить своего… — Племянника? — Ну вряд ли я могу так называть Майкла, — многозначительно высказалась я. — Кстати, мы ведь не крестили Майкла, — сообщила мне Захарра. — Не хочешь стать крёстной? — Конечно, хочу, — улыбнулась я.       Мы с Захаррой ещё немного поболтали, и я отключила ноутбук, захватив его с собой. Сложив немного вещей в маленький чемодан, большой я оставила в номере отеля. Потом договорилась о том, чтобы номер оставался за мной и уехала на такси в аэропорт. Термин с Николаем я перенесла из Скайпа в Zoom, к которому подключилась с телефона, пока ехала в такси. Конечно же, в наушниках. — Сегодня я весь день провела с Лилией, а потом встретилась в неофициальной обстановке с представителями опеки и попечительства, — сообщила я Николаю. — И что они сказали? — спросил он. — Я рассказала им о себе и своих… — Связях? Деньгах? Тайниках с оружием? — О своих возможностях, — деликатно уточнила я. Всё-таки в такси нахожусь. — Стоп, — произнесла я, — у нас есть тайники с оружием? — шёпотом спросила я.       Надеюсь, водитель такси не услышал меня. Хорошо, что я села на заднее сидение. Впереди бы он точно услышал. — Василиса, ты как первый день живёшь в моей компании, — усмехнулся Николай. — Конечно, у меня есть тайники с оружием. — И представители опеки и попечительства согласились, что не стоит затягивать с бумажной волокитой. Я им отдала все документы и при них написала заявление. Уже через неделю будет формальный суд, и я смогу забрать Лилию к нам домой. — Ты где с ними встречалась? В пыточной? — поразился Николай. — Процедура усыновления меньше двух-трёх месяцев в принципе не длится. — Говорю же, я рассказала им о своих возможностях, а также о том, как сильно я хочу забрать Лилию к себе, чтобы она жила в радости и покое, и они поняли, что лучше меня не расстраивать, — сообщила я. — Чудо-женщина, — усмехнулся Николай. — Но! — воскликнула я. — Опека перед судом отправит своего человека в наш дом в Лос-Анджелесе, чтобы убедиться в наличии и качестве жилища, в котором будет проживать ребёнок. Поэтому даю вам с Мариной задание — чтобы всё блестело в доме. Вам ясно? — Василис, обижаешь, — проговорил Николай. — У нас дома всегда чисто. — А теперь должно быть ещё в два раза чище, — приказала я. — А я сейчас лечу в Нью-Йорк на день рождения Майкла. Захарра предложила завтра покрестить его, я буду крёстной. — Крестить в день рождения? — удивился Николай. — Необычно. Что будешь дарить? — Привезу торт, а также куплю конструктор, бизиборд и самокат, — сообщила я. — Повезло Майклу с крёстной, — заметил Николай. — Я бы тоже от такой не отказался. — Я и так пропустила два года его жизни, он заслужил подарки от меня. — Да все мы заслужили! — Хочешь подарки? — засмеялась я. — Будут, — пообещала я. — Но позже.       Таксист довёз меня до аэропорта, и я направилась в здание. Уже завтра с утра я буду в Нью-Йорке, увижусь с Захаррой и Мааром, покрещу Майкла, завалю его подарками. Господи, неужели началась пора, о которой я так мечтала? Насыщенная жизнь, в которой я могу побыть с близкими и друзьями? Да, будет сложно, будет много дел, которые придётся совмещать с воспитанием детей, но я готова у этим сложностям. Наконец-то они будут не ради кого-то другого, а ради меня. Все сложности, которые я пройду, пойдут на пользу мне и моей семье.