Дневник усопшего

      Сижу за столом и разглядываю фотографии: Довольно старые и, наверное, уже никому не нужные. Местами они были уже потёртые, где-то были пожелтевшие углы, а где-то были грубые разрывы или же пятна засохшей грязи… Будем считать, что грязи — я к этому уже привык, постоянно что-то считать: Считать патроны в своём магазине, считать засечки на ружье или же считать, что ничего плохого в этот день не произошло. Под кроватью лежала посеревшая рука, сжимающая куклу, и мой напарник Стефан небрежно толкнул её концом автомата, как какой-то мусор. Но разве они и не есть мусор? Смешно… Очень даже… Я закурил, и высыпав часть пепла на фотографии, всмотрелся в них. Похоже, что тут запечатлен счастливый день в парке аттракционов — довольные рожи улыбались во все сорок пять зубов, поедая сахарную вату… Мерзкое зрелище. Я с отвращением положил фотографии обратной стороной вверх. У меня совершенно не было желания смотреть, как этим уродам сладко живётся. Разве они имеют права жить лучше, чем я? Конечно нет! Чёртовы отбросы… Я слышу звуки пинания «мешка с говном» и не поворачиваясь, говорю:  — Стеф! Тебе больше заняться нехер? — Неспокойные звуки за моей спиной утихли. Ведёт себя, как чёртова макака… Лучше бы чего-нибудь ценного поискал, по шкафам порыскал, чем отыгрывался на уже холодных трупах.  — Собираешься и дальше лупить в их фоточки? — Передразнил он меня, обойдя стол со стороны. — Извращенец… — Ах, его ебучая улыбка… Без трёх зубов. Как же раздражает. Скрипнув зубами, я достал карту из своего кармана и развернув, положил перед собой.  — Лучше бы ты так живых пинал, как сейчас мёртвых… — Пробубнил я себе под нос, заметив его ехидную ухмылку. В очередной раз ему удалось достать лишь мелкую девку, да и то только со второго выстрела. А всю семью пришлось положить именно мне, но видимо этот блондинистый уёбок совсем не понимает… Ну и пусть… Через два дня будет новый контракт и тогда у меня будет другой напарник, надеюсь получше этого скандинавского мешка с навозом. Я перечёркиваю чёрным крестом ещё одно здание, после чего пересчитываю сколько мы зачистили… — Двенадцать. — Сухо говорю я. Стефан понимающе кивает. Двенадцать за сегодня — довольно крупный улов. Я обвожу карандашом следующий дом и напарник, посмотрев на карту, идёт к окну, чтобы высмотреть его на улице.  — Свет. — говорит он еле слышно. — Пробивается через щель подвала. — Его голос звучал довольно самоуверенно и профессионально, словно бы он сделал великое дело, решающее исход битвы. Я давно на это уже не реагирую и просто молча киваю, после чего складываю карту обратно в карман… Как будто кроме него никто этот свет не смог бы заметить. «Монстры боятся спать без света», так меня учил раньше папа, вручая в руки мой первый пистолет. Я помню, как я тогда хищно улыбнулся, представив исход первой своей охоты. Может потому это считается избиением младенцев? Наверное, но от того охота не становится менее сладкой. — Всё, как обычно. Понял? — Я ожидаю ответа блондинчика. — Ага. — говорит и он и пополняет магазин своего Акм-74. Я подхожу к окну и показываю пальцем в небольшое окошко в фундаменте здания. — Закинешь туда дымовуху по команде. — Зачем? Было бы проще и быстрее — ворваться и перестрелять их нафиг, как подвальных крыс. — Я хочу мяса с дымком… — Процедил я голодно, приложившись тряпкой к дулу своего автомата. — Разве для этого не нужен Молотов?  — Если бы был… — Мечтающе сказал я, после чего грустно вздохнул. А ведь и правда… Если бы был, то не нужно было бы их выцеживать из сраных укрытий. А мне не хотелось в очередной раз гоняться за ними и лезть под кровать, чтобы вытянуть этих паразитов. Слишком много требуют, уроды, ради своей смерти. Мы им делаем одолжения, а они ещё и неблагодарные. — Бретт, о чём задумался? — Поинтересовался светлый, направляясь к выходу. И правда, о чём? О том ли, что мы сами стали монстрами, когда нам дали волю? Я бы мог вечность петь песни о неудавшейся судьбе военного, которого вынуждают вычищать улицы от подкроватного сброда, винить власти в том, что они меня таким сделали, но я буду ебаным лицемером если не признаюсь, что мне это приносит чертовски дикое удовольствие. Дикое удовольствие доказывать выдуманным кошмарам, что я сильнее, чем они… Страшнее и больше! И может быть раньше это имело практическое значение, но сейчас превратилось в некое подобие спортивного развлечения, добровольного участия в лисьей охоте… Ведь власти, как таковой, нормальной, давно нет. Иногда, ночами я думал… А ведь реально, кто являлся настоящим монстром — Я или тот чувак с уродской клыкастой пастью и шипами на лице? Я тогда не думал… Просто выстрелил ему в это поганое лицо и сделал улыбку ещё шире, уродливее… Теперь, помимо собачьих клыков, из его дыры торчали осколки раздробленной челюсти, вдавленной внутрь. И я стрелял дальше, делая их красивее… И как позже оказалось, в отличие от них, гниль у меня была в сердце, а не на лице. Но разве будет волк ругать себя за то, что он убивает глупых овечек? Конечно нет… Я принял свою сущность монстра с широкими объятиями, но даже тогда держал за его спиной иллюзорный нож: Если вдруг понадобится притвориться белым и пушистым в будущем, таковым я и стану. Засечки на ружье же говорить не умеют. Я коварно улыбнулся, понимая всю суть человечества… Монстры… Лишь… Прятались… Под… Кроватью… От нас… Напарник меня толкнул в плечо, и я ему всё-таки ответил.  — Да так… О несбывшейся мечте. — Сказал я, сожалея о том, что истратил последний коктейль Молотова ещё пару дней назад.