Любовная ненависть

      Разумеется, ничего хорошего из её попытки не вышло. Ей ведь не могло так повезти, верно? Да и идея, прямо скажем, была так себе. Позволить одной не понимающей себя хрени соединиться с другой хренью, которая висела, распятая на кресте, и апатично булькала, сочась непрерывным потоком LCL. Мда, размышляя об этом сейчас Аска всё яснее понимала, что помогать ангелу пробраться в сердце Терминальной Догмы было ошибкой. Каору (хотя какой к чёрту Каору?!) Табрис ведь сам сказал, что само его существование угрожает Человечеству. Что только одна форма жизни может избежать уничтожения. И он хотел, чтобы это были люди. Он хотел, чтобы выжила она. Потому что любил её. И хотел «купить» её жизнь ценой своей собственной смерти, которую считал единственной истинной свободой. Табрис хотел умереть. И просил её отпустить его. Закончить его жизнь. А она? Что сделала она?       Струсила. Испугалась одиночества. Не смогла вынести боль предстоящей потери. Да, Аска Лэнгли струсила и, вместо того чтобы исполнить долг, сделала большую глупость. Позволила Адаму объединиться с Лилит, инициировав Третий Удар. Ну или что там в итоге и случилось. Несмотря на то, что сознание не покидало её на протяжении всего процесса, Второе Дитя мало что запомнила из того, психоделического трипа, в который погрузилось её сознание. В какой-то момент её нестабильный, сломанный разум вышел за рамки человеческого восприятия, слившись с умами других людей на земном шаре. Они что-то говорили ей о принятии самой себя, о важности общения с близкими, о том что надо продолжать жить как бы тяжело ни было и амбивалентности... Аска не слушала их. Она кричала от ужаса большую часть времени. И кричала бы, наверное, до сих пор, если бы Табрис сам не вырвал её из того кошмара.       Так она и оказалась... здесь. В опустошённом Третьим Ударом мире, который выглядел почти так же, как в её видении. Океаны переполнились и вышли из берегов, окружив планет у кровавым кольцом. Ибо воды их покраснели от LCL, превратившись, в первичный бульон. Источник всей жизни и её вместилище. Мир, не знающий собственной формы — вот, что они с Каору создали!       И эта новая реальность здорово походила на ад, в христианской его интерпретации. Из-за тропической жары, усугублённой высокой влажностью атмосфера здесь была как в сауне. Именно такой климат царил на Земле во времена, когда жизнь только зарождалась. Планета вернулась к Началу, завершив полный Цикл развития, а время как будто остановилось, закольцевавшись       Помимо очевидного неудобства, создаваемой влажной духотой, на психику давил ещё и красный цвет. Всё вокруг было окрашено его оттенками. Даже море. Особенно море. Красная, словно кровь смесь солёной воды и LCL плескалась у босых ног Аски. Лизала их языками преданных почитателей, о которых девушка мечтала когда-то. Бескрайние водные просторы не теряли своего зловещего оттенка даже с наступлением ночи, когда над землёй загорались звёзды. Холодные и равнодушные, они мерцали вдали словно тысячи глаз. В отсутствии светового загрязнения ничто больше не мешало девушке любоваться ими. Вот только даже красота небесных тел и Млечного Пути бессильна была скрыть нездоровый оттенок неба, фиолетовая густота которого была запятнана кровавым багрянцем. Земля словно отгородилась от Космоса пеленой красной мути, медленно задыхаясь от парникового эффекта.       Однажды Аска призналась Каору, что её любимый цвет — красный. Поэтому она носила контактный комбинезон красного цвета и даже убедила техников покрасить Еву-02. Так что в каком-то смысле, это новый мир можно было считать миром сбывшихся грёз. Красное море, красное небо, красная одежды... даже её отросшие волосы теперь казались красными и спадают на спину водопадом крови. Вот только это была не мечта, и уже точно не Рай, о котором говорил Каору, а оживший кошмар. Адское пекло. Чистилище.       Ведь она была здесь совершенно одна! Единственный живой человек,вынужденный окунуться в абсолютную и всеобъемлющую тишину опустевшего мира. Мёртвое беззвучие нарушал лишь равномерный шелест прибоя, лижущего белоснежный песок. Больше не было ни назойливого стрекотания цикад, ни пения птиц — все живые существа исчезли. Были стёрты с лица Земли в результате Третьего Удара. Включая людей, которые так и вовсе повзрывались светящимися крестами, озарившими лиловое небо призрачной зеленью. Достигавшие облаков, они горели так ярко, что отпечаталась на сетчатке глаз Аски. И каждый раз закрывая глаза, она видела их инверсионные следы, выжженный на внутренней поверхности век — как напоминание о жизнях, потерянных по её вине.       Именно всеобъемлющая тишина, а вовсе не жара и не удушающая краснота делала существование Аски невыносимым. Ежесекундно напоминала о том, что никого больше не осталось. Что она одна здесь и одиночество в бесформенном мире — её наказание за совершённый грех. Хотя девушка, конечно, немного лукавила. Кое-кто здесь всё-таки был. И составлял ей компанию.       Если это можно было так назвать. На краю горизонта возвышалась голова, разделенная пополам прямо посередине и лежащая на алебастровой щеке. Вечная улыбка всё ещё натянутое на то, что осталось от губ, обнажала оскал белоснежных зубов, размерами превосходивших горный хребет. Море вокруг него было малиново-красным, как и единственный уцелевший глаз. Невидящий, но всё ещё смотрящий на неё с горизонта. В этом мире не было ни ветра, ни жизни — ничего, что могло бы осквернить остатки павшего Создателя. Мёртвого Бога с лицом её возлюбленного. Каору. Табриса. Адама. Ну или чем там была эта сущность? Ангелом? Богом?       Чтобы не сойти с ума в одиночестве Аска иногда разговаривала с ним. Жаловалась на тяготы своего нового существования, или просто проговаривала вслух свои мысли, утоляя потребность жгучую потребность в человеческом голосе. Ну а в те мрачные моменты, когда отчаяние захлёстывало, так кто убила Бога, а после купалась в Его крови, обращалась к нему с мольбой. Просила вернуться к ней... иди забрать и её тоже, сделав частью океана душ, в котором сейчас сливались воедино все лилим. Однако всё было тщетно. Бог не отвечал. Да и каким образом Он мог это сделать, если она сама разрубила пополам Его тело, остановив Комплиментацию?       От безысходности Аска несколько раз пыталась покончить с собой. Но быстро поняла что теперь сделать это будет не так-то просто. Море не принимало её, каждый раз выбрасывая на берег. Да и трудновато было бы утонуть в перенасыщенном кислородом LCL. Попытка разрезать себе вены тоже ни к чему не привела. Регенерация её клеток соответствовала таковой у Ангелов. Исцеляющий фактор сводил на нет все усилия. Даже попытавшись разбить голову о камни Аска добилась лишь потери сознания.       Забвение. Сладостные мгновения небытия. Потому что даже сны не приносили больше отдохновения. В них было слишком много криков и световых крестов, озаряющих зеленоватым огнём красную ночь. Души тех, с кем она соприкоснулась, каждую ночь находили её во снах, поэтому Аска старалась свести отдых к минимум, надеясь умереть от истощения. Однако и тут её ждал провал. Изменившееся в процессе Третьего Удара тело стало нечеловечески выносливым. При желании она могла бы не спать вовсе, и каким-то образом всё это время обходилась без еды. Видимо, её тело поглощало все необходимые вещества из LCL через кожу.       В отсутствии других Альтернатив, девушка начала искать способ занять себя чем-то и помимо разговоров с отрубленной головой Каору. Она часами сидела на берегу моря и чертила линии на песке, пока из кончиков пальцев не начинала сочиться кровь. Иногда из-под её рук выходили бесконечные ряды иероглифов 帰 означающих — «возвращайся», или изображение лица любимого, которое она каждый раз стирала, недовольная качеством своих произведений. Бессмысленная трата времени, которой она пыталась заглушить не дававший покоя вопрос: что делать, если он не вернется? Если вообще никто не вернётся? Чему посвятить Вечность?       Самопознанием? Но она и так уже в достаточной степени познала себя, вынужденно слившись со всем Человечеством. Постигая других, одновременно постигаешь их отличия, а за счёт этого и себя. Своё Я, растворённое в океане Ты. Теперь Аска многое могла бы сказать о себе, если бы было кому. Например, теперь она точно знает, что хочет жить и любить. Поэтому она и вернулась, отказавшись от совершенного существования ради любви. Но тот, кого она любила, не вернулся вместе с ней. Оставил одну здесь...       Каору... жизнь без него больше не казалось жизнью. И с каждым мгновением, утекающим словно песок сквозь пальцы, Аска всё больше понимала, что не хочет, да и не сможет жить одна в пустом мире. Что не сможет жить без него. Любовь к Каору приносила ей такую боль, что вскоре рыжеволосая начала пытаться избавиться от неё. Переплавить в ненависть, вспоминая все обиды и несправедливости, совершённые им в её отношении. В какой-то момент она достигла определённых успехов, но вместо деланной свободы ощутила столь пугающую пустоту,что быстро поняла — даже боль была лучше. В конце концов лучше чувствовать боль, чем вообще ничего. Вот так она и металась, пойманная между двумя противоположными чувствами, как воплощение амбивалентности.       Сколько времени она провела в этом расщеплённом состоянии? Годы? Десятилетия? Может быть века? Тысячи? Миллионы лет? У Аски не было ответа на этот вопрос, как не было возможности как-то измерить время. Море слизывало черточки оставленные ею на песке, а камни... что же, переходя с одного места на другое девушка обычно уже не могла вернуться. Всё здесь выглядело одинаковым и каждый день был похож на другой. Запятнанная багрянцем луна как и прежде совершала свой путь по мёртвому небосводу, простиравшемуся над головой девушки. Сколько раз бледная спутница Земли уже сделала это с тех пор, как выброшенная на берег Аска впервые открыла глаза? Ответа не было, но ей казалось, что сменились геологические эпохи.       И скорее всего так оно и было, потому что взглянув однажды огромную голову Каору на горизонте, она поняла что та начинает медленно таять. Растворяться в воде, как будто её плавила кислота. Совершенные черты медленно расплывались, теряя чёткость. И это было действительно страшное зрелище. Ведь лицо Ангела стало напоминать просто огромный труп, гниющий в красном море.       Понимая, что вскоре от него не останется и следа, Аска закричала так, будто с ней заживо сдирали кожу. Она кричала, кричала и кричала. А сорвав голос начала плакать, повторяя его имя снова и снова. Пока и оно не распалось на лишённые смысла звуки...       Успокоившись, Аска долго лежала, вытянувшись на песке и глядя в небо с пустым выражением лица. Ничто в этом мире больше не имело для неё смысла. Даже жизнь, которая всё никак не заканчивалась, хоть она и хотела этого. В тот день, она снова задумалась о самоубийстве, но в этот раз не стала вредить себе, решив что не умрёт жалкой смертью после всего, что уже прошла.       Встав на ноги, рыжеволосая побрела вдоль береговой линии, шагая босыми ногами по полосе прибоя. Розовая пена с шелестом накатывала на нетронутый белый песок и вновь отступала, откатываясь назад в океан. Аска шла, шла и шла и ища место, с которого лицо Каору выглядело бы как прежде. Если ему предстояло исчезнуть, то она собиралась провести остаток отмеренного ему времени в попытке запомнить каждую чёрточку, каждую линию, каждый изгиб. Чтобы затем извлекать этот образ из памяти, фантазируя о нём.       Она шла часами, а может и сутками, но в этой новой реальности нельзя было сказать что-то наверняка. Небо всегда оставалось багрово-фиолетовым, да и в окружении мало что менялось. Кругом — во всех направлениях, был только чистый белый песок, красная пенящаяся вода, да огромные сверхъестественные существа, бродившие среди белых скал, разбросанных по побережью.       Ангелы. Это были Ангелы, порождённые Третьим Ударом. Аска видела, как один из них выходил из волн, сформировав своё тело из первичного бульона, которым стала человеческая раса. Великан ростом с пятиэтажный дом и кожей, чёрной словно сама ночь,выступил из моря подобно легендарному Полифему. Костная оболочка защищала его спину, плечи и шею наподобие доспехов, делая вытянутую, худощавую фигуру ещё более непропорциональной. Обрамлённое костяными выростами ядро пылало в его груди подобно раскалённому докрасна шару, а короткая почти неподвижная шея заканчивалась клювовидным черепом, похожим на костяную маску без чётко прорисованных черт. Сакиил — Третий Ангел, и первый из тех кого победил Синдзи. Он возродился!       И сразу ушёл куда-то, даже не обратив внимания на Аску, которая просто замерла, не зная как и реагировать на его появление. Она привыкла считать Ангелов врагами. Её научили ненавидеть и убивать их. И пусть любовь к Каору поколебала саму основу её убеждений девушке всё ещё было тяжело отказаться от старых привычек. В первую секунду, она почти что уже рванулась к Еве и только потом вспомнила, что Модуль-02 теперь обречена была вечно дрейфовать в межзвёздной пустоте с Кьёкко Сорью — полубезумной матерью Аски, запертой в одиночестве и забвении. Превращённой в подобие Богини, которая никого не смогла спасти.       Второе Дитя потеряла возможность убивать Ангелов, но в этом больше и не было необходимости. Они не трогали её. Ни Сакиил, ни появившийся вслед за ним Гагиил, акулоподобные очертания которого она заметила среди волн. А вскоре появились и другие. Огромные существа столь непривычного вида, что их легко можно было назвать чудовищами. Они плавали, скрываясь в глубине и парили на крыльях света над кровавыми волнами. Со временем Аска научилась попросту игнорировать их, платя им той же монетой, что и они ей. Если гиганты не замечали последнюю из лилим, с чего она должна была вести себя иначе? Ей не было до них никакого дела. Ведь она ждала встречи с их прародителем. А точнее — с одной его частью, что обрела воплощение, как один из лилим.       В конце концов она вышла к месту, очертания которого показались ей смутно-знакомым. Это было огромное озеро почти круглой формы, с торчащей из воды статуей ангела совсем рядом с берегом. На мгновение ей показалось, что Каору сидит на него крыле и смотрит на неё. Но это была лишь иллюзия. Игра воспалённого ума, развлекающего себя вытянутыми из подсознания образами.       Глядя на него Аска не выдержала и заплакала. Смерть Каору всё ещё казалась несправедливой. Почему он должен был умереть вот так? Был ли это единственный способ остановить Бога, рождённого слиянием Адама и Лилит, и пытавшегося управлять судьбами мира? Должна ли она была убивать того единственного, кто действительно заботился о ней? Должна ли она была убивать Бога?       Мучаясь от этих неразрешимых вопросов, Аска рухнула коленями на песок, проливая горькие слёзы, что подобно кристаллам падали из её глаз, растворяясь в воде. Когда и они иссякли, опустошённое тело девушки повалилось на бок, тихонечко плача.       И вот в этот момент её глубочайшего отчаяния произошло нечто, казавшееся невероятным в этом застывшем и неизменном мире. Глаз Каору посмотрел на неё. Приоткрытые веки, обрамлённые белёсыми ресницами, вздрогнули и закрылись, чтобы тут же открыться. Мёртвый гигант... подмигнул ей! Одновременно с этим чёрная как тень Сфера Гафа в вышине ожила, засветившись сначала сапфировым, а затем и кроваво-бордовым. Многоголосый ропот всех человеческих душ, собранных вместе разорвал тишину.       Потревоженная им Аска, приподнялась на локтях и обнаружила, что лежит на груди Каору, чьё тело, по всей видимости, было вынесено на берег волнами. Он был абсолютно голым, а её голова была прижата к его груди. Не уверенная, что это не сон, девушка оседлала безвольное тело ангела, вдавливая его в мелкий белый песок. Каору пошевелился, видимо почувствовав на себе тяжесть её тела, но в себя не пришёл. Его погасшие, лишённые живого блеска глаза, похожие сейчас на красное стекло, бессмысленно уставились в пространство. Их взгляд был абсолютно пустым. Лишённым даже искры узнавания. И это привело Лэнгли в бешенство.       Обвив руками шею Каору, Аска сжал пальцы, наказывая своего Ангела. За то, что он обманул её доверие и предал. За то, что хотел умереть, оставив одну. За то, что всё-таки умер несмотря на совершённый ей грех. За то, что заставил ждать здесь одну так долго. Вся боль, которую девушке пришлось испытать по его вине, обратилась в один мощный, разрушительный импульс, заставляя её сдавливать руками горло единственного живого существа на земле. Адама, предназначенного в в вечные спутники ей — Еве.       Взор Аски помутнел от слёз, а разум оказался затуманен вихрем противоречивых эмоций. Она знала, что должна остановиться, если не хочет убить Каору по-настоящему, но не смогла найти в себе силы, чтобы заставить тело двигаться. Трагедия казалась неизбежной, но тут рука Каору оторвалась от песка протянулась к ней, погладив по щеке. Его прикосновение — эта робкая ласка — нашла отклик в измученной и ожесточённой душе красавицы. Дрожащие пальцы, оставившие уродливые синяки на бледной коже ангела, разжались. Их обладательница жалко всхлипнула и рухнула на белый песок рядом со своим воскресшим возлюбленным.       Снова прижав ухо к груди Каору она с наслаждением вслушалась в ритмичный стук его сердца и шум учащённого из-за удушения дыхания. Звуки, которые бессилен был перекрыть даже убаюкивающий шорох волн по песку. Несколько минут они оба молчали, глядя на угасающее в небесах сияние. Сфера Гафа, неподвижно зависшая в небе словно нарисованная луна, всё ещё шептала голо голосами тысяч душ, прежде чем окончательно потемнеть, превратившись в чёрный силуэт. Зловещую среди багряных сумерек.       — Ненавижу тебя... — слова первого в этом новом мире признания в любви, сорвались с губ Аски отравленным шёпотом.