Любовная ненависть

      Последний Ангел, которого якобы нельзя было победить до тех пор, пока он сам этого не захочет, всё не появлялся. Наступило затишье. Почти мирная жизнь, в которой так нуждалось измученное тяготами войны Второе Дитя. Бездельничать ей, конечно же, не приходилось, но всё же это была долгожданная передышка. При чём скорее моральная, чем физическая. Ведь теперь, помимо обычных синхротестов, которые обязаны были посещать пилоты, их четверых принудили выполнять ещё и специальные упражнения.       Большинство из них были по-дурацки забавны и напоминали скорее командные игры на физкультуре, призванные отточить их умение действовать сообща. Интерактивный «твистер», в который она играла с Синдзи, чтобы синхронизировать движения и одолеть Седьмого Ангела Израфила, снова оказался извлечён из пыльных загашников Nerv. И не сказать, чтобы Аска была этому рада, хотя и показала куда впечатляющий результат чем раньше. Благодаря чуткости конечно, конечно — ведь он не пытался перетянуть на себя одеяло первенства и вместо этого ловко подстраивался под неё. Следовал за её движениями, обеспечивая идеальную слаженность.       Впрочем, идиотская игра с разноцветными кружками, по которым нужно было со всей дури лупить, когда они засветятся, не бесила Аску так, как другие задания, которые ей приходилось выполнять. Сотрудники Nerv ведь не могли придумать что-то нормальное, а если и пытались на выходе получался лютый кринж. Чего стоило только идея приковать их запястья друг к другу короткой цепью и оставить так на двадцать четыре часа! По задумке учёных, это должно было сблизить пилотов. Помочь им преодолеть психологические барьеры, основанные на «тайне личной жизни», чтобы двое начали ощущать себя как единое целое.       Но на деле привело лишь к массе курьёзных и смущающих ситуаций. Вроде совместных походов в туалет. Для того, чтобы уединиться по естественным надобностям, им приходилось либо высоко задирать руки, чтобы перекинуть соединяющую их цепь через дверь туалетной кабинки, либо оставлять небольшой зазор между дверью и косяком, пропуская цепь сквозь него. При этом Аска каждый раз ругалась на чём свет стоит, требуя чтобы Каору закрыл глаза и заткнул уши. И тот факт, что бедняга не мог этого сделать чисто-физически (с одной то свободной рукой) никак рыжую не останавливал. Она кричала на него, чтобы справиться со стрессом.       Совместный поход в душ... закончится попыткой совращения. Успешной, разумеется. Выпустив пар, Аска немного успокоилась и больше не требовала от Каору убраться к чёрту. Спать на кровати рядом с собой она, впрочем тоже ему не позволила и отправила на футон. Просто из-за своего плохого настроения. В итоге её рука, прикованная браслетом к его руке, всю ночь свисала вниз и сильно затекла в неудобной позе. Досталось от разъяренной девушки и кураторам эксперимента. Когда, спустя сутки, пришло время снимать браслет, Мисато и Рицуко такого от неё наслушались, что идея сковывать её с Каору никогда больше не приходила в их головы.       Вместо этого, они придумал новую поеботу — засунули пилотов в один плавательный скафандр на двоих и сбросили в бассейн, из которого тем запрещено было выбираться до достижения полной синхронизации движений. Наплавались они в тот раз вдосталь.       Акаги объяснила, что для парного подключения к Еве им необходим действительно высокий уровень понимания друг друга, который придётся наработать прежде, чем можно будет приступать, собственно, к самим тестам. Именно поэтому было так важно научиться выполнять все действия одновременно. Для этого она даже заставила их делить одну кабинку на двоих и переодеваться в унисон. Так же им выдали нейронные клипсы, связанные в единую систему и призванные гармонизировать их нервные импульсы.       В общем скучать с такими заданиями не приходилось, однако Каору, обычно, спасал положение, подстраиваясь под партнёршу.       График оказался довольно плотный, но не смотря на это у них всё равно оставалось немало свободного времени. Особенно в виду отсутствия необходимости посещать занятия. И вот это было Аске уже в новинку. В отличие от Синдзи, пусть и выросшего в одиночестве, без родительской любви, у неё не было даже того подобия детства. Только изматывающие тренировки, бесконечные синхротесты и идеологическая обработка, больше похожая на промывание мозгов. Каору, чьё детство было даже ещё хуже её собственное, тоже не особо понимал, что ему делать со своей жизнью? Однако они оба искренне пытались как-то приспособиться.       Использовали свободное время на полную катушку, изображая из себя обычную парочку. И пусть в Гео-Фронте было не так много мест, куда можно было пойти, а с уничтожением Токио-3 о кафе и супер-маркетах пришлось забыть, Аска и Каору находили, чем себя развлечь. Устраивали пикники на природе, романтические свидания под луной на берегу озера, или же... секс-марафоны.       А однажды им удалось отыскать среди обломков камней цветущую сакуру. Зная, сколь быстротечно цветение этого прекрасного дерева, уже давно и прочно ставшего символом Японии, Аска погнала Каору за фотоаппаратом. Дабы иметь возможность запечатлеть столь недолговечную красоту. Придерживая рукой парящие по ветру рыжие волосы она крутилась перед ним и так, и этак, позволяя запечатлеть себя себя во всех ракурсах, чтобы затем выбрать лучший. Её силуэт, среди розовой пены цветов и крохотный лепесток, удерживаемый на ладони словно величайшее сокровище. Спонтанные воспоминания, ставшие впоследствии столь драгоценными.       Всё это отвлекало Аску от переживаний. Она боялась первого парного синхротеста. Боялась, что их мысли окажутся перемешаны и Каору увидит то, что она никому не собиралась показывать. Когда Ариил вторгся в её разум, вытащив на поверхность мучительные воспоминания о самоубийстве матери, девушка чувствовала себя вывернутой наизнанку. Она ненавидела Пятнадцатого Ангела больше, чем кого бы то ни было на этом земле, а потому боялась, что возненавидит и Каору, если тот случайно вторгнется в запретную область памяти. И тот факт, что он уже знал эту историю не успокаивала. Потому что знать это одно, а пережить — другое.       Поэтому, когда пришло время первого синхротеста, Аску охватил натуральный мандраж. Её начало трясти, когда они ещё только забирались в экспериментальную капсулу и рассаживались по креслам. Напряжение росло с каждой уходящей секундой, сбивая дыхание и заставляя её напрягаться, вцепившись в индукционные рычаги. Уровень LCL как назло поднимался невыносимо-медленно, и когда всё таки достигал лица, девушка с хрипом втянула в себя вязкую жидкость, позволяя ей стечь в горло, заполнив лёгкие.       Затем зажигались экраны, прогоняя тьму, гладкие серые стены вокруг ожили, вибрируя от гудения колец, вращающихся вокруг капсулы. Ремни сбруи потянулись к её плечам, между грудями и вокруг бёдер, фиксируя в кресле. И вот тут началось странное.       Помимо привычной связи с модулем Евы, Аска ощущала и призрачное присутствие Каору на периферии сознания. Их умы не слились в едино, как она боялась, а только лишь соприкоснулись краями. В этот момент оба пережили кратковременные вспышки воспоминаний друг друга, но не были атакованы беспрерывным потоком мыслей и не разделили самые сокровенные свои секреты.       На этом первый тест было решено прекратить. Рицуко сказала, что они хорошо справились и отправила их восвояси. Второй, третий и четвёртый сеанс прошли сходным образом — они оба что-то видели. Коротко. Мимолётно. При этом будучи основным пилотом, Второе Дитя была сконцентрирована на управлении Евой, в то время как Дитя Пятое просто подстраховывало её сидя позади неё в кресле и проплывая через возникающие в голове воспоминания. Её воспоминания. Его же собственные для неё оставались похороненными во тьме неизвестности. Эта несправедливость выбешивала Аску настолько, что порой она ловила свой разум на попытках закрыться, сохранив от Каору тёмные тайны несчастливого детства. В ущерб качеству синхронизации, конечно.       И вот в один из таких моментов — во время пятого парного синхротеста — Каору дотронулся до её руки, переплетая их пальцы. Контраст красного на чёрном и сильное, почти болезненное сжатие инициировало совместное воспоминание, в котором они гуляли и наткнулись на цветущую Сакуру. Найдя общую точку в воспоминаниях и сконцентрировавшись на ней, они сумели побить все свои предыдущие рекорды в парной синхронизации и не просто превзойти парочку конкурентов, но и оторваться от них, уйдя вперёд.       Этот момент стал отправной точкой в их парных тренировках. Научившись концентрироваться на одном приятном воспоминании, найдя общий элемент в своих умах Аска и Каору полностью синхронизировались, обретя способность пилотировать одновременно.       Входя в заполняющуюся LCL испытательную капсулу Аска больше не испытывала тревоги и страха подвергнуться тому, через что заставил её пройти Пятнадцатый Ангел. Нет, находясь там, она теперь словно возвращалась утробу матери — самое безопасное и счастливое место на свете. А стоило закрыть глаза, как перед ней сразу возникал образ Каору в его чёрном костюме. Он улыбался ей с таким выражением, словно мог видеть её насквозь. Как если бы она слой за слоем обнажала перед ним свои мысли — до самых потаённых глубин сердца. Это должно было пугать, но Аска не могла перестать смотреть на возникающий в сознании образ Каору.       Не могла отвести взгляд от его красивых малиновых глаз. Потому что хотела узнать — что происходит в его мыслях, когда он так смотрит на неё? Что он чувствует, когда прикасается к ней? Рыжая хотела знать всё это и даже больше. Хотела знать всё о нём. И после ещё нескольких тестов ей, наконец-то удалось ощутить в себе разум любимого, соприкоснувшись с его сенсорной стороной.       Помимо того, что это само по себе было необычным опытом, Аска выяснила немало интересного. Нет, она и раньше знала, что Каору украдкой посматривает за её мыслями во время этих парных тестов. Однако она и подумать не могла, что является матриархом его импульсов и желаний. Что он смотрит на неё с таким обожанием, что от одного только проблеска у неё сердце щемило.       Она была первой любовь Каору. До неё он вообще не знал, что это такое, хотя был на два года её старше. Странно, с одной стороны, ведь сама Аска успела уже испытать и неразделённые чувства к Кадзи и не пойми что Синдзи. С другой, это было вполне объяснимо, учитывая что вырос беловолосый на военной базе, в изоляции от сверстников. В любом случае, Аска была очень горда узнать, что является первой у Каору. Первой во всех смыслах. И пусть для него всё это начиналось чем-то вроде личного эксперимента, на который его сподвигло желание изучить непривычные для него человеческие ощущения, это было неважно.       Ведь сейчас этот юноша искренне и глубоко любил её. Аска не просто чувствовала это, но буквально видела себя его глазами. Видела, как он любуется ею исподтишка, особое внимание уделяя глаза. Очерченные рыжими бровями, для Нагисы они были целым океаном, подавляющая глубина которого хранила невероятные тайны, а поверхность то и дело разражалась ужасающей силы бурями. Впрочем, наблюдение за ней не могло сравниться с моментами, которые они переживали во время парной синхронизации.       Каору просто обожал их. Ловил кайф от возможности ощутить её внутри своего разума, разделить драгоценные мгновения абсолютного покоя. Когда безмятежность завладела её существом, Аска достигла таких результатов, что даже Рэй оказывалось не под силу превзойти её. Она была Богиней — его Богиней, что не только польстило рыжей, но и возродило её гордость и самоуважение. Вернуло прежнюю уверенность в себе и своих силах. Разожгло огонёк задора, с детства пылавший в груди девушки.       Их понимание друг друга росло и к десятому тесту они достигли полной синхронизации. Их умы слились воедино, отправив Аску и Каору в путешествие по сумрачному миру грёз сплетённому из их перемешанных чувств, мыслей и воспоминаний... руины Токио-3 и солнечный полдень у озера, смешался с подаренными друг другу улыбками и лепестками сакуры на рыжих волосах... всё было идеально, пока в общем потоке доверия и счастья не проскользнули воспоминания Каору... годы, проведённые на лунной базе... холод и одиночество в компании парящих в воздухе чёрных монолитов с порядковыми номерами и одной на всех надписью Seele...       Неизвестно, что ещё Аска могла бы увидеть, если бы её разум не выдвинул собственные воспоминания на передний план. Каору впитал в себя детство возлюбленной. Увидел... маленькую Сорью, бегущую к матери... красную вспышку и лежащую на пол куклу с оторванной головой... чувство ужасной потери и одиночества поглотило всё, рассоединив их. Синхронизация была прервана.       Когда они выбрались из экспериментальной капсулы, Аска перестала смотреть на Каору как раньше. Теперь она отводила взгляд в сторону. Переодевались они хоть и вместе, но в полной тишине и в тишине вернулись в его квартиру. И вот там, за закрытой дверью, девушка наконец не выдержала и расплакалась, в очередной раз нарушив обещание, данное когда-то в детстве самой себе.       — Аска, — позвал Каору, надеясь отвлечь девушку от переживаний, но она сбежала от него в свою комнату, не желая показывать слабость. Правда дверь в этот раз забыла закрыть. Это позволило беловолосому последовать за ней, и присев на кровать рядом с плачущим телом, осторожно потянуть за запястья, отнимая руки от заплаканного лица.       — Я не знаю, что из увиденного так расстроило тебя, — сказал он, обнимая Аску. — Были ли это мои воспоминания, или некоторые из тех вещей, которые я пережил, и которым стал свидетелем, но мне жаль. Правда. Я не хотел причинять тебе боль, но если ты расскажешь, что так расстроило тебя, мы не сможем справимся с этим. Ну же, Аска, мы должны полностью доверять друг другу и принимать то, что видим в глубинах себя, чтобы пилотировать Еву, продолжая оставаться при этом лучшими в своём деле.       — В этом и есть суть дилеммы дикобразов, верно? — вздохнула рыжеволосая, растаяв его объятьях и медленно успокоившись. — Чем ближе они подходят, тем больше урона наносят своими шипами. Но мы как те упрямые дикобразы, не знаем как сохранить разумную дистанцию между нашими позвоночниками. Потому что мы хотим любить и делиться любовью, независимо от последствий.       — Если я что-то и понял о лилим, то это то, что они ощущают себя живыми только когда страдают, — изрёк Каору и это заставило Аску повернуть голову и посмотреть на него иначе, чем обычно. Как будто она видела в нём не любимого парня, а незнакомца, под личиной которого скрывается... кто? Монстр? Она определённо увидела нечто тёмное в его воспоминаниях. Глядя в сапфировые глаза девушки, замаскированный ангел понимал, что раскрыт, или почти раскрыт. Понимал он также и то, что не сможет заставить Аску говорить сейчас Если она решит поделиться с ним подозрениями, то сделает это сама. В своё время и на своих условиях.       — Отгораживаться от других, чтобы избежать боли — это не выход, — улыбка Каору мгла бы обмануть даже самых недоверчивых — всех, кроме неё, ведь она слишком хорошо его знала. Тем не менее девушка решилась задать один из возникших вопросов:       — Почему я видела в твоих воспоминаниях существо, похожее на ангела? Только это был не ангел, а гигант из света — Адам?       — Потому, что я родился в день Второго Удара, — почти не соврал он. — Мои родители были учёными, участвовавшими в Контактном Эксперименте. И они погибли в тот день вместе с половиной Человечества. Не знаю, почему я выжил. Учёные из Seele, вырастившие меня, учили меня верить, что я выжил не просто так. Что я предназначен для великой цели, к которой они готовят меня.       — Ты сам, веришь в это? — сарказм в голосе Аски стал первым вернувшихся чувств. Она смотрела на него как на дурака.       — Долгое время так и было, — не стал отрицать юноша. — Но потом я научился отличать правду от манипуляций. К тому же...       Тут он оборвал себя прикоснувшись губами к щеке Аски в почти что целомудренном поцелуе, выражающим заботу и нежность.       — Теперь я верю, что родился ради встречи с тобой, — от этих слова на губах девушки наконец-то проступила улыбка, хотя глаза её и не улыбались, оставаясь грустными. — Даже когда ты спишь рядом со мной мои мысли прикованы к тебе. К твоим надеждам и мечтам... А каждый раз, когда твоя рука ложится на мою щёку и ласкает меня я открываю для себя новые грани слово счастье.       — Не знаю, почему так, но когда я говорю с тобой, мне становится лучше, — погладив Каору по щеке Аска накрыла его губы поцелуем, давая понять что всё ещё любит и понимает его несмотря на все недосказанности, проявленные последним тестом.       Вскоре девушка и ангел, притворившийся её парнем, уснули в объятьях друг друга, утомлённые сложным испытанием. Каору удается впитать огромное количество человеческих чувств, которые он теперь должен был переварить. Что же касалось Аски, то переживание детской травмы и тяжесть воспоминаний любимого истощили ресурсы её нервной системы. Им обоим нужен был отдых.