Сны, что сводят с ума

Всю неделю Тому не давал покоя один тревожный вопрос: неужели Гарри действительно бросился под убивающее заклятие, только чтобы не дать ему умереть? А следом за первым в его голове кружились и остальные: неужели всё, что наговорила ему эта сумасшедшая женщина по поводу Поттера, правда? Гарри действительно испытывает к нему какие-то чувства и уже не первый год? Почему-то мысль об этом заставляла его ощущать покалывания вины. Да, он понимает, что это глупо, но от этого менее неловко на душе не становилось. То есть, всё то время, что они с Поттером были вместе, этот парнишка буквально горел изнутри от невзаимной любви? Получается, что все те моменты, когда он был с ним слегка груб, все те моменты, когда он повышал на него голос, действовали на него сильнее, чем должны были. Вот сказал он отвалить от него, Поттер наверняка внутри почувствовал себя преданным и затоптанным. Или когда раздражался его шуршанием и ёрзаньем… Естественно, Поттер чувствовал себя неуверенно рядом с ним! Почему он сам раньше об этом не догадался? Это же было так очевидно, если тщательно проанализировать поведение гриффиндорца. А ведь он ещё не понимал, чего тот к нему так привязался… Мерлин, он такой идиот. Том вздохнул и собрался с духом, прежде чем войти в Большой Зал на завтрак. Его появление было встречено гробовой тишиной всего помещения. Все смотрели прямо на него. И только на один взгляд Том обратил внимание, слегка улыбнувшись и заставив Гарри тем самым подскочить на месте и разлить на себя кружку сока. Он усмехнулся и сел за свое незанятое никем место, игнорируя прожигающие взгляды всех факультетов, в том числе и сидящих рядом слизеринцев. — С выздоровлением, Риддл, — Рабастан уселся за свое место, привлекая внимание некоторых учеников. — Тебе того же, Лестрейндж, — Том кивнул и взял вилку, принимаясь за свою порцию. — Вы где оба пропадали? — спросила Друэлла, недоумённо оглядывая их двоих. — Занимались сверхсекретным делом, — ухмыльнулся Рабастан, усмехнувшись на недовольный взгляд Блэк. — Не смешно, Лестрейндж. Мы знаем, что Риддл был в Больничном Крыле, но потом неожиданно куда-то пропал на целую неделю. А вот что насчёт тебя, то тут вообще ничего не понятно. — Я тоже был там, дорогая. Вы ведь даже ни разу не навестили меня, что довольно некрасиво с вашей стороны, — и хотя Рабастан выдавил насмешку, внутри он чувствовал себя немного подавленным. Только Гарри за всю неделю навестил его. Да, всего один раз, но его можно было понять. Не каждый день узнаешь о том, что по тебе кто-то сохнет. А вот то, что родной факультет и вовсе будто бы забыл о нём, совершенно не радовало. — Если то, что ты говоришь – правда, то это действительно некрасиво с нашей стороны, дружище. Просто нам никто не сообщил об этом, — оправдал их Малфой, встрепенувшись на фразы Лестрейнджа, — нет, я серьёзно. Про Риддла нам сказали сразу, а про тебя нет. Возможно, просто не хотели, чтобы мы знали, ну или просто забыли, такое тоже возможно. А что с тобой, кстати, было? Что ты делал в Больничном Крыле? — Неважно, — Лестрейндж вздохнул и посмотрел на сидящего напротив Малфоя, случайно столкнувшись взглядом с Поттером, который тут же опустил голову вниз, явно почувствовав себя неловко. Ну что за парниша… — Не уходи от ответа. Вряд ли нахождение в Больничном Крыле целую неделю – не важно. Скорее наоборот. Так что стряслось? — всё не унимался Абраксас. — Упал неудачно, — Рабастан отмахнулся и повернулся к Риддлу, — надеюсь, ты не станешь отрицать очевидного, — он бросил быстрый взгляд по направлению к Гарри, как бы намекая, что вообще имеет в виду. Том сначала нахмурился, но проследив за взглядом, всё стало на свои места. Его не волновало, откуда и как вообще Лестрейндж всё это знает. Тот всегда был немного со странностями. Он кивнул в ответ, даже не думая отнекиваться, ведь абсолютно не видел в этом смысла. Остальные слизеринцы сделали вид, что им совсем не интересно о чём те шепчутся и продолжали есть свою порцию, наконец отставая от Рабастана с Томом. ** Лестрейндж. Том. Лестрейндж. Том. Гарри всё никак не мог усидеть на месте с тех пор, как в Зале появились эти оба. Каждую несколько секунд он бросал на них поочередно взгляды, не зная, чего хочет больше: наброситься на Тома с объятиями и поцелуями или же извиниться перед Лестрейнджем, что не навестил его ни разу после того признания. Он чувствовал себя виноватым в том, что испытывает к нему Рабастан, хотя и понимал, что в этом действительно нет его вины. — Ты какой-то нервный сегодня, Гарри, — заметил Рон, мельком глянув на Тома, — это из-за Риддла? — предположил он, когда Поттер немного дёрнулся от неожиданности, слишком потерявшись в своих мыслях. Гарри в ответ смог только кивнуть, прикусив в очередной раз губу. — Ты же поговоришь с ним? — спросила у него Гермиона, беспокойно смотря на своего волнующегося друга. — Сразу после завтрака, не хочу откладывать разговор, — Гарри нервно задёргал ногой, снова посмотрев на Тома и тяжело выдохнул, когда увидел, что тот также смотрит на него в ответ. Он точно не знал, что увидел в глазах у этого слизеринца, но это что-то заставило его сердце подпрыгнуть, а лёгкие перевернуться. Они смотрели друг на друга, не отрываясь, словно позабыв о том, что находится вокруг них. Гарри слышал где-то на фоне, как его зовут друзья, но они казались лишь некой звуковой помехой. Он видел, как где-то сбоку некоторые ученики уже начали вставать со своих мест, но это было совершенно неважно. Он словно тонул в этом омуте тёмных глаз, с каждым мгновением погружаясь на дно всё сильнее. Но всё прекратилось так же внезапно, как и началось. Риддл отвёл взгляд, когда Лестрейндж ткнул его локтём, и это странное ощущение погружения прервалось. Гарри помотал головой и проморгался, приходя в себя. Он хотел было уже что-то сказать, но заметил, как друзья любопытно воззрились на него, будто он сделал что-то интересное. — Что такое? — поинтересовался, заставив друзей довольно усмехнуться. — Ничего, — ответили они одновременно, приводя Гарри в ещё большее замешательство. Всё остальное время завтрака прошло в небывалой для них тишине. ** — Том! — позвал Гарри, когда увидел, как тот свернул за поворот. Он догнал его быстро, тут же оказываясь напротив. — Привет, Гарри, — Том приветливо улыбается, отчего Поттер даже на секунду проглотил язык. «Мерлин, пусть он улыбается почаще». — Ты прекрасно выглядишь, — не смог сдержаться он от комплимента и неловко поёрзал на месте, когда Риддл довольно ухмыльнулся. — А бывает по-другому? — Том оглянул гриффиндорца с головы до ног, — ты тоже. — Спасибо, — Гарри смутился и посмотрел в разные стороны, облегченно понимая, что рядом никого нет, и они сейчас одни в этом коридоре. Они с Риддлом наедине. — Ты что-то хотел? — Том опёрся о стену, чуть приподняв бровь. — Да-да, я… — Поттер замялся. «Ну вот опять я веду себя, как мямля. Соберись», — думал он про себя и, закрыв глаза, глубоко вздохнул, а потом почувствовал, как постепенно уверенность снова начинает хлестать в нем. — Я бы хотел поговорить с тобой обо всём и признаться кое в чём, — Гарри сказал это всё быстро, глядя Тому в глаза и боясь увидеть в них даже намёк на нежелание с ним разговаривать. — Моё внимание сейчас полностью приковано к тебе, — сказал Риддл и слегка наклонился к Гарри, заставив того в предвкушении задержать дыхание, — в чём ты хотел признаться? — спросил он шёпотом, положив одну руку на воротник Поттера, и наклонился ещё ближе. «Его губы в дюйме от моих. Его губы в дюйме от моих. Его губы…Ох…Пошло он всё к чёрту». Гарри решительно припал к нему в настойчивом поцелуе, сразу же получая ответные движения и буквально сходя с ума от того, насколько это было восхитительно. Они целуются. Они целуются. Они целуются. «Его губы такие мягкие», - думает Гарри, вспоминая тот момент, когда он впервые сам поцеловал Риддла. «Его губы такие покусанные, но от того только ещё более завораживающие», — думает Том, чувствуя, как дрожит его тело от удовольствия, — «ох, Мерлин, он великолепен». Гарри прижался к Тому вплотную, зарываясь пальцами в шелковистые волосы, и слегка укусил за нижнюю губу, заставив Риддла томно выдохнуть и оторваться от поцелуя. Они снова смотрели друг на друга горящими от желания глазами, пока внутри бушевали яркие эмоции, а сердце отбивало бешеный ритм, словно намеревалось буквально выскочить из груди. — Я так сильно люблю тебя, ты даже не представляешь, — наконец озвучил Гарри, что хотел сказать уже очень давно, не давая себе и шанса на отступление. Наконец эти слова больше не терзают его душу, наконец-то он сделал это. Что-либо менять уже поздно. Нельзя забрать свои слова назад. Нельзя произнесённое назвать глупой неудавшейся шуткой. Риддл теперь всё знает. И ему уже даже всё равно, как тот отреагирует, главное в том, что он нашёл в себе смелости озвучить то, чего так боялся. — Вполне себе представляю, — Том громко выдохнул, когда прозвучало столь серьёзное признание. «Это всё правда. Это всё правда», — поражённо прозвучал у него в голове, — «он действительно любит меня». Том, не сдержав собственных эмоций, поцеловал Гарри ещё раз, позволив следующему предложению вылететь из его уст, — я тебя тоже. Внутри с громким грохотом начали взрываться фейерверки и разлетаться во все стороны бабочки, когда Гарри услышал в ответ эти три драгоценных слова. Он его тоже. — Но ты всё равно идиот, — он усмехнулся неожиданно даже сам для себя, нарушая всю эту ванильную и романтичную атмосферу, заставив Тома озадаченно нахмуриться, а потом улыбнулся во весь рот и убежал, оставив Риддла одного со своими вопросами и догадками. — Ну и что это было? — в ответ, конечно же, лишь гробовое молчание. Но уже через минуту, Том не смог сдержать счастливой улыбки, что расцвела на его бледном лице. «Мы оба идиоты». Чёрная полоса всё-таки закончилась, и теперь настало время белой.